Дом с химерами
Какое-то механическое чудище надвигалось на них по тротуару вдоль дома Шатурова. Что-то одновременно похожее и на мелкокалиберного трансформера из высокотехнологического фэнтези-фильма, и на экспонат музея промышленной техники. Нечто с блестящими шарами, вращавшимися между внутренним и внешними ободьями колеса, но на тонких девических ножках и с блондинистой головкой на месте предполагаемой оси.
– Шарикоподшипник, – едва обернувшись, с ходу догадался Арсений.
Вернее, не слишком ритмично выстукивая по тротуарной плитке каблучками сапожек и нездорово раскачиваясь в громадной пластиковой модели шарикоподшипника, брела та самая блондиночка, «ведущая модель рекламного агентства», которую не так давно и на этом же месте уже спасал Арсений от столпотворения во время взрыва в доме Шатурова. А потом, неподалеку, в заброшенной котельной, от случайного расстрела. То самое несостоявшееся «лицо сантехники Босх», ставшее теперь, надо полагать, «лицом техники». Просто техники, если не упирать на машиностроение.
И в этот раз снова Арсений едва успел подхватить её, когда, попытавшись обойти их с Аннушкой, «ведущая модель рекламного агентства» закономерно потеряла равновесие и едва не влепилась в гранитный цоколь дома.
– Компания «SKF» была основана в Швеции в 1907 году после изобретения инженером Винквистом двухрядного шарикоподшипника… – сомнамбулически забормотала девица. – Спасибо, ни хрена не вижу в этом унитазе…
Должно быть, её уже порядочно тошнило от вращавшихся перед глазами шаров и букв, но спасала выработанная в модельном бизнесе лучезарная индифферентность и стойкость. Так что, даже сведя зрачки к переносице, блондинка ослепительно улыбнулась и продекламировала:
– Сегодня «SKF» – это 150 торговых компаний, расположенных по всему миру…
Она запнулась, видимо, разглядев среди блуждающих блестящих шаров капитана Точилина. Узнала и смущённо нахмурилась.
– Подруга попросила помочь, пока бабушка в аптеку сбегает для детей инвалидов детства, – раздражённо выдала она одновременно все версии, видимо, придуманные на случай встречи со знакомыми.
Как будто Арсению было не всё равно: «Как низко можно пасть с подиума?!»
– Да, ладно, я тоже в детстве хотел быть космонавтом, – утешительно похлопал капитан по ободку подшипника. – Однако, выдержка у вас, мадемуазель…
– Пошёл ты… – И продолжила заученное: – С 1911 года акции компании начали продаваться и в России, где был построен первый шарикоподшипниковый… – И побрела дальше вдоль Кривоконюшенного переулка.
– Откуда ты её знаешь? – с ноткой ревнивого раздражения спросила Аннушка, когда, машинально сунув ей рекламный проспект, «модель подшипника» или, вернее, «модель в подшипнике», заковыляла дальше, не самым людным московским переулком. И уж явно не по тому маршруту, который ей прокладывали в рекламном бюро.
– Что там?.. – Арсений потянул к себе проспект, интригуя и нарочно оставив вопрос Аннушки без ответа.
Но Аннушка проспектик не отдала. Наоборот даже. Разглядев наконец проспект с разъярённым шведским львом, на которого ярмом был напялен злосчастный подшипник, Аннушка вдруг округлила глаза, зарделась и стала рвать узел шапки под горлом, словно ей нечем стало дышать.
– Да не знаю я её… – опешил Арсений, не ожидавшей такой испанской страсти: «Какие мы ревнивые, оказывается? Прям, Кармен…»
– Кого? – рассеянно переспросила Аннушка и отмахнулась: – Погоди! – И принялась рыться в своей сумочке-рюкзачке так, будто там прятался спасительный ингалятор, а у неё случилось катастрофическое удушье. – Прочитай параграф два!.. – посоветовала она сквозь зубы, продолжая ворошить потайные лабиринты сумки, – Вот! – торжествующе вскрикнула через минуту, подавая ему небольшую стопку бумаг. – Привилегированные акции!
Она теперь и сама не знала толком, зачем потянула из антикварного саквояжа Шатурова (можно сказать, вырвала из цепких рук скелета) стопку плотных бумаг, совершенно невзрачных, если рассматривать их только в качестве раритетов печатного дела. И Арсений ещё не оценил ни её интуицию, ни практическую хватку. Не понял сразу, на что сгодятся эти пожелтевшие бумаги с точно таким же, как на рекламном проспекте, вздыбленным львом. Львом, на которого средневековым поясом верности был надет массивный подшипник.
Не оценил, хотя уже прочитал:
«§ 2. Привилегированные акции предполагают, что если в силу тяжёлого финансового положения или каких-либо других факторов дивиденды не выплачены в текущем году, то они накапливаются и будут выплачены в последующие годы.
§ 3. Акция является бессрочной ценной бумагой. В этой связи и эмитент, и инвестор несут риск процентных ставок.
§ 4. Акции все номерные, дивиденды выплачиваются по предъявлению…»
– Стоп-стоп-стоп, – приказала Аннушка, выхватив рекламный проспект. Пробежала ещё раз глазами и расплылась в улыбке: – Это же второй вопрос моего билета на летней сессии. Ну, когда в юридическом…
– И что? – хмыкнул Арсений. – Вспомнила, из-за чего сбежала в архитектурный?
– Нет, вспомнила порядок начисления дивидендов по привилегированным акциям. С ежегодной корректировкой по биметаллическому курсу.
– Так они что, принимаются к оплате и сейчас? – осторожно спросил Точилин, с некоторым напряжением соотнося вопрос теории корпоративного права с хронической своей житейской проблемой дня сегодняшнего.
– Параграф четвёртый… Конечно, принимаются. Здесь, в представительстве фирмы «SKF», или в Стокгольме, наверное. А вот зачем мануфактурщику шарикоподшипники? – продемонстрировала Аннушка загадку женской логики.
«Ей бы дивиденды подсчитывать на радостях, а она купца отчитывает, как рачительная купчиха…»
– У него сын был автогонщиком, – бросив на девушку удивлённый взгляд, припомнил Арсений. Припомнил он портретную галерею Шатуровых в апартаментах Варге. Там, возле гоночного авто, лихо подкручивал усики младший сын Ивана Федоровича, Илья Иванович. – Наверняка сынок знал толк в прогрессе, понимал, как далеко можно уехать на «двухрядном шарикоподшипнике».
– А для нас всё это, что значит? – Аннушка, опять-таки в силу интуиции видя и предвидя помимо выгод все страхи и опасности нового предприятия, прикрыла половину личика веером привилегированных акций.
Как настоящие, так и мнимые выгоды, страхи и опасности.
– Для нас – пока ещё не знаю, – посмотрел на неё Арсений поверх акций с мефистофелевской улыбкой. – Но вот компания «SKF», кажется, издержится изрядно… А я, пожалуй, уволюсь.
– И кем станешь? – недоверчиво фыркнула Аннушка.
– Не знаю, может, на море поеду. Стану рыбинспектором… А что? Рыбинспектор тоже профессия героическая. Ты же согласишься – на море, на тёплое, и с рыбинспектором?