Неприятности с нами (ЛП)

— Милли, — говорит Эва более мягким тоном. — Я знаю, что ты расстроена.
— Я не расстроена. Я в порядке.
— Ты не в порядке. Ты напилась и написала своему бывшему, который спас тебя, потому что так всегда поступает Уилл. Ты облажалась. Он прибегает.
— Уилл не всегда прибегает, — возражаю я, задетая ее «предположением». — И я не облажалась. Ни с ним, ни с кем-то другим в ту ночь ничего не произошло. Я люблю Остина и не стану изменять ему только потому, что бывший вернулся в город. Отдай мне должное, ладно?
  
— Уилл — больше, чем бывший. Он — любовь всей твоей жизни.
— Поправка, Ава, была, — огрызаюсь я, скривив губы и обнажив зубы. — И почему ты вдруг стала в команде Уилла? Это ты говорила о том, какой Остин идеальный. А теперь ты пытаешься убедить меня, что я все еще влюблена в Уилла?
— Знаешь что? Это так похоже на тебя, Амелия. Всегда отрицаешь. По крайней мере, я живу, будучи честной с собой.
— О да, легко, когда папа помогает тебе создать жизнь твоей мечты.
— Ты такая сука!
Телефонный звонок резко обрывается. Я бросаю телефон на кровать, скрещивая руки в раздражении. Как она посмела сказать все это? Я не была каким-то жалким случаем, в котором Уилл должен был меня спасти. Он сам решил выследить меня. Я не просила его спасать меня.
На весь оставшийся день я отключила телефон, не желая ни с кем общаться. Я убрала всю квартиру, даже ванну, которой не пользовалась с тех пор, как переехала. Когда все сверкает чистотой, я отправляюсь на прогулку вдоль залива, пока не оказываюсь у квартиры Лизель.
— Привет, девочка! Заходи.
Лизель обнимает меня, в чем я так отчаянно нуждаюсь. Она берет меня за руку и ведет на кухню.
— Свежая заварка, — она улыбается, наливая две чашки кофе.
После того как она ставит их на стол, я беру чашку и обхватываю ее руками. Мои губы сами движутся навстречу пару — привычка, которую я выработал, когда пью любой горячий напиток.
— Как дела? — спрашиваю я, желая отвлечься от собственных мыслей.
— Мне нравится моя новая работа. Мой босс — горячая штучка. Он носит этот костюм, и мне трудно сосредоточиться, — говорит она, покусывая губу. — О, и эти очки, которые он носит. Ты знала, что порно в очках вообще существует?
Я киваю головой со знающей ухмылкой.
— Так что, скорее всего, мне придется уволиться.
— Почему? Если ты любишь свою работу, не позволяй одному человеку помешать тебе сделать карьеру.
— Не думаю, что ты понимаешь, насколько он сексуален. Я даже не могу говорить с ним, а ты меня знаешь... я прирожденная болтушка.
— Это правда, не отрицаю.
— Тогда в итоге я говорю глупости. Это очень неприятно.
— Конечно, плюс тот факт, что у тебя есть настоящий парень.
— Да, насчет этого, — она почесала основание шеи, затем потянула за золотую цепочку и кулон, — Ничего не получается.
— Ты только что переехала к нему, Лизель. Ты все еще в переходном возрасте. Ты сказала, что любишь его? — напомнила я ей.
— Я также говорила, что люблю своего парня до этого. Что такое любовь? Мне, наверное, скоро придется искать жилье. Переезд и смена профессии — не так я представляла себе, как проведу лето.
— Послушай, не торопись и не принимай поспешных решений, — говорю я ей, прекрасно зная, что она из тех, кто быстро движется по жизни, не раздумывая и не ожидая чуда. — У меня есть свободная комната, и ты знаешь, что тебе всегда рады.
— Не думаю, что Остин будет рад, если я перееду, — Лизель хихикает, и все ее лицо светлеет.
— К счастью, он редко проводит время у меня дома. У него такой плотный график. Он мотается между кампусом и больницей.
— Ну, как проходит помолвка? Ты чувствуешь себя как-то иначе?
Я полусерьезно пожимаю плечами: — Если не считать кольца? Не совсем. Мы оба решили не торопиться с планированием свадьбы, особенно в этом году, потому что мы так заняты.
— Неудивительно, что твой отец дал свое благословение, — фыркнула Лизель, делая глоток кофе. — Кстати, о твоем отце, как поживает этот сексуальный старикан?
— Ты не можешь произносить слова «сексуальный» и «мой отец» в одном предложении?
— Думаю, мне не стоит рассказывать тебе, что о нем думают девушки в офисе?
— Нет, — я морщу нос, качая головой в отвращении, — Я действительно не хочу знать.
— В интернете есть его фотография в серых трениках, — промурлыкала она.
Я закрываю глаза, поджав губы, желая, чтобы этот разговор завершился: — Слушай, если хочешь поговорить об этом, позвони моей маме. Но, ради всего святого, никогда не обсуждай моего отца в трениках. Я серьезно потеряла аппетит к кофе, а ты знаешь, что я его люблю.
Лизель вскидывает руки вверх в знак поражения: — Ладно, больше никаких разговоров о Лексе Эдвардсе. Что еще с тобой происходит?
— Сегодня утром я поссорилась с Авой.
— Что нового? — переспрашивает Лизель. — Из-за чего на этот раз?
— Просто из-за вещей связанных… с Уиллом.
Лизель прекращает движение, ее глаза фокусируются на мне с удивленным выражением.
— Мы снова обсуждаем Уилла? Я думала, для него тема закрыта?
— Была закрыта, — говорю я, понижая голос и проводя кончиком пальца по ободку чашки. — Пока я не увидела его снова.
— Подожди минутку, — Лизель взволнованно поднимает руку. — Мы сидим здесь уже пятнадцать минут. За это время ты позволила мне рассказывать о моем сексуальном боссе и большом члене твоего отца, а теперь вываливаешь на меня эту бомбу?
— Я собираюсь проигнорировать комментарий о моем отце, — я качаю головой, издавая стон. — Да, я столкнулась с Уиллом. Это не было запланировано. Это застало нас обоих врасплох.
— И? — спрашивает она, наклоняясь вперед. — Как он выглядел?
— Хммм, так же. Может, постарше. Я не знаю.
— Не знаешь? — спрашивает Лизель с забавным выражением лица. — Ты хочешь сказать, что не смотрела на него достаточно долго, чтобы составить мнение о том, как он выглядел?
— Он выглядел прекрасно, ясно? — слова вырываются наружу, но ничего не делают, чтобы облегчить чувство вины, снедающее меня. — Это еще не все...
Опустив чашку, Лизель прижимает кулак ко рту в ожидании.
— Я напилась, отправила сообщение, которое, видимо, побудило его забрать меня из бара. Я проснулась в «Four Seasons», и с тех пор от него ничего не было слышно.
— Ты проснулась в «Four Seasons»?
— Ничего не произошло. Вот что он мне написал.
— Так что, эта ссора с Авой? — Лизель издала протяжный вздох.
— Она считает, что Уилл — любовь всей моей жизни, и я не могу его отпустить. Она сказала, что какие бы плохие вещи я ни делала, Уилл всегда меня спасает.
— Ну... — Лизель затягивается, побуждая меня следить за ней неотрывным взглядом. — Похоже, у него есть склонность находить тебя, когда ты не совсем трезва. Взять, к примеру, ту ночь в день твоего девятнадцатилетия.
— Одну ночь, — напомнил я ей. — Значит, он немного опекает тебя?
— Он — любовь всей твоей жизни?
Я склоняю голову, не в силах сдержать бешеное биение сердца. Нет никаких причин для таких чувств, не после долгих лет разлуки. Трудно было вести этот разговор с кем-то другим, особенно потому, что я думала, что полностью с ним рассталась.
— Так и было, Лизель. Но прошло время, и я люблю Остина.
— Тогда скажи это Уиллу.
— Я так и сделала.
— Хорошо... ты еще сдерживаешься?
— Я не сдерживаюсь. Он знает, что я помолвлена. Между нами все кончено. Я просто выставила себя дурой прошлой ночью, и самое ужасное, что я не помню ничего из того, что сказала или сделала.
— Так что извинись за свое поведение, объясни, что для меня было неожиданностью увидеть его снова. Конец истории.
  
— Ты права, — я киваю, — но хватит обо мне. Давай вернемся к твоему сексуальному боссу...
* * *
— Ты молчишь.
— Просто у меня много забот, — я помешиваю еду на своей тарелке без особого аппетита. В последнее время мы еженедельно ужинаем в индийском ресторане рядом с квартирой Остина. Помогает то, что мы знакомы с владельцами, которые делают наши блюда особенными, добавляя к ним закуски. — Тяжело смотреть, как все веселятся, а я все еще учусь. Знаешь, у Лизель новая работа, она зарабатывает настоящие деньги.