Дубовый Ист

Шустров что-то забормотал в ответ.
В комнате у Воана екнуло сердце.
Одна половина помещения была обклеена фотографиями Томы Куколь. Многие из них имели плакатный формат. Черно-белые. Цветные. Тома позировала то с голой спиной и в темных очках, то без очков – в длинном коктейльном платье. Жертва буквально упивалась своей внешностью, примеряя разные образы. Стены второй половины комнаты украшали подростковые плакаты.
  
На койке сидела хмурая девушка в обычной домашней одежде.
– Даже не думайте, что уйдете отсюда просто так.
– И не подумаю. – Воан показал смартфон в пакетике. – Где от него зарядное?
– Так к нему любое подойдет. Не знали?
– А мне нужно не любое, а родное. Не знала?
Девушка молчаливо показала на столик с косметикой.
Воан отыскал нужный зарядный адаптер, потом взял стул и вынес их в коридор.
Увидев стул, лейтенант безропотно уселся на него. Положив ноутбук на колени, он вопросительно посмотрел на Воана.
– Что я должен делать, Воан Меркулович?
– Всё ведь и так понятно, лейтенант. Позови, если что-нибудь найдешь. И будь уверен: я всё пересмотрю после тебя.
Шустров помрачнел и едва не пропустил момент, когда Воан кинул ему зарядное и смартфон Томы. Плодовников волком посмотрел на Воана, но ничего не сказал.
Вернувшись в комнату, Воан встретился с девушкой взглядом.
– Не против, если мы здесь покопаемся? Ты ведь ее соседка?
– Она самая. Валяйте, ищите. Только не подкидывайте ничего.
– Тебе или подруге?
– Ей – хоть бомбу. И она мне не подруга.
– Как тебя зовут?
Девушка улыбнулась какой-то отчаянной улыбкой.
– Ученица одиннадцатого «Бета» класса Карина Перова. – И она пропела: – Карина! Карина! Карина! Карина! Девочка-нимфетка по кличке Мальвина!
Плодовников вполголоса выругался. Он уже надел перчатки и сейчас перебирал косметику на столике. Воан вспомнил эту песню. Довольно старая. Вряд ли Карина намекала этим на что-то конкретное. А еще она произнесла нечто занятное, как только он вошел.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что я не уйду отсюда просто так?
– Сперва скажите, как вас зовут. Слышала, у вас смешное имя.
– А я слышал, в колониях для несовершеннолетних совсем другой юмор.
– Я совершеннолетняя.
– Тогда юмор будет еще жестче.
Карина кивнула. Она наклонилась и достала из-под своей кровати обычную картонную коробку. Сняла крышку. Воан увидел внутри несколько пузырьков с маркировкой «Никотиновый шот». Рядом с ними стояли фотографии, прижатые к стенке.
Карина достала две из них и передала Воану.
Первый снимок, подписанный как «11-β, сентябрь 2026», представлял собой классическую коллективную фотографию. Воан внимательно изучил лица и узнал Тому. Также Воан опознал среди учащихся здоровяка в перчатках, блондинку с чрезмерным макияжем, парня с крестом под галстуком и саму Карину. На втором снимке была одна Тома.
– Смотрите внимательно. Смотрите на чертову Тому! – Голос Карины вибрировал от раздражения.
– Что-то я не вижу повода так нервничать.
– Да ты глаза-то разуй, дятел, и увидишь!
Услышав это, Плодовников тихо рассмеялся.
На фотографиях и впрямь было что-то не так.
Воан посмотрел на половину комнаты, что принадлежала Томе. Окинул взглядом снимки на стене. Тома Куколь имела не просто модельную внешность. Она напоминала кинозвезду шестидесятых – аккуратную, но великолепную, вобравшую в себя лучшее от белой кожи и черных волос.
«Девочка невероятно красива, – думал Воан, разглядывая фотографии. – Настолько, что ей не помешало бы немного изъяна – чтобы не злить других женщин».
Он опять посмотрел на фотографии в руке и внезапно всё понял.
На этих снимках Тома Куколь была обыкновенной.
Вернее, тут ее красота стремилась к земле, к гулким пещерам, из которых когда-то выбрались все люди, а не спускалась с ванильных небес.
– Твою-то мать, чтоб меня!.. – Воан поднял фотографии на уровень плакатов.
Он сверил взглядом линии губ и подбородка Томы. Идентичны. Сравнил глаза, брови и даже ноздри, которые и тут и там казались норками, аккуратно проделанными заточенным карандашом. Лицо Томы со стены и лицо Томы из коробки не отличались друг от друга. Однако же при взгляде на них как будто менялась сама перспектива.
– И ты хранишь эти снимки… – осторожно сказал Воан.
– …потому что здесь она настоящая, а всё остальное – гребаная фальсификация.
– Фальсификация? Ты уверена, что правильно употребляешь это слово?
– Да. – Карина по-турецки сложила ноги. – Она свихнулась в прошлом году. Не знали? Что-то с собой сделала. Но не пластику. Уж пластику-то мы узнали бы.
– Кто это «мы»?
– Девочки.
За спиной Воана шуршал Плодовников. Он усердно осматривал шкаф.
Воан кинул задумчивый взгляд на коробку с пузырьками. Карина не отрывалась от окна. Над лесом опять сверкнула молния. На горизонте глухо заворчало.
– Твоя соседка – она сегодня приходила ночевать?
– Как и каждую ночь. И почти каждую ночь убегала. Металась туда-сюда, как белка в дупле.
– Она с кем-то встречалась? Это давно началось?
Карина заколебалась.
– Ты сейчас очень помогаешь, Карина, – настойчиво сказал Воан. – И мне бы хотелось, чтобы эта помощь дала осязаемый результат. Понимаешь меня?
– Проще сказать, с кем Тома не встречалась. Даже Молот запал на нее. – Она безотчетным движением погладила пузырьки в коробке. – Я… я так зла! Почему кому-то досталось всё, а мне – только ревность?!
Воан взял коробку. Теперь он вспомнил, что это за крошки.
«Никотиновый шот».
Или никотиновый базис.
Так называли раствор никотина высокой концентрации. Воан достал один из пузырьков. Желтый череп на этикетке приветственно оскалился.
Почти все любители вейпов покупали готовую никотиновую бурду. Воан знал это, потому что Ледовских в свое время насмерть провонял кабинет ежевикой. Но были и те, кто предпочитал заниматься никотиновым самогоноварением. Эти покупали вот такие пузыречки и разбавляли их нейтральной основой до нужной крепости.
«Базис нужен только в одном случае: если ты дымишь как пароход и пытаешься сэкономить, – промелькнуло у Воана в голове. – Но эти детки не похожи на тех, кто хоть раз в жизни экономил».
– Почему ты не отнесла это в котельную, Карина? – Воан показал глазами на коробку. – Я думал, сегодня День Сожженных Дверей. А всё это, уж извини, не тянет на разрешенные предметы для мальчиков и девочек.
– Очень смешно. Угораю. – Карина смотрела спокойно. Однако ее глаза говорили о ненависти. – Я собиралась этим воспользоваться.
– Как именно?
Лицо Воана ничего не выражало, кроме вежливого интереса.
Карина несколько раз моргнула.
– Я бы убила ее. Накурила бы эту сучку до смерти. А фотографию вбила бы ей в рот. Или нет, лучше приколотила бы ко лбу, чтобы все вспомнили, какая она на самом деле.
Воан кивнул. Карина сказала нечто важное, но далеко не всё.
– Кто убил Тамару Куколь?
– Жаль, не я. Я бы распотрошила ее как свинью.
– Вряд ли этими пузырьками можно хоть что-то распотрошить, Карина. Почему ты не избавилась от них, если соперница мертва?
– Потому что не теряю надежды убить ее еще раз!
– Еще раз? Но это была не ты?
Карина не ответила.
В комнату заглянул лейтенант. Он поставил стул и многозначительно показал на ноутбук. Воан кивнул. Коробку с пузырьками он зажал под мышкой.
– Тома часто вставала ночью. Но не всегда ради мужиков. – Карина смотрела на разводы дождя на стекле. – Бывали мгновения, когда она не отрывалась от леса за окном.
– Она что-то там видела, в темноте?
– Не знаю. По ее словам, с ней говорило Черное Дерево.
  
– Черное Дерево? – Воан уже не первый раз слышал о нем.
– Но это всё потом. – Карина была погружена в свои мысли. – Однажды она просто сбежала. Не от меня. Тогда она жила с другой девочкой.
– С другой? Как ее зовут?