Это мог быть я

– У мэра не рожа, а лицо, – справедливо заметил Мартинес и украдкой бросил взгляд на красный огонёк видеокамеры, установленной прямо в коридоре напротив двери в конференц-комнату.
– Да хоть светлый лик, – хрюкнул Патрик и начал отмерять комнату шагами, то и дело переводя взгляд на монитор. Там на быстрой перемотке суетились сотни совершенно незнакомых людей, которых он обязан понять лучше, чем свою новую подружку, за каких-то пару дней. – Корпоратив. Сотни человек… Убийца не дурак. Чтобы отработать каждого, потребуется не один месяц. За этот месяц воспоминания сотрутся, мало кто вспомнит, где кто был… и с кем…
  
– Да они там выжрали ящиков сто алкоголя, босс. Удивлюсь, если найдём хоть одного надёжного свидетеля даже сегодня.
– Ты прав… Ты прав… Перемотай ещё раз. Ты считал курьеров?
– Считал?
– Считай. И сопоставим с телефонными звонками и заказами.
– Босс, я не…
– А я пока спущусь вниз. Где, ты говоришь, они устраивали общий сбор?
– На шестом.
– Значит, на шестой. Ты понял? Мне нужны курьеры. Кто во сколько пришёл, кто во сколько ушёл.
Лифт спускался невыносимо медленно. От нечего делать Патрик уставился на своё отражение в зеркальной стене: замялся воротник рубашки с одной стороны. Он смахнул невидимую пылинку с лацкана хлопкового, успевшего превратиться в помятую тряпочку, пиджака, пригладил волосы и подумал, что пора бы постричься на лето чуть короче, чем обычно.
Двери лифта разъехались в стороны. Через стеклянные перегородки небольшого холла открылось огромное пространство: ряды стульев, обращённых к импровизированной сцене с экраном проектора. По стенам висели фотографии, запечатлевшие моменты из жизни компании: корпоративы, открытие нового здания – того самого, где произошло убийство, участие в городских мероприятиях, совместные спортивные игры. Сотни улыбающихся лиц. Глядя на это, можно было только позавидовать сплочённости коллектива из почти тысячи человек.
– Обманчивое впечатление, – раздался голос со спины. Патрик удивлённо обернулся. Он просил никого сюда не пускать.
– Кристина. Мы познакомились…
– Да, конечно. Это вы нашли… тело.
Он разглядывал её, пытаясь найти ту напуганную девушку, что сидела босая на стуле с идеально ровной спиной, шевеля пальцами ног. Но не мог. Перед ним стояла уверенная в себе молодая женщина – высокомерная или просто играющая роль «сильной и независимой», вынужденная выживать в компании мужчин. Насколько Патрик понял, она была одной из двух женщин в совете директоров. Остальные члены совета – мужчины.
– Я так и не принесла вам кофе, – улыбнулась Кристина.
И только сейчас Патрик заметил два бумажных стакана в её руках.
– Спасибо. Как вы меня нашли…
– Детектив Мартинес сказал, что вы спустились сюда.
Патрик ничего не ответил, отпил остывший кофе и попытался спрятать разочарование за благодарной улыбкой.
– Вы уже знаете… кто это сделал?
– Ещё нет, – он помолчал, с равнодушным и слегка отстранённым видом разглядывая холл, где они остались стоять вдвоём. – А вы?
Кристина Дойл вздрогнула, часто моргнула, но тут же взяла себя в руки.
– Вы хотите знать, у кого был мотив?
– Ну, насколько я вижу, ваш… шеф… был чуть ли не примером идеального… мужчины?
Ляпнул наугад, но, очевидно, попал. Даже сквозь слой тонального крема проступил румянец. Либо что-то у них было. Либо она об этом думала.
– Идеальным его уж точно не назовёшь, детектив Прайс, – тряхнула головой Кристина. – Он был редкой свиньёй…
Она осеклась, спрятала дрожащие губы за стаканом с кофе.
– Вот как? Никогда бы не подумал, – сделал вид, что ничего не заметил, Патрик. – Свинья, говорите? А в чём конкретно это проявлялось?
– Он… он был жесток. Мог накричать. Не терпел некомпетентности. За любую оплошность мог уволить.
“…а ещё он тебя чем-то очень сильно обидел… чем-то совсем не связанным с работой.”
– Да вы что… Ну, у него во владении такая компания. Кажется, не так-то просто руководить чем-то подобным.
– Совладельцев двое. Но вы правы. Эрик… мистер Хартман занимался бизнесом, можно сказать, в одиночку. Гарри Фостер практически не появлялся в офисе.
– Вот как? И почему?
Кристина загадочно улыбнулась и пожала плечами. Кажется, она испытала настоящее облегчение, когда Патрик перевёл тему на второго совладельца компании.
– Говорили, он хочет продать свою долю. Но не могу судить, насколько это правда. Напоминаю – сам мистер Фостер появлялся тут нечасто. Но вы можете спросить его. Вам подсказать контакты?
– Спасибо, отдел кадров обо всём позаботился.
– Тогда вы… знаете, где меня искать, детектив Прайс.
Последние слова она произнесла на выдохе, почти шепотом. Отвернулась к лифту, нажала кнопку вызова и так и осталась стоять спиной к нему, всем своим видом стараясь не выдавать волнения.
Получалось плохо.
***
Голос по радио захлёбывался, выдавая последние новости: тело Эрика Хартмана было найдено сегодня в офисе. Полиция не сообщает подробностей, но некий информатор успел донести, что это убийство. Дальше шли перечисления многочисленных регалий жертвы, гораздо более обширных, чем сумел уместить в разговоре с Мартинесом Патрик Прайс. Все они так или иначе раскрывали главную тему: Эрик Хартман был прекрасным человеком, и город понес невосполнимую утрату этим утром, от которой оправится ещё не скоро.
Прерывали всю эту канонаду хвалебности и лести лишь шлёпающий звук шагов и лязг металла. Иногда и Дилан О’Коннел, в простонародье именуемый Док, вставлял пару едких слов, недвусмысленно выражающих мнение большей части жителей города, на жизнь которых вряд ли повлияет смерть какой-то распиаренной «шишки». Но больше, чем «невосполнимая утрата» главного судмедэксперта волновало тело, лежащее перед ним на металлическом столе.
Некогда красивый и достаточно молодой по мироощущению мужчина – подтянутое загорелое тело, какое редко попадало в «заведение» Дока, куда чаще доставляли обрюзгших выпивох или разжиревших матрон, угробивших себя алкоголем или чем похуже. Обычная работа, если не считать полное отсутствие кожи и частично мышц на лице, варварски вырезанных чем-то вроде ножа с тонким лезвием. Такое у них не часто увидишь: за более чем тридцать лет службы в полиции Дилан О’Коннел не встречал ничего подобного. Были жестокие убийства, однажды даже находили пары жертв сатанинских ритуалов. Но здесь было что-то ещё… От чего непроизвольно шевелились рыжие пружинки волос на затылке.
С тоской заглянув в пустую кружку из-под кофе с надписью «Лучший папа в мире», Док пошевелил пальцами в перчатках и приступил ко вскрытию.
Ничего необычного. Если бы не убийца, Эрик Хартман мог бы прожить до восьмидесяти лет, и скончался бы скорее из чувства долга, чем от болезни. Здоровое сердце, здоровые лёгкие. Нетронутая алкоголем печень. Док даже приуныл от мысли, насколько скучной была жизнь у этого успешного и уважаемого всеми человека. Или его зависимости и удовольствия каким-то удивительным образом не оставляли следов.
– Кто ты… кто ты… – бормотал Док, обходя тело с разных сторон. Он уже отдал кровь и другие образцы на анализ, но даже до получения результатов мог с уверенностью сказать: жертву опоили каким-то парализующим ядом или лекарством, что позволило срезать кожу с лица, пока тот был ещё жив и, возможно, находился в сознании хотя бы некоторое время, пока отключался от боли и ужаса происходящего.
Через час вскрытие было закончено. Дилан О’Коннел сел за компьютер и уставился на монитор, пытаясь собрать в кучу мысли для отчета, который Патрик Прайс ждал к шести, или «сожрет его с дерьмом и всеми твоими трупаками», как он выразился сам.
  
В правом нижнем углу загорелся конвертик – пришли анализы. Открыв документ на несколько страниц, Док пробежал глазами сначала быстро, по диагонали, но затем нахмурился и вернулся к первой странице.