Блажий Омут (СИ)

Шипящие и кривляющиеся угары вмиг рассыпались в стороны, прячась за деревьями и кустами. Но убегать не собирались. Видимо, почуяли слабость лобасты и кровь, которая, скорее всего, до сих пор проступала из её раны.
Кот бросился вправо, щёлкнул мощными челюстями, но его противник смог увернуться и с писком отскочить в сторону.
Я же ударил ближайшего чёрта несильным заклинанием. Таким же, как и тогда с лобастой, чтобы ослепить ту. Однако для угара даже такая магия оказалась сильной, и стоило сияющим линиям руны коснуться его морды, как грязная шерсть моментально вспыхнула. Противник противно заверещал и дёрнулся вправо. Но к этому моменту я уже стоял рядом.
Взмах мечом, блеск металла, и рогатая голова покатилась по пожухлой листве. Тело угара рухнуло рядом и буквально за несколько секунд превратилось в серую пыль. Так действовала зачарованная сталь на мелкую нежить вроде глупого, малосильного угара. И такова цена нежити — если остались на земле, то после второй смерти не отправятся в Ирий или Пекло. Их души исчезают навсегда. Потому разумные мертвецы так и цепляются за вторую жизнь, ведь большего у них не будет.
Позади послышался треск сучьев и недовольные рычание варгина. На мгновение обернувшись, увидел, как в воздух взлетела тушка угара, весело болтающего ногами и руками. Однако нежить оказалась расторопной. То ли новая жизнь научила, то ли настолько боялся зубов моего приятеля. Но угар смог ухватиться за ветку одного из деревьев и удержаться там.
Кот справится.
С этой мыслью я вновь повернулся к своему второму противнику. Но тот, поняв, что с нами изначально не стоило связываться, бросился наутёк. Но далеко уйти я ему не позволил. Просвистевший в воздухе метательный нож вонзился в лохматую макушку угара, повалив того наземь. Миг, и от него тоже осталась лишь пыль. Подойдя ближе, я забрал оружие, спрятал его обратно и повернулся к Коту.
Всё закончилось быстро. Даже скорее, чем ожидал.
Я проводил взглядом последнего улепётывающего со всех ног угара. Тварь пыталась петлять меж деревьями. Но варгин нагонял его стремительными скачками. Они оба скоро скрылись из виду, нырнув в ещё одну низинку. Оттуда донёсся сдавленный писк. И хруст. А потом сделалось тихо.
Поймал, стало быть.
И тогда я повернулся к Верее, но не обнаружил её там, где оставил.
Выругался себе под нос. Огляделся. Заметил мелькнувшую справа жёлтую юбку, которая уже скрылась за разлапистой елью.
Что она ещё удумала? Меня дождаться не могла?
Я заспешил следом за Вереей. И тогда услышал то, что привлекло чуткий слух лобасты.
Детский плач. Обрывистые всхлипы. Тоненький и жалобный голосок, едва различимый. Если бы не эта стычка с угарами, мы бы так мимо и прошли, наверное.
Лес круто убегал вниз к глинистому овражку, на дне которого журчал говорливый ручей и квакали лягушки. А из неровных склонов торчали корни вековечных древ, что шумели над нашими головами изумрудным морем.
Я застал мою спутницу подле входа в берлогу. Прикрытая корнями нора терпко пахла зверем. А там, в сырой и вонючей мгле, плакал малыш. По звуку совершенно живое дитятко, а не возвращенный чарами дух.
Верея наклонилась и отвела в сторону корни.
— Ждан? Ты там, милый? — её голос показался мне голосом матери, потерявшей единственное дитя.
Нет. То был глас женщины, которая своих детей в этот мир никогда привести не сможет, потому и вынуждена ласково привечать души одиноких сироток, сгинувших по воле злого рока иль чужого умысла.
От этих мыслей мне почему-то сделалось не по себе. Поначалу я подумал, что то лишь проявление человеческой жалости. Но спустя миг распознал истинную причину своего беспокойства.
— Мама? Ма-ма, — жалобно протянул мальчонка во тьме глубокой норы.
И Верея уж почти сиганула внутрь берлоги, позабыв всякую осторожность, но я успел ухватить её за плечо. Рванул на себя. И откинул в сторону.
Как раз в тот момент, когда из своего логова вырывался разбуженный медведь. Злой, как леший. Лохматый. Очень старый. Можно сказать, почтенный старожил этого леса. Вероятно, пустивший к себе детский дух из собственной звериной жалости. Только к нам жалость эта не относилась. Мы оба были чужаками, пахнущими кровью и гибелью.
 
Ах ты ж, клятая скотина!
Я отскочил назад и чуть в сторону от женщины, дабы обратить внимание зверя на себя. И это получилось. Бурый гигант, шерсть которого местами уже покрылась сединой, повернул недовольную морду ко мне и оскалил здоровенные клыки.
— Падлюка, — прошептал я, сжимая рукоять меча.
Бить животное заклинаниями не хотелось. Если он ослепнет, то разозлится пуще прежнего и начнёт крушить всё вокруг. Тогда может пострадать и Верея, чего мне совсем не хотелось. Но и убивать медведя не было никакого желания. Пришлось искать иные пути для победы.
— Ну же! — выкрикнул я, пятясь к еловым зарослям. Там уже можно было бы что-то придумать. — Идём, косолапый!
Медведь был явно недоволен подобным обращением и, встав на задние лапы, издал оглушительный рёв. Я поморщился и заметил, что Верея от испуга спряталась за кустами, прикрыв уши руками.
Молодец, всё правильно сделала. Лучше перед глазами зверя не мельтешить.
Медведь ударил лапами о землю, отчего я ощутил под ногами лёгкую дрожь. Мишка явно был не простым лесным жителем. Скорее всего, Блажий Омут и на него как-то повлиял. Вон, как вымахал.
Отступая, я осторожно сунул руку в сумку. У меня появилась одна идея, которая должна была нам помочь. Оставалось надеяться, что всё сработает.
— Сюда! — вновь рявкнул я, когда оказался за смолистыми стволами.
Блик от острого лезвия скользнул по глазам медведя, отчего тот вновь недовольно зарычал. А как только разлепил веки, бросился в мою сторону, явно намереваясь оторвать голову.
Я только этого и ждал. Стоило зверю оказаться совсем рядом, отскочил вправо. Противник дёрнулся за мной, но врезался в широкий ствол ели. Из его глотки вырвался протяжный стон, но уже через секунду медведь снова злобно рычал.
Однако мне хватило этой заминки, чтобы одним движением откупорить небольшой пузырёк и плеснуть зелье в лохматую морду. Зеленоватая жидкость оросила серую шерсть и заставила зверя резко притормозить и чихнуть. Я вновь отступил, но при этом протянул к противнику руку. Выставив два пальца, указал ими прямо в медвежьи глаза.
— Стоп, — прошептал я, не сводя с противника взгляда. — Теперь приказываю я.
Он снова чихнул, мотнув при этом мордой, и чуть нахмурился. Однако нападать больше не собирался.
Зелье подчинения. Отличная штука, но не на всех работает. На животных, да. Но даже при этом всё зависит от их воли. И этот медведь был слишком силён. Поэтому у нас будет около получаса, когда он придёт в себя.
— Я твой самый жуткий кошмар, — говорил я, внушая зверю чувство страха. — Беги отсюда, как можно дальше.
Медведь дрогнул и сделал шаг назад. Его глаза больше не выражали гнев. Теперь в них читался неподдельный ужас.
— Беги! — крикнул я так, что с макушек деревьев вспорхнули птицы.
И животина не устояла. Зверь мигом развернулся и бросился наутёк, круша на своём пути всё, что попадалось под мощные лапы. Вскоре он очухается и вернётся, поэтому надо решить проблемы с маленьким духом как можно скорее.
Верея уже ждала меня с тревогой на лице. Но, увидев, что я вернулся в целости и сохранности, облегчённо вздохнула.
  
Верная жена. Глава 5
 
Я наклонился к входу в берлогу. Прислушался. Звуки битвы заставили малыша притихнуть. Лишь редкие всхлипы доносились из темноты. И я хотел было полезть за мальчонкой, но настал черёд Вереи удерживать меня.
— Лех, я сама, — её рука осторожно сжала на мой локоть. — Ты его напугаешь. Обожди тут.
Она не спрашивала моего позволения, а просто подобрала юбку повыше, оголив белые ноги почти до колен, пригнулась и юркнула во мрак берлоги.