Очень странный Новый год

Лена и Марк сидели за ноутбуком, фильтруя поток входящих сообщений, который начала генерировать активность Вики.
Это было похоже на открытие шлюзов канализации. Сначала шел мусор: шутники, спамеры, городские сумасшедшие. Но среди тонн словесной руды начали попадаться крупицы золота. Истины.
User_DarkLight: «Работаю в аварийке. Позавчера выезжали на подстанцию в Чертаново. Там кабель был обглодан. Не крысами. Металл словно растворился. Моего напарника ударило током, он теперь в реанимации, врачи говорят — химический ожог».
  
Metro_Rat: «На перегоне между Театральной и Тверской в тоннеле какая-то черная плесень. Она глушит связь. Начальство запретило туда ходить без спецкостюмов».
Kuryer_Yandex: «В "Авангарде" лифты живут своей жизнью. Я видел, как двери зажевали коляску. Слава богу, пустую».
— Отвечай им, — командовал Марк. — Пиши координаты. Сбор завтра в 20:00. Место — заброшенный цех завода «Кристалл». Гараж всех не вместит.
— А если придут провокаторы? Или полиция? — спросила Лена, отправляя очередное сообщение парню, который утверждал, что его кошку съел удлинитель.
— Полиция занята елками и пьяными дед-морозами, — усмехнулся Марк. — А провокаторы... Поверь, когда человек видит то, что видели мы, он не шутит. Страх — лучший детектор лжи.
Лена на секунду остановилась и посмотрела на Марка. Он был в своей стихии: координировал, взламывал, планировал. В этом хаосе он казался скалой.
— Ты когда-нибудь думал стать революционером? — спросила она. — Тебе идет командовать парадом.
— Я предпочитаю быть серым кардиналом при королеве, — он подмигнул ей, и Лена покраснела, не зная, как реагировать на этот неприкрытый флирт. — Кстати, королева, у нас заканчиваются бутерброды. Армию нужно кормить.
— Королевы не делают бутерброды, — парировала Лена, пытаясь вернуть самообладание и спрятать улыбку, которая предательски рвалась наружу. — Они отдают приказы. Но так и быть, для серых кардиналов сделаю исключение. В порядке гуманитарной помощи.
Она отошла к импровизированному кухонному уголку на верстаке. Батон, купленный Георгием Ивановичем в местном ларьке, обладал прочностью силикатного кирпича, а нож, найденный в ящике с инструментами, скорее пилил, чем резал. Но Лена, привыкшая сражаться с упрямыми таблицами Excel, приняла этот вызов с мрачной решимостью.
В гараже стало тише. Вика, истощив весь запас энергии на создание контент-плана революции, свернулась калачиком на заднем сиденье «Волги». В своем плюшевом костюме единорога она выглядела сюрреалистично — словно детская игрушка, забытая в декорациях нуарного детектива. Георгий Иванович дремал сидя, прислонившись спиной к стене, и его мерный храп вплетался в гудение радиатора.
Лена закончила с бутербродами — кривоватыми, с толстыми ломтями «Докторской» — и вернулась к Марку. Он так и не сдвинулся с места, гипнотизируя экран ноутбука, где бежали строки кода, понятные только ему и, возможно, самой Матрице.
— Ешь, — она поставила тарелку прямо на ящик, перекрыв ему обзор. — Война войной, а гастрит по расписанию.
Марк моргнул, выныривая из цифрового транса. Посмотрел на бутерброды, потом на Лену. В неверном свете лампы его лицо казалось уставшим, тени залегли глубже, но в глазах плясали теплые искры.
— Спасибо, Ваше Величество, — он взял бутерброд, откусил сразу половину и блаженно прикрыл глаза. — Боже. Это лучшее, что я ел в жизни. Мишлен должен дать этому гаражу три звезды. За атмосферу безысходности и идеальную колбасу.
Лена присела рядом, на край его ящика, кутаясь в пальто.
— Ты правда веришь, что они придут? — тихо спросила она. — Завтра. Все эти люди.
Марк прожевал, смахнул крошку с подбородка и посмотрел на нее серьезно.
— Придут. Не потому что они храбрые. А потому что им страшно поодиночке. Мы дали им то, чего у них не было все это время — ощущение, что они не сошли с ума. Это сильный наркотик, Лен. Сильнее страха.
Он потянулся и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были холодными от долгого сидения за клавиатурой, но это прикосновение обожгло.
— И потом, — добавил он чуть тише, большим пальцем поглаживая ее запястье. — Если они увидят тебя, то пойдут хоть на штурм Белого Дома. Я бы пошел.
Лена почувствовала, как краска снова заливает щеки. Ей, взрослой женщине, пережившей сотни дедлайнов, вдруг захотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза. Здесь, среди запаха бензина, старых тряпок и мандариновой корки, было уютнее, чем в ее стерильной евродвушке.
— Доедай, льстец, — прошептала она, не отнимая руки. — Нам нужно выспаться. Завтра мы либо спасем этот город, либо станем самой странной новостью в криминальной сводке.
— Мне нрафытся этот план, — прокомментировал Марк с набитым ртом. — Оба варианта звучат как пфыключение.
За стенами гаража выл декабрьский ветер, швыряя снег в железные ворота. Москва готовилась ко сну, сияя миллионами огней, каждый из которых мог стать дверью для тьмы. Но здесь, в тусклом круге света, страх отступил.
— Спокойной ночи, напарник, — сказала она, вставая.
— До завтра, королева, — отозвался он.
Глава 11. Охотники за привидениями 
24 декабря. 20:15. Бывший цех розлива завода «Кристалл»
Заброшенный заводской цех выглядел как декорация к фильму про постапокалипсис: выбитые стекла, ржавые балки под потолком, гулкое эхо и холод, пробирающий до костей. Лена, Марк, Вика и Георгий Иванович стояли на импровизированной трибуне — старой погрузочной рампе, освещенные лишь светом автомобильных фар (Марк загнал «Волгу» прямо внутрь).
Лена куталась в пальто и дрожала.
— Никто не придет, — прошептала она. — Это бред. Люди сидят дома, режут оливье и смотрят «Иронию судьбы». Кому нужны наши сказки?
— Жди, — коротко бросил Марк, глядя на тяжелые железные ворота цеха.
И тут ворота скрипнули.
Сначала вошла маленькая, сухонькая старушка с тележкой на колесиках. За ней — два здоровенных мужика в спецовках «Мосэнерго», с лицами, испачканными сажей. Потом — стайка бледных подростков с рюкзаками, увешанными значками. Поток людей не прекращался.
Они шли молча, настороженно оглядываясь. Здесь были курьеры с желтыми и зелеными коробами. Таксисты в кожаных куртках. Группа диггеров в налобных фонарях. Какая-то женщина в шубе, сжимающая в руках переноску для кошки. Суровый дядька с монтировкой за поясом.
К половине девятого цех был заполнен. Человек сто, может больше. Пестрая, странная толпа, которую в обычной жизни ничего бы не объединило. Но сейчас их объединял одинаковый взгляд — взгляд людей, которые заглянули за край реальности и увидели там зубы.
Гул голосов затих, когда Марк вышел вперед.
— Добрый вечер, — его голос, усиленный мегафоном (добыча Вики), разлетелся под сводами цеха. — Или не добрый. Если вы здесь, значит, вы видели.
Толпа молчала.
— Видели тени, которые не отбрасывают предметы, — продолжил Марк. — Слышали звуки в проводах. Чувствовали, как холод берет вас за горло в теплых комнатах.
— Я видел! — выкрикнул парень в спецовке. — На подстанции! Оно сожрало кабель толщиной в руку! Начальник сказал, я был пьян и меня уволили!
— А у меня в квартире на первом этаже из раковины лезло! — подхватила женщина в шубе. — Черная жижа! Я вызывала сантехников, они ржали надо мной!
Гул начал нарастать. Люди выплескивали то, что держали в себе, боясь прослыть сумасшедшими. Это был сеанс коллективной терапии, перерастающий в бунт.
Лена шагнула к мегафону, перенимая эстафету у Марка. Ей вдруг стало легко. Она видела перед собой не толпу фриков, а своих сотрудников. Только задача была не закрыть квартал, а выжить.
  
— Нам никто не поверит, — сказала она громко и четко. — Полиция, МЧС, власти — они слепы. Или в доле. Через семь дней, в новогоднюю ночь, эти твари вылезут наружу. Они питаются электричеством, а Москва сейчас — одна большая батарейка. Если мы ничего не сделаем, этот город станет кладбищем.