Дом с химерами
Генеральские «сестры милосердия», насупленные и разрумянившиеся от негодования, казалось, готовы были воспользоваться своими колёсными старичками, как таранами, чтобы пробиться к цели, пока неизвестной. Видимо, только присутствие незнакомых людей задерживало сцену выяснения отношений. И тогда Арсений, с минуту потеребив конец своего бесконечного шарфа, решил спустить курок стартового пистолета, – сделать тот самый выстрел из-за угла, который приводит к ликвидации сразу двух банд на затянувшейся «стрелке». Должно быть, сработал инстинкт бывшего оперативника ОБОПа, ныне упразднённого.
– Ты, сука, взяла чемодан?! – вскрикнул вдруг капитан Точилин, ни к кому в общем-то не обращаясь и даже подняв глаза к потолку.
Позже в райотделе
Подперев ладонью мясистый подбородок и барабаня пальцами по нижней губе, Виктор Сергеевич смотрел на капитана с выражением кислого недоверия.
– Ты это серьёзно? – наконец резюмировал он услышанное.
Арсений передёрнул плечами, мол: «А что тут поделаешь?»
– Мина в камине, – подполковник запнулся, потрясённый внезапно открывшимся у себя поэтическим даром, но скоро взял себя в руки. – Бомба в дымоходе… – Виктор Сергеевич прислушался, но вынужден был признать: «Уже не то». – Значит, заряд в системе отопления, – наконец вернулся он к протокольной ясности, – предназначался не для президента одного из крупнейших банков Москвы. Не для Варге, о котором, кстати, до сих пор никаких известий, а, – криво усмехнулся подполковник, – для ветерана Папуа-Гвинейской революции?
– Прежде всего для ветерана госбезопасности, – уточнил Арсений, старательно не замечая начальственную иронию и прямое напоминание о недостаточном рвении в поиске Г.И. Варге. – А это почти механически включает в круг заинтересованных лиц буквально все силовые ведомства. Где только нет ветеранов госбезопасности? – пояснил он свою мысль, увидев выражение непоколебимой сосредоточенности на лице шефа. – Вот они и ощетинились, когда я спросил про чемодан.
– Чемодан? – вздрогнул и подполковник Камышев. – Почему чемодан?
– Не знаю, – пожал плечами в скрипучем реглане Арсений. – Честно говоря, понимание потом пришло, а тогда сработала интуиция, что ли?
– Чем ты её кормишь?.. – недовольно проворчал подполковник. То ли впрямь надеясь услышать от капитана дельный совет насчёт развития профессиональной интуиции, то ли из бытовой зависти.
– Фактами, товарищ подполковник, – улыбнулся капитан Точилин скромно, хоть отчасти и снисходительно. – Фактами и наблюдениями. – И на недоуменный взгляд начальника поспешил с пояснениями: – Если заметили, товарищ подполковник, чемодан с навязчивостью всплывал в речах Ефросиньи…
Виктор Сергеевич недоверчиво нахмурился.
– Ефросинья то и дело заводила разговор о чемодане, – совсем уж «на пальцах» стал раскладывать капитан. – Помните, накинулась на нас с порога: «Отдайте мой чемодан!» Потом попыталась списать на него инфаркт генерала.
Подполковник, не вставая из массивного кресла, попятился от Арсения, скрипя кожей кресла и треща паркетом под маленькими ступнями.
– И всё нас переспрашивала: «А вы его не видели?! Не встречались?!» – продолжал тем временем старший оперуполномоченный вопрошать жутким голосом.
Только оказавшись вместе с креслом вблизи запасного выхода, Виктор Сергеевич поинтересовался с осторожностью лечащего психиатра:
– Ефросинья? А это ещё что за тать такая?
– Ефросинья? – запнулся капитан. – Ах да, забыл сказать. Домработница генерал-полковника Жужелицы, – легко пояснил он и сразу расставил все точки над «i», чтоб не возвращаться: – Ефросинья – домработница генерал-полковника Жужелицы (ГРУ), Евпраксия – генерал-майора Радского из ФСБ, а просто Аксинья – домработница генерал-лейтенанта Корина из СВР.
– И что, всех этих… актиний интересовал чемодан? – помотав головой, вытряс из неё ненужное Виктор Сергеевич. – Что ж это за чемодан такой? – вычленил наконец подполковник суть сказанного.
Вместо ответа Арсений вынул из папки и пододвинул подполковнику ксерокопию весьма древнего, судя по затемнениям размытости, документа, но раздобытого благодаря оперативным небескорыстным связям с айтишниками, всего только час тому.
Совершенно секретно.
Товарищу Сталину И.В.
В соответствии с Вашим указанием от 5 января с.г. на московской квартире командующего поставками наркомовского спирта генерала N был произведен негласный обыск на предмет изъятия чемодана с драгметаллами, ювелирными изделиями и другими ценностями, вывезенными из Германии без ведома на то трофейного ведомства. В процессе обыска чемодан обнаружен не был. В ночь с 8 на 9 января с.г. был произведён негласный обыск также и на даче генерала N., находящейся в поселке Рублёво, под Москвой. И также безрезультатно.
Что касается необнаруженного чемодана N с драгоценностями, то есть основания предполагать, что этот чемодан всё время держит при себе жена N., гражданка N-N и при поездках берет его с собой. Сегодня, когда N вместе с N-N прибыл в Москву, указанный чемодан якобы вновь появился у него в квартире, где и находится в настоящее время.
При этом представляю фотоснимки обнаруженных на квартире и даче N. ценностей, как материальных, так и культурных. Обращаю ваше внимание также на шубу.
Обыск на квартире и даче проводился начальником Следственной части по особо важным делам МГБ СССР полковником Жужелицей и его оперативными работниками майором Радским и лейтенантом Кориным.
Министр госбезопасности.
Генерал-полковник В. Абакумов
№ 3632/А 10 января 1948 года.
– Это у тебя откуда?! – словно обжегшись, отбросил подполковник Камышев листок с печатью доспехов «железного Феликса» и зловещими буквами, расползающимися бурыми пятнами: «Товарищу Сталину! Совершенно секретно!»
– Не могу сказать, – ещё более усугубил интригу Арсений, зловеще хмурясь и пряча листок за пазуху. – Сами понимаете, у них там, в Сети, свои правила. Шаг вправо, шаг влево – и забанят на форуме, кликнуть не успеешь.
– Да-да, это конечно, – вытер мгновенно вспотевшую лысину Виктор Сергеевич. – Ты там осторожнее. – И с тоской глянул на капитана Точилина. – Что думаешь предпринять?
– Да ничего уже предпринимать и не надо, товарищ подполковник, – со сдержанным триумфом произнёс Арсений, откинувшись на спинку стула. – Как-то само собой рассосалось. В общем и целом дело можно считать раскрытым.
– Это как? Как это?! – только и спросил подполковник, подавившись недоумением.
– Да так как-то так, – пододвинул к себе блокнот капитан. – Первое… – обозначил он в блокноте цифру 1. – Мотив теперь нам известен, и, вопреки практике, именно мотив указывает нам как потерпевшего, так и преступников. А не сама жертва на мотивы своих возможных недругов.
– Ни хрена не понял, – честно признался Виктор Сергеевич. – И каков же он, мотив твой? – недоверчиво покосился он на своего подчинённого.
Капитан Точилин выдержал интригующую паузу и произнёс тоном конферансье, отдергивающего занавес:
– «Золотой чемодан». Кстати, отличное название для дела вообще или, по крайней мере, для пункта № 1 – «мотивация».
Глава 24. Дело давно минувшего дня
…По патриархальным просёлкам подмосковной Рублёвки, разбрызгивая лужи на придорожные сугробы, пугая редких прохожих и вездесущих кур, повизгивая тормозами, неслась штабная «эмка». Следом, подскакивая на ухабах, тарахтел трофейный мотоцикл БМВ-39, а ещё чуть дальше рычал, то зарываясь, то вырываясь из снежной грязи, ленд-лизовский «додж».
Чёрная «эмка», подымающая на поворотах каскады грязи, – зрелище вполне привычное и приличное для дачного посёлка «сильных мира сего». Но зимний кросс мотоциклета с седоком в безликом гражданском пальтишке, к тому же здорово перепачканном сажей, – это уже как-то не совсем обычно. А полный грузовик чекистов в шинелях, горланящих и размахивающих автоматами, – уж совсем никуда. Ну не принято было тут с этакой помпой брать «врагов народа», да ещё среди бела дня, – знала маленькая девочка, замотанная в материнский платок так, что только нос пуговкой торчал из-под рыжего шерстяного шалашика.