Трон галактики будет моим! (СИ)

— Все живы? — произнес я озираясь. — Никто не ранен?
— Ну, как бы, я ранен, — пробурчал в песок Илья, не понимая головы.
— Теперь моя очередь тебя чинить, — проговорила Октавия.
Крутанув бластер на пальце, она бросила его в кобуру и подошла к Илье:
— Показывай, что там у тебя?
Было хреново. Такую руку стоило бы и отнять в полевых условиях и долго растить новую, но у Октавии было другое мнение. Местная анестезия подействовала не сразу. Ио Илья не ныл, продолжал терпеть, пока Окатвия склеивала сотни осколков костей, оставшиеся от его фаланг, наращивала ткани и сплавляла воедино разорванные сосуды.
  
Алевтина, молча рыдая обняла мужа, рассцеловала, Илья обнял её целой рукой. Потом она вернула ему бластер. Илья слабо улыбнулся и спрятал оружие в кобуру на поясе. Семейная идиллия у них прям, видеть приятно.
Илья нежно улыбнулся жене, а потом кивнул Даше:
— Привет, Даша.
— Привет, Илья, — улыбнулась одними глазами Даша.
— А, — понял я. — Так вы уже знакомы?
— Конечно, — бодро подтвердила Даша. — Я же все детство тут провела.
— Четыре лета, — угрюмо поправил Илья, морщась от боли в оперируемой руке.
— Да ладно, считай всю жизнь! — отмахнулась Даша. — Мы же соседи.
Ага. Друзья детства, получается.
— Как здорово, что вместе мы сегодня собрались, — не пустил я случая блеснуть никем не узнанной цитатой. — Ладно, а вот как мы с этим поступим? Прищурившись, я показал на сидевшего на песке и баюкавшего подстреленную руку мужика, раздробившего Илье пальцы. Он был жив, и сам помирать не собирался.
Все молчали.
— Сейчас как раз такой случай, когда можем поступить по разному, — произнес я. — Мы можем поступить законно. А можем воздать по справедливости.
Никто не спешил высказываться. Молчание затягивалось.
— Дайте мне молоток, — проговорил наконец Илья.
Я подал ему липкий от его крови молоток.
Октавия убрала руки от безвольно повисшей кисти и Илья встал на ноги. Он встряхнул молоток в руке, словно испытывая его вес. Мужик на земле завыл в голос предчувствуя неизбежное.
Илья не стал отвечать врагу тем же, не стал глумится или куражиться.
Он ударил только один раз. Насмерть.
Илья уронил молоток в песок и покачнулся. Верная жена подхватила Илью под руку.
— Вот и все, — пробормотал он, садясь с помощью жены обратно на песок, под заботливые руки Октавии.
Ага, щаз… Все только начинается. Мне ли не знать. Сейчас мне важно получить полную историю конфликта, без умолчаний и интерпретаций, уж не знаю, вдруг сразу получится…
— Ладно, — произнес я. — Рассказывай, Ильюха, что у тебя там за проблемы с этим барончиком, что потребовалась помощь аж целого имперского города?
Илья и рассказал.
Все оказалось достаточно просто.
Это было продолжением имущественного спора с бароном Токсикозом, что длился уже много лет у Немилина с родной семьей Алевтины, жены Ильи.
Токсичный барон ни с того ни с сего повесил на Илью долг этих его родственников за какой-то завод. Который они когда-то увели у барона после того, как долг по зарплате за их работы на его кислотной фабрике, ныне бесславно заброшенной, превысил всякие пределы. Опция, кстати, предусмотренная в их рабочем договоре.
Но барону на договоры было плевать, у него были другие соображения. Барону тот же угнанный завод вовсе был не нужен. Но долги удобно требовать с тех, у кого есть чем поживиться, и до кого легко дотянуться. А у Ильи были здесь земля и дом.
И тогда барон Немилин, барон Токсикоз, захотел забрать себе эту землю, поправить немного свои скверно идущие дела. Дела шли действительно скверно, говорят, он свой особняк в Восточной Гербере даже на торги выставил. Желающих, правда не нашлось, с такой-то историей у продавца.
А часть земель вообще, по слухам, была в залоге у Планетарного Банка.
Илья свою землю ни продать за копейку, или просто отдать по дружбе не соглашался. И тогда барон прислал своего верного переговорщика, широко известного удивительной способностью переубедить кого угодно. Особенно если контрагент хорошо зафиксирован и находится в изолированной от всего местности. Результатов он добивался просто поразительных.
Когда Илью повезли к акведуку, он иллюзий не питал. Он знал, что его ждет. Знал. Но не собирался сдаваться.
И вот теперь Илья жив, а они нет. Верная, значит стратегия…
Что ж, я везучий. Но тут, как ни погляди, а похоже, нас ждет скорая разборка с Токсичным бароном в его городской резиденции в Восточной Гербере.
Флот своих не бросает.
— Ладно, — заключил я. — Если Октавия тебя уже подлатала, отвезем тебя домой.
— Сначала завершим более важные дела, — проговорил бледный Илья.
Октавия тем временем ещё ковырялась в каше, оставшейся от его левой кисти. Интересно, и что может быть сейчас важнее здоровья?
— Я прошу городского подданства, — заявил вдруг Илья.
Ого как. А вот это немного внезапно, учитывая, как он ранее упирался. Но, в принципе, это хороший вариант в сложившихся обстоятельствах. С бароном он не останется один на один. А город получит верного, надежного человека.
Один битый как два небитых стоит. А уж Илья себя сегодня показал.
— Да, это ты хорошо придумал, — задумчиво произнес я. — Это действительно хороший вариант. Так наши действия приобретают законченные черты законности, а сейчас это важно. Я готов принять твою присягу, после того как Октавия закончит с твоей рукой.
— Я и одной справлюсь.
— Уже готово, — отозвалась Октавия закончив сооружать на поврежденной кисти защитный лубок из прозрачного клея.
— Тогда прошу подготовиться, — скомандовал я.
— Я с тобой, — тут же добавила его жена. Илья слабо улыбнулся, обнял жену здоровой рукой и произнес:
— Мы вместе.
— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда поднимите ваши правые руки и повторяйте за мной:
— Отныне и навсегда я становлюсь гражданином имперского города Королёв, в трезвом уме и четкой памяти я заявляю перед лицом Империи свои обязательства и клянусь их блюсти, пока Империя отвечает мне тем же. А если нет, то нет…
Классическая имперская клятва, взаимно обязующая её участников к взаимовыгодному сосуществованию.
И через пять минут население Королёва подросло ещё примерно на сорок процентов, на ещё двоих счастливых граждан.
Демография — это то, что мне удается.
И я тут же получил награду за рост населения, в отдельном имперском городе, только, поменьше, конечно, чем в прошлый раз. Я приготовился к смене цифры на счетчике наследования, но ничего не произошло.
Видимо, достижение не достаточно впечатляюще. Ну, собственно и следовало ожидать. Империя и не такое видала за время своего долгого существования.
— Ну, что ж, я поздравляю вас, — сообщил я завершив все формальности. — Думаю мы можем покинуть это неприятное место. Пусть барон сам позаботится о своих мертвецах.
А потом лежащий неподалеку на песке бандюга, в которого стреляла Алевтина, вроде бы вполне мертвый, внезапно вдруг оживился, подобрал с песка бластер, и пальнул.
Пальнул прямо в меня.
  
Глава 10
 
Оракул пророчит за двоих
 
А потом лежащий на земле бандюга, вроде бы вполне мертвый, вдруг подобрал с песка бластер и пальнул прямо в меня. Никто даже ничего не успел сделать.
Кроме Потёмкина.
Отважный броненосец метнулся вперед и в прыжке перехватил предназначенный мне болт. Полыхнуло пламя, Потемкин с визгом отрекошетил в песок и закрутился на месте, как дымящийся волчок, разбрасывая в стороны шипящие искры.
Октавия ударом тяжелой ступни в голову добила стрелка, а Даша подхватила Потёмкина. Погасила хлопками покрытых металлом ладоней тлеющие на чешуйках броненосца огоньки пламени.
  
— Живой! — воскликнула она, осмотрев несчастного броненосца. — Его же в клочья должно было разорвать!
— Крепкий, ублюдок, — процедила Октавия, тщательно вытирая ступню об песок.