"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Губы шамана плотно сжались. Он вспомнил своего духа-сайво, который так и не пришел на зов. Скверное предзнаменование!
Он подобрал священную птицу, чтобы честно похоронить ее. Но не успел обернуться, как кто-то со страшной силой толкнул его в спину. Нойда выронил ворона и раскинул руки, стараясь удержаться на краю – однако не сумел. Извернувшись в падении, он еле-еле зацепился, хватаясь за выступающие камни и пучки пожухлой травы. Вскинул взгляд и увидел прямо над собой Зуйко, который заносил ногу, собираясь пнуть его в лицо. Нойда увернулся от пинка, еще немного сполз, так что ноги его повисли в воздухе, потеряв опору. Он покосился вниз и обмер: под ним была глубокая пропасть. Сорвешься – останутся лишь изломанные кости на острых скалах далеко внизу…
  
Над ним рычал от ярости Зуйко, пытался дотянуться ногой, но уже не доставал. Что-то стукнуло рядом, еще и еще – и по руке ударил увесистый камень. Пясть вмиг онемела, пальцы разжались…
– О Каврай, отец видящих! – выкрикнул нойда, переживая редкий для него миг отчаяния. – О Луот, верный помощник!
Наверху раздался топот копыт и крик. Потом стало тихо.
Нойда выждал несколько мгновений, сжимая зубы, чтобы не стучали. Затем, преодолевая боль в разбитых пальцах, принялся карабкаться наверх. Только вновь встав на ноги на краю обрыва, он перевел дыхание. Руки дрожали, колени подламывались.
Земля была испещрена следами оленя. Нойда сложил перед собой ладони и склонил голову, шепотом благодаря первейшего из помощников. Сайво-защитник опять выручил. Нойда видел его своими глазами только однажды, когда впервые взял в руки бубен и призвал дух на берегу Змеева моря. Но чудесный олень, пусть не самый сильный из подвластных духов, никогда не оставлял его без помощи.
– Благодарю тебя, о Луот, – прошептал нойда и только тогда поглядел на Зуйко.
Тот лежал, скорчившись поблизости, закрыв лицо руками, и тихо подвывал. Шаман перевернул его, безжалостно поймал взгляд и зашипел:
– Гляди хорошенько, гляди на равка! Видишь его железные зубы? Он хочет обглодать твое лицо!
Зуйко взвизгнул, вывернулся у него из руки и не помня себя, с криком бросился прочь, в сторону леса.
Нойда ухмыльнулся. Теперь небось будет бежать до самого дома, или пока не свалится! Он понимал, что поступил не по доброму, показав парню видение равка. Но таких выходок за спиной ему больше не надо… Шаман вспомнил яростное лицо парня, его бессмысленные глаза, и нахмурился.
Так-так! Все-таки он недостаточно быстро убрался тогда от избушки. Его там уже ждут. И ворон-сайво больше не прилетит…
«Что ж – значит, можно больше не прятаться», – заключил он. И начал неторопливо, открыто спускаться вниз.
  
Глава 3. Славуша
 
Когда крутая тропа, норовящая осыпаться под ногами, наконец закончилась, и нойда вступил на берег, первое, что он почуял, еще не видя избы, был запах рыбной похлебки.
Это было так неожиданно, что саами остановился, принюхиваясь. Уха пахла упоительно. Рот нойды наполнился слюной, в животе заурчало. Он даже утратил бдительность, но лишь на миг. Потом неспешно направился к избе. Вернее – туда, где потрескивал небольшой костер, поднимался пар над большим котлом, и, что-то негромко напевая, помешивала варево та, кого он искал.
Никого, кроме нее, на всем берегу видно не было. Котел был большой, на целую ватагу рыболовов, обмазанный глиной и обложенный камнями. Нойда остановился в отдалении и окликнул стряпуху:
– Здравствуй, Славуша!
Девушка оглянулась, ахнула, прикрылась большой деревянной ложкой, словно пытаясь защититься.
– Кто ты, прохожий человек? – спросила она недоверчиво, с опаской разглядывая странного незнакомца. – Откуда знаешь, как меня звать?
Нойда замешкался с ответом, во все глаза глядя на девушку. По правде сказать, он был изумлен. Он ожидал увидеть изможденное, полубезумное существо. Возможно, еще одного мертвеца. Но перед ним стояла румяная, крепкая, свежая девица с чуть обветренным лицом. Вернее, молодая жена – русые волосы заплетены надвое и убраны под тканую шапочку. Дочь Богши смотрела на шамана ясным взглядом, в котором угадывалась разве что понятная опаска при виде невесть зачем забредшего к дому чужака.
– Меня послал твой отец, – ответил наконец нойда. – Твоя семья беспокоится за тебя, Славуша.
– А, – с облегчением отозвалась девушка, снова начиная помешивать уху. – Можешь передать батюшке – пусть не тревожится за меня. Мы тут не бедствуем. Муж меня не обижает, холит и лелеет, не знает чем порадовать. А уж какой добытчик!
– А сейчас он где?
– В море, где же еще! Да ты присядь, отдохни с дороги. Видно же, издалека пришел. Уха вот-вот подоспеет.
Славуша прищурилась, разглядывая диковинную остроконечную шапку чужака и глазастую птицу на его груди.
– Ты никак чародей?
– Не без того.
– Злых чар наводить не станешь? А то смотри – муж мой тут недалеко! Только тронь, он сразу явится!
– И не думал даже, – уверил ее нойда, окидывая взглядом безмятежную, пустую гладь моря Ильмере. – На лов, говоришь ушел… А лодка-то его где?
– А ему лодка не надобна.
Нойда понимающе кивнул.
– Арнгрим вернется вечером, – продолжала девушка. – Он всегда приходит на закате. Как солнце зайдет – он тут как тут!
– Вот оно что! Ну, подождем заката…
– Ты поешь пока! Не стесняйся, тут на всех хватит…
– На всех? – взгляд нойды снова метнулся в сторону залива. – Так твой муж не один на лов ходит?
– Нет, мы живем тут вдвоем. Сам небось знаешь, морской промысел дело тяжелое…
Поколебавшись, нойда вытащил из своей котомки берестяную миску и протянул ее хозяйке, которая до краев наполнила ее дымящейся ухой. Потом достал костяную ложку и принялся за еду. Девица уже совсем перестала бояться и теперь с любопытством разглядывала гостя. Она была очень похожа на своих младших сестер, но повыше и крепче с виду.
Тихо плескали небольшие волны. В отдалении на отмели, что-то деля между собой, кричали чайки.
«Стало быть, срок до вечера, – подумал нойда, следя, как солнце клонился к окоему, еле проглядывая сквозь белесые облака. – Немного. Надо распорядиться им с пользой…»
Он не мог надивиться на дочку кормщика. Она будто бы и не прожила полгода с мертвецом. Видно было, что она тут соскучилась в одиночестве – все говорила, не могла наговориться.
– Не тоскливо тебе тут, все одной да одной? – спросил саами, с удовольствием поедая сытную уху.
– О нет! Жене рыбака работы много, иной раз спину разогнуть за день не успеешь. Еды наготовь, печь натопи, приберись, одежду заштопай, сети почини… А ткать, прясть, а рыбу сушить, вялить… Хотя…
Славуша подняла взгляд к вершине утеса, темной громадой нависавшего над заветерью.
– Бывало, летом тяжело ждать заката. День тянется и тянется, уж ночь, а солнце никак не сядет. Муж все не приходит, я затоскую…
Она вздохнула и добавила тихо:
– А еще по матушке скучаю, по сестрицам…
– Так навестила бы их. Не так уж далеко.
– Нельзя! Арнгрим ведь не сватался, вено не платил – тайком со двора свел… Батюшка меня прибьет, если дома появлюсь.
«Это уж точно», – подумал нойда.
– Матушка и сестрицы конечно обрадовались бы, – продолжала трещать Славуша. – Братья даже приходили один раз, я Зуйко у того камня видела. Да они испугались и убежали, увидев мужа. Глупые, он бы ничего им не сделал. Взял бы с собой в море, стали бы вместе рыбу ловить…
– И не жалеешь, что сбежала из дому?
– Нет! – гордо вскинула голову Славуша. – Ни единого дня не пожалела!
Нойда доел уху, облизал берестяную миску, убрал ее в котомку. Затем кинул в рот травяной катыш и принялся жевать, внимательно глядя на девицу.
  
– Твой муж, видно, стоящий человек, если ради него ты отказалась от рода…
– О да! – Славуша, нежно улыбаясь, поглядела в сторону моря.
– Расскажи о нем. Как вы встретились?
– Он пришел ко мне вместе с бурей… Была теплая осень… И тут с севера обрушился такой буран со снегопадом, что даже старики подобного не упомнят! А когда буря кончилась, братья нашли раненого воина в овсяном поле… Я как увидела его, сразу узнала – вот он, мой суженый! Сколько же я его ждала – и вот он пришел…