Профессионал. Мальчики из Бразилии. Несколько хороших парней
— Это ваши клиенты, — размеренно произнося слова, подсказала Джоан. Сквозь бейсбольную сетку разговаривать было очень неудобно, и Джоан, подавив в себе неприязнь, плотно прижалась к сетке. — Мне просто интересно, ^почему их адвокат играет в бейсбол, когда они с утра уже сидят в тюрьме.
— Нам нужно тренироваться, — резкий удар биты отбросил мяч. Каффи нарочито засмеялся.
— Вам будет не смешно, если я попрошу ваше начальство сменить адвоката, так как вы не готовы к работе, — стараясь говорить как можно строже, заявила Джоан.
— Да ладно! Вы же меня не знаете! — зло отмахнулся Каффи.
— Ошибаетесь. Знаю и прекрасно. Вы — Даниэл Алистор Каффи, родились 6 августа 1964 года в Бостоне. Сын знаменитого генерального прокурора. Вы закончили Гарвард, а потом пошли в военно-морской флот. Видимо, так захотел ваш отец, — Джоан не спускала взгляда с Дэнни. — А теперь вы здесь, решили пересидеть эти три года, а потом уйти с флота на настоящую работу. — Джоан наклонилась к разгоряченному лицу Каффи.
— Это так… — Каффи опустил голову.
— Хорошо, я об этом никому не скажу. Но я не позволю Доусону и Дауни сидеть в тюрьме дольше, потому что их адвокат машет бейсбольной клюшкой.
— Боже ты мой, — в глазах Каффи запрыгали чертики, — слушая вас, я возбудился сексуально, капитан!
Джоан смерила его уничтожающим взглядом:
— Я думаю, наши клиенты никого не убили, — как нерадивому ученику твердила Джоан.
— Ну конечно. Они и не хотели убивать. Врач сказал, что Сантьяго умер от удушья в результате отравления молочным ацедозисом, — констатировал Каффи.
— Сантьяго умер в час ночи. А в три часа врач еще не мог сказать, от чего он умер. А через два часа он сказал, что там был яд, — возразила Джоан.
— Ах, вот в чем дело! Понятно: нужно было про это в книжке прочитать, — сказал Каффи.
— Хорошо. Я пойду к начальству… — Джоан решительно двинулась в середину серого здания.
— Пожалуйста, но только у вас ничего не выйдет, так как меня сюда прислала дивизия. Там считают меня неплохим адвокатом. Так что спасибо за заботу. Я как-нибудь сам разберусь во всей этой истории.
Каффи резко повернулся и пошел к центру площадки.
— Вы знаете, что такое красное наказание? — в спину ему бросила Джоан. Каффи застыл на месте. — Какая жалость! — Джоан, рассердившись, ушла.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Тюрьма военно-морского флота в Вашингтоне ничем не отличалась от заведений подобного рода во всей американской армии. Камера, где сидели капрал Доусон и рядовой Дауни, была без окон, с высоким потолком и стенами неопределенно-тусклого цвета. Скрытые лампы заливали ее холодным светом, слышалось тихое гудение вентиляции. Привинченные к полу металлические нары в два этажа, очко в углу за керамической ширмой да намертво укрепленный стол — все это и было настоящим казематом. И когда Доусона и Дауни повели на допрос, они как-будто проснулись, вынырнули из жуткого сна, в котором пребывали вот уже третьи сутки.
Их привели в маленький, скудно обставленный кабинет. Но после пережитого ужаса камеры эта комната показалась им королевской залой.
Лейтенанты Каффи и Уэдберг вошли в кабинет дознания, когда оба заключенных уже были там.
— Офицер в помещении! Смирно! — гаркнул толстый охранник.
Огромный с по-детски доверчивым взглядом, полногубый и кудрявый мулат Доусон и щупленький, интеллигентного вида Дауни вытянулись по стойке «смирно».
— Я — ваш адвокат, Даниэл Каффи. Садитесь, — проходя к столу, сказал лейтенант и вытащил из папки бумагу: — Ваши подписи? — спросил он у Доусона.
— Так точно, сэр! — кивнул мулат.
— Не нужно называть меня «сэр», — буркнул Каффи.
— Что такое красное наказание? — спросил он у Дауни.
Тот испуганно молчал.
— Красное наказание, сэр, это мера дисциплинарного взыскания, — тут же вставил Доусон.
— Что это значит? — Каффи взглянул на мулата.
— Это если пехотинец себя неправильно ведет, его нужно направить на путь истинный, сэр, — ответил капрал.
— А именно?
— Пехотинцу устраивают холодный душ, ну, пропускают сквозь строй… — чуть слышно проговорил последние слова Доусон.
— Вы напали на Сантьяго? — вопрос адресовался Дауни. '
— Так точно, сэр! — ответил за него Доусон.
— А он разговаривает? — Каффи кивнул в сторону Дауни.
— Рядовой Дауни ответит на любой ваш вопрос, сэр, — с готовностью вмешался капрал.
— Рядовой Дауни, скажите — кляп был отравлен? Что-нибудь — скипидар, антифриз? — Каффи внимательно следил за выражением лица Дауни.
— Нет! Мы только должны были обрить ему голову, — оливковые глаза Доусон наполнились влагой.
— Тогда почему же он умер? — Каффи, не моргая, смотрел на Дауни.
— Я не знаю. У него все лицо было в крови, когда мы вынули кляп. И тогда капрал Доусон вызвал «скорую помощь»?
— Нет, сэр, — тихо промолвил Дауни.
— Вы были там, когда приехала «скорая помощь»? — Каффи попытался изменить вопрос.
— Да, сэр. Ведь именно тогда нас и арестовали. — Рядовой Дауни закрыл лицо руками.
— Капрал! Вы стреляете за пределы периметра?
— Да, сэр! — с готовностью ответил мулат.
— Почему?
— Зеркальный огонь, — констатировал капрал.
— Зеркальный огонь? — переспросил Каффи. — А нельзя ли объяснить поточнее?
— Ну, где стоит каждый американский пост, там и кубинский. Их еще называют зеркалами. Ну и кубинец пытался в американца выстрелить. — От старания говорить как можно правдивее и понятнее, мулат даже стал светлее лицом.
— Так, хорошо, — перебирая какие-то бумаги в портфеле, сказал Каффи. — Но Сантьяго заявил, что вы стреляли противозаконно, что этот тип, «зеркало», даже не шевельнулся.
Каффи подошел к Доусону и схватил его за ворот рубахи, притянул к себе и членораздельно произнес в самое ухо капрала:
— Эй, Гарольд? Ты понимаешь, что я хочу сказать? Если бы у Сантьяго против тебя ничего не было, тогда за что красное наказание? — Каффи оттолкнул Доусона.
— Потому что он нарушил иерархию, сэр! — ответил капрал. — Если у него были проблемы, ему нужно было поговорить сначала со мной, потом с капитаном…
— Понятно, — прервал его Каффи. — Вы хотели убить его?
— Нет, сэр! — с готовностью говорить правду у мулата было все в порядке.
— А что вы хотели сделать?
— Учить его, сэр, проучить.
— Чему?
— Чтобы он уважал кодекс.
— Какой кодекс?
— Подразделение корпуса охраняет страну, сэр!
— М-да! — Каффи прошагал в угол комнаты. — Правительство Соединенных Штатов обвиняет вас в убийстве! — отчеканил он, как обвинительный акт. — И вы хотите, чтобы я защитил вас только потому, что подразделение корпуса охраняет страну? — скептически проговорил лейтенант и начал собирать страницы из папки. — Ну ладно, — складывая бумаги в портфель, примирительно сказал Каффи. — Мы еще вернемся… Вам что-нибудь нужно — книги, сигареты?.. — на ходу бросил он.
Заключенные застыли по стойке «смирно».
— Нет, спасибо, сэр.
Каффи, возвратясь, опять вплотную приблизился к Доусону:
— Слушай, Гарольд! Ты должен понять одну вещь: я сейчас твой единственный друг.
Мулат отвел взгляд в сторону.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Даниэл Каффи, слегка наклонив по-бычьи голову, шел по одному из многочисленных коридоров Юридического управления и считывал с табличек дверей фамилии и звания. Черный кожаный портфель оттягивал ему левую руку, а правой он то и дело салютовал встречным офицерам.
Капитан Росс возник перед Каффи как раз в тот момент, когда Даниэл дернул за ручку очередной двери. От неожиданности они чуть не сшиблись лбами. Первым пришел в себя Росс. Он сделал шаг назад, как бы рассматривая лейтенанта, а потом, улыбнувшись, широко распахнул перед ним дверь своего кабинета.
— Даниэл! Дружище! Вот так встреча! Так это дело поручили тебе? Добро пожаловать в наше расследование, — капитан кивком указал на кресло.