"Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Отнюдь, — Прима усмехнулся. — Он всё рассказал лично, чтобы спасти собственную шкуру… правда, уже не столь тренированную.
Политик напрягся. Значит, Борец всё сделал правильно, но его всё равно поймали — уже в новом теле? Но как? Их обычная схема — через временное тело в новый скафандр — всегда работала безукоризненно. За ним следили? Так внимательно, что временное тело попало в зону внимания? Или заранее знали, кто станет новым носителем? Тот же вопрос — но как?
  
У Примы было всего несколько дней с того момента, как Охотник выдал имя Ивара. У кого была возможность настолько тщательно изучить окружение Борца? Ответ напрашивался сам собой — у Охотника, который уже однажды охотился на него, и потребовалось вмешательство Старейшего, чтобы Охотник отступился от добычи…
Но это значило, что Охотник начал сотрудничать с Примой. Получил приказ Примы, полностью подчиняющий ему любого одержимого, или это было добровольное сотрудничество, чтобы сохранить своё тело?
Если первое, то всё плохо. У Примы тогда есть выход на всех, кого знал Охотник. Но если второе… Тогда у него, Политика, тоже есть шанс договориться. В конце концов, договариваться он умел лучше всех — не зря занимался этим сотни лет!
Политик знал, что если его кабинет перестанет подавать закодированный сигнал, то к нему немедленно выедет отряд тяжёлой пехоты. Не то чтобы этот отряд смог что-то противопоставить носителю Прима-симбионта, но если он устроит массовую бойню — у правды может оказаться несколько точек зрения. Даже Медведев не сможет поспорить с кадрами, на которых жених его дочери превращается в инопланетное чудовище. Надо только потянуть время. Какая тема будет наилучшей для разговора?
— Что же… — мужчина расслабился и махнул рукой в сторону бара. — Не желаете выпить, господин Марс? Или мне называть вас Рюриком?
— Нет, благодарю, — вежливо отказался Юлий. — Предпочитаю трезвый ум и ясную голову.
— А я, пожалуй, выпью, — решил Политик.
Он отошёл к стойке и придирчиво изучил бутылки, словно размышляя, какой напиток будет наиболее достойным последнего глотка в его жизни. Сама мысль, само осознание, что он стоит на краю гибели, будоражили кровь мясного скафандра сильнее любых наркотиков. Политик в своё время перепробовал многие из них, пока не понял, что его главный наркотик — власть… А теперь, похоже, нашёл ещё более сильный?
Жажда жизни…
— Пожалуй, вот это подойдёт… — Политик снял со стойки пыльную бутылку с оплетённым паутиной горлышком. — «Liber Pater», я получил его, когда был гостем на церемонии вручения «Золотой Кометы». Урожай незабываемого трёхтысячного года, официально было произведено всего пятьсот бутылок, и стоимость на аукционах начиналась от сорока тысяч солов за бутылку… — Политик сел на любимого конька, его голос окреп, в нём появились уверенность и сила. — Это вино создано с использованием древних сортов винограда, которые винодел собирал по всей Земле в частных оранжереях и ботанических садах… Представьте, какое смятение воцарилось среди коллекционеров, когда в одном из хранилищ нашли почти сотню бутылок этого вина! Почти все они были подарены гостям на церемонии и потом уходили за астрономические суммы…
Политик взглянул на Приму и отметил равнодушное выражение его лица. Пламенный спич во славу редчайшего вина Солнечной системы не затронул в его душе ни единой струнки. Тема явно не годилась для развития.
— Но вам, похоже, такое не интересно? Дайте угадаю, ваша ценность…
Конрад Криспен, известный Унии под именем Политик, вспомнил все те крохи информации, которые удалось собрать о Юлии Марсе-Рюрике за столь короткий промежуток времени. Стремительный взлёт в Академии, столкновение с испанским принцем, победы без поражений… теперь кажется ясным как день, что всё это было прикрытием, чтобы выйти на след Феликса. Но даже так, он медлил.
— Люди, полагаю? — спросил наконец Политик.
Их враг проявлял странную избирательность. Кого-то щадил, кого-то зачищал без тени сомнений, без колебаний. Напрашивался логичный вопрос — почему Конрад Криспен ещё жив? Почему Прима, находясь в такой близости, не использует Приказ? Неужели он знает? Нет, такого не может быть. Даже Уния не в курсе. Нет, тут должно быть что-то ещё.
Но на фразе про людей как основной ценности Политик уловил проблеск интереса.
И всё-таки ошибся.
— Любопытство, я полагаю, — отозвался Ведьмак.
— Величайшее достоинство и в тоже время источник множества проблем и пороков, — заметил Политик, откупоривая бутылку и наливая в бокал золотистое вино. — Не могли бы вы пояснить, господин Марс?
— Конрад Криспен, — заговорил Прима. — Начал карьеру посредника полвека тому назад во время скандального противостояния «Галаксиса» и «Ренуара». Являлся непосредственным участником и организатором всех крупных переговоров между кланами и концернами в последние три десятка лет…
Он бесстрастно ронял в тишину даты, названия, имена участников, результаты переговоров, отмечал ходы Политика, позволившие положить конец противостоянию и начать сотрудничество.
Политик, помня о психологической особенности людей, периодически кивал, подтверждая сказанное, дабы вызвать расположение собеседника. Мысленно же он хмурился, добавляя новые переменные к своим выводам. Да, кое-что можно было раскопать в открытой сети. Но для некоторых фактов надо было обладать абсолютным контролем сети, с возможностью взлома любых серверов. Неужели Прима способен на это? Нет, невозможно. Это власть куда масштабнее даже абсолютных приказов Примы. Кто контролирует Сеть — контролирует человечество. Подвиги Старейшего, который смог устроить апокалипсис человечеству, тому наглядный пример.
Но будь у его врагов такая власть — в манёврах и играх не было бы абсолютно никакого смысла. После катастрофы, вызванной Старейшим, люди изрядно потрудились над безопасностью, исключив повторение Восстания Машин. Но возможности симбионта типа Старейшего и возможности Примы отличаются на несколько порядков. И если бы Прима был способен на такой уровень контроля сети, то мог бы организовать человечеству проблемы куда круче того, что устроил Старейший. А раз этого нет — значит, он ошибается, и Прима узнал эту информацию каким-то другим путём.
Неприятная догадка шевельнулась в мозгу, намекая на более простой вариант добычи этой информации. Шпион. Не электронный, Уния позаботилась, чтобы их связь, обеспеченная квантовым шифрованием, была не обнаружима. Но в таких, даже самых безопасных, информационных бастионах всегда был более уязвимый фактор, к которому подбирались осаждающие. Человеческий фактор. Предатели.
Но кто это мог быть? Прима захватил Феликса, лишил его симбионта. Но Феликс даже не входил в совет Унии, выбрав путь младшего исполнителя. Ещё бы сто-двести лет, и из него бы вырос толковый агент, но сейчас? Нет.
Кто ещё? Охотник? Но Политик собственными глазами видел, как Старый Медведь сжигает заживо убийцу своей жены. И пусть главный заказчик ещё остаётся в тени, сомневаться, что Медведев попробует добраться до каждого, кто был замешан в этом деле, не было. Оставался Борец, тем более Прима прямо заявил, что тот сломался под пытками. Но ведь он недавно связывался с Иваром, и тот подтвердил, что сменил носителя. Возможно ли, что это было спланировано заранее, и он среагировал уже на поставленный мат?
Политик медленно изобразил хлопки в ладоши.
— Хорошо сыграно, — отдал он должное, двусмысленно отдавая дань и разыгранной партии, и словам Юлия.
Значит, у него ещё остался козырь в рукаве. Ковен. Предательство Ведьм пока не раскрыто, а, учитывая, как человечество относится к перебежчикам и предателям, эта информация определённо разорвёт их организацию на части.
  
— Раз вы так много знаете, — сыронизоровал Конрад над своими мыслями и словами Примы, — то что служит причиной вашего ко мне интереса?
— Ты первый, кто не пытается меня убить, — пояснил Прима.
«Точно не знает», — окончательно уверился Политик, что контакт с ведьмами остался втайне.