"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Слушая похвалы румяной девицы своему мужу, нойда вдруг с удивлением поймал себя на том, что завидует. Им никогда никто не гордился. Боялись, это да. Говорящий с духами – несчастье в роду. Все равно что стенка вежи прорвалась, и в домашний уют из внешней тьмы повалила всяческая нечисть. А если нойда знаменит и силен, так это даже хуже. Чем, – а вернее, кем, – он платит духам за власть? То-то же…
  
– … сперва он был совсем слабый, я его долго выхаживала. За то время полюбила его еще сильнее. А потом он стал покрепче, и как-то говорит: хочешь жить со мной, в доме на морском берегу? Тут уж сердечко мое девичье не выдержало…
Громко плеснула вода. Славуша прервалась на полуслове, поглядела на море и радостно вскрикнула.
Шагах в двадцати от берега из воды поднимался мертвец.
Нойда быстро потянулся к котомке с бубном, да так и застыл, неподвижный и напряженный, как зверь в засаде, не сводя глаз с приближающегося утопленника.
Арнгрим Везунчик весьма мало изменился с того дня, когда нойда видел его в последний раз. Он выглядел так, будто потонул и вмерз в лед, а недавно оттаял. Волчья шкура на его широких плечах ощетинилась сосульками; по длинным волосам сбегала вода, светло-голубые глаза смотрели неподвижно и мертво, будто глаза рыбы.
Мертвец даже не повернулся в сторону чужака. Медленно выбрался на берег, подошел прямо к Славуше, обнял ее.
– Здравствуй, родной! – припала та к его груди. – Устал? Давай-ка, покушай, обед уж стынет…
Мертвец взял деревянный черпак и принялся хлебать прямо из котла. Уха проливалась, стекала мимо его рта, разливалась по гальке. Славуша глядела на мужа с умилением.
«Понимает ли она, что он утопленник? Или ей нет до того дела?»
– А это кто? – буркнул нурман, покончив с трапезой.
– Ты меня не помнишь, ярл? – осторожно спросил нойда. – В былые времена нам приходилось встречаться…
– Нет, – равнодушно ответил мертвец, на миг задержав пустой взгляд на чужаке.
– Это колдун лопарский, он принес вести от батюшки, – объяснила Славуша.
Арнгрим что-то буркнул жене, встал и неторопливо удалился обратно в море.
– Муж сказал, ты можешь остаться в нашем доме на одну ночь, – сказала она нойде. – Но завтра уходи!
Молодой саами хмыкнул. Предложение разойтись миром прозвучало вполне внятно.
– Не боится он оставлять тебя в избе с чужим мужчиной, да еще с шаманом?
– Нет, – спокойно ответила Славуша. И добавила чуть презрительно: – Что ты можешь нам сделать?
* * *
Нойда проснулся от холода – да такого лютого, что у него даже лицо занемело. Хорошо, по привычке устроился спать в меховом мешке на полу, хотя хозяйка с вечера протопила избушку и предлагала ему лечь на лавке. Послушался бы ее – рук и ног бы с утра не нашел. Что такое, откуда мороз?
На миг шамана окатило ужасом – проспал врага! Не уберегся! Но как?! Еще с вечера он обшарил избу, чтобы убедиться в отсутствии чужого колдовства, и призвал всех сайво сторожить его сон. Нойда протянул руку и нашарил зачарованный саамский нож, который с вечера положил у изголовья. Никто к нему за ночь не прикоснулся. Как и ко второму, драгоценному железному ножу, который нойда приберегал против нежити.
Распахнулась дверь, в избу вошла Славуша в подпоясанном кожушке. Вместе с ней в сумрак ворвались ослепительная вспышка солнца и порыв ледяного ветра.
– Просыпайся, гость дорогой! – весело позвала она. – Зима пришла!
Выбравшись наружу, нойда тут же прикрыл глаза ладонью. В чистейшем, ни облачка, голубом небе сияло солнце, отражаясь в застывшей воде, как в огромном серебряном зеркале.
– Море встало! – послышался позади голос Славуши. – Ты погляди как сверкает!
Нойда нахлобучил шапку поглубже на уши. От холода аж зубы сводило.
– Спряталась под лед, – прошипел он, пряча нос в ладонь. – Значит, боишься…
* * *
Весь день нойда бродил по заветери. Он облазил все берега, вышел на лед, продолбил лунку. Померил толщину льда и глубину воды на выходе из залива. Изучил расселины в отвесных скалах, годные, чтобы по ним подняться наверх. Долго рассматривал причудливые знаки, густым узором покрывавшие обрывы, да так и не понял, нанесены они людьми, богами, или это и вовсе живые существа, которые почему-то вросли в камень в незапамятные времена.
Вернувшись, он плотно поел, разжег в очаге небольшой огонек, уселся рядом с ним на полу и вытащил из котомки бубен. Славуша сидела на лавке по соседству и пряла, поглядывая на шамана с любопытством и опаской.
– Я раз видела, как вожане гадают, – не выдержала она. – У них в деревне был праздник, так мы с сестрицами ходили. Расстилают на земле бычью шкуру, а на ней всякие звери нарисованы. И медведь, и волк, и орел, и щука… Потом берут кость и кидают и глядят, на какой знак попадет. По тому и судьбу толкуют…
– И у нас так делают, – рассеянно кивнул нойда.
Он держал бубен над огнем и медленно поворачивал его, равномерно прогревая со всех сторон.
– А у тебя там что начертано?
– Три мира, – кратко ответил молодой шаман. И неохотно пояснил в ответ на удивленный взгляд: – В середине – лик солнца. Тут – боги, тут духи, тут предки…
Он повернул бубен внешней стороной к девушке и неожиданно спросил:
– Видишь моих сайво?
– Кого?
– Зверей.
– Вижу.
– Ишь ты. А кого видишь?
– Оленя…
– Угу.
– Зверушку белую, пушистую, вроде лисички…
– Хорошо, – довольно буркнул нойда. – Много видишь! Тебя в ведуньи в детстве не прочили?
– Упаси меня от этого боги!
– Ну, еще смотри.
На этот раз Славуша вглядывалась долго. Морщилась и щурилась. Потом отшатнулась. Губы ее скривились, будто она хотела плюнуть.
– Экое страшилище! Таких и зверей-то не бывает! Тьфу, нечисть, охрани нас предки!
Нойда захихикал.
– Что смеешься? – возмутилась девушка. – Ты глянь, какие у него зубищи – каждый с мою ногу! А сзади-то рыбий хвост! Ну и зверюга! Да здоровый какой! Прогони его скорее, пока нас не сожрал!
– Не бойся. Он тебя не тронет.
– Мне этот зверь не нравится, – упрямо сказала Славуша. – Зачем он тебя сюда послал?
Нойда взглянул на нее пристально.
– Много видишь, – повторил он уже не таким довольным голосом. – Даже чересчур.
Он пошептал над бубном.
– Все, этот зверь ушел. Иди сюда, Славуша. Возьми.
Девушка, приподнявшаяся было с лавки, изумленно взглянула на него:
– Что значит «возьми»?!
Нойда улыбнулся и протянул ей бубен.
– Будешь стучать в него, пока я не вернусь.
– Зачем?!
– Чтобы я вернулся, – сказал он уже без улыбки.
Славуша встала с лавки, подошла, протянула руку к бубну и отдернула ее.
– Я боюсь!
– Нечего бояться. Я заклял духов, они тебя не тронут. Просто держи его и тихонько стучи. Вот так – тук, тук, тук… Сильно не надо, я и так услышу.
Девушка с опаской взяла бубен, повертела в руках. Всякий знает – нельзя трогать вещи чародея. Да еще такие, в которых живут духи! Но если он сам разрешил…
– Куда ты собрался? – спросила она, разглядывая рисунки на туго натянутой звонкой коже.
– На лед.
– Но он только встал! Он же проломится! Не ходи…
– Стучи, – нойда вручил ей колотушку и поднялся. – Пока я не вернусь. Самое главное – не переставай. Поняла?
– Д-да.
– А на зверей моих, если полезут, не обращай внимания.
– Но…
– Тогда и они на тебя не обратят, – обнадежил нойда. – А теперь… Где тут у тебя поленница?
  
Глава 4. Морская равка
 
Зимнее солнце догорало в облаках. Нойда шагал по льду, неся перед собой охапку нарубленного плавника. Поверх дров он положил несколько свитков бересты на растопку. Солнце уже ушло за утесы, и хотя небо еще алело на западе, залив был погружен в густую тень.
  
Лед, так красиво сверкавший поутру, подтаял сверху и стал неровным и скользким. Но серые пимы шамана недаром были украшены узорами в виде когтей. Пимы были закляты, чтобы не попасть в трещину или промоину, и не оступиться в самый неподходящий миг.