Не тот Хагрид (СИ)
— И они просто отгородились? — спросил я.
— Именно так. Построили вал с мощнейшими защитными чарами, которые вплетены в саму структуру камня. Когда крупное магическое существо пересекало линию или даже просто приближалось, вся система активировалась — сигнальные огни зажигались автоматически, передавая сигнал от форта к форту. За считанные минуты весь гарнизон знал о вторжении и мог среагировать.
Отец оглянулся, проверяя, не слушает ли кто-нибудь, затем продолжил тише:
— Чары держатся до сих пор, хотя и ослабли. Без них вал давно бы разобрали маглы на стройматериалы. Так оно, собственно, и происходило в средние века — местные жители растаскивали камни для своих домов и дорог. Но магическая сердцевина сохранилась, и именно она не дает валу окончательно исчезнуть. Министерство периодически проверяет его, поддерживает старые защиты. Более того, — он понизил голос еще больше, — сейчас вал используется как часть системы контроля за международными портключами.
— Портключами? — переспросил я с удивлением.
— Да. Когда кто-то прибывает в Британию с помощью международного портключа, система автоматически регистрирует пересечение магической границы. Вал — одна из ключевых точек этой сети. Он работает как своего рода магический датчик, фиксирующий любое значительное перемещение волшебной силы через границу. Важнейший элемент защиты от контрабанды, нелегальной иммиграции, проникновения темных магов.
Он усмехнулся.
— Так что то, что маглы видят, — это только камни. Обломки былого величия. А настоящая ценность вала — в той невидимой сети чар, которая была вложена в него почти две тысячи лет назад и которую мы поддерживаем до сих пор.
Отец задумался, глядя на экспонаты в витринах, потом добавил:
— Знаешь, у Великой Китайской стены примерно та же история. Маглы думают, что её построили для защиты от монгольских кочевников. Но настоящая причина совсем другая.
— Какая? — я весь обратился в слух.
— Магическая защита. Китайские волшебники возводили стену не от людей, а от того, что приходило из Сибири. Оттуда, с севера, проникали существа, которых ты даже представить себе не можешь. Сибирская тайга в те времена была еще более дикой, чем шотландские леса. Духи, оборотни особого вида, ледяные тролли и великаны с крайнего севера. Китайские маги создали стену как барьер, систему оповещения и защиты. Она до сих пор работает, и китайское Министерство магии не делает из этого тайны.
— А монголы? — спросил я. — Они же завоевали Китай?
Отец усмехнулся.
— У монголов-кочевников были свои маги и шаманы. Сильные, кстати. Но разрозненные, не объединенные в систему. А китайцы к тому времени уже несколько столетий имели централизованное обучение волшебников, школы, передачу опыта из поколения в поколение. В организованной магической войне монголы проиграли бы. Но они и не воевали.
Он помолчал, подбирая слова.
— Произошел раскол между китайскими магами и магловской императорской властью. Император и его чиновники стали слишком жадными, слишком подозрительными. Начали ограничивать волшебников, требовать от них невозможного, облагать налогами, заставлять служить фактически бесплатно. Во всяком случае, магловские власти активно пытались все это делать. И маги решили преподать урок. Они умышленно ослабили защиту на некоторых участках стены и… допустили монгольское завоевание.
— Специально? — я не мог поверить в услышанное.
— Специально. Для них это оказалось вдвойне выгодно. Во-первых, они вернули свои позиции при новой, монгольской династии. Завоеватели нуждались в помощи магов для управления огромной территорией, и волшебники получили свободу действий, которой не имели при прежних правителях. Во-вторых, — и тут отец понизил голос, — они получили приток свежей крови. Монгольские шаманы начали смешиваться с китайскими магами, появились новые магические линии, обновились старые родословные. Китайские волшебники были очень замкнуты, веками женились только друг на друге, и это ослабляло их силу. Монгольское завоевание принесло им то, в чем они отчаянно нуждались, но не признавались даже сами себе — новую, дикую, необузданную магию степных шаманов.
Отец задумался, потом добавил:
— Но это еще не всё. Монголы ведь не остановились на Китае. Они завоевали Среднюю Азию, потом прошлись по Восточной Европе — разгромили тамошние государства, добрались до границ Западной и Центральной Европы. И китайские маги, которые фактически отчасти направляли эти походы, действуя как советники при Чингисхане и его генералах, получили доступ к магическим традициям всех этих регионов. Персидские волшебники с их древними знаниями огня и звезд или медицины. Степные шаманы остальных немонгольских народов. Славянские ведуны и волхвы с их связью с природой и духами предков. Венгерские колдуны. Всё это влилось в китайскую магическую традицию.
Он помолчал, давая мне время переварить информацию.
— По сути, монгольские завоевания стали величайшим в истории обменом магическими знаниями и кровью. Китайцы из самой изолированной магической культуры превратились в одну из самых разнообразных. Именно поэтому современные китайские волшебники настолько сильны — в их жилах течет кровь десятков магических народов, покоренных монголами.
— Но дальше на запад они пройти не смогли, — продолжил отец, глядя на карту. — Хотя, если честно, к тому моменту никто из китайцев особо и не стремился продолжать. Они были малочисленны, растянуты по огромной территории от Китая до Европы. Никто не хотел всерьез воевать и умирать ради интересов династии Чингизидов. Тем более для самих китайских магов монголы оставались пришлыми варварами, которых они согласились терпеть и постепенно перевоспитывать — не более того. Китайцы получили то, что хотели — свежую кровь, новые традиции, доступ к магическим знаниям половины континента. Дальнейшие завоевания их не интересовали.
— И что случилось? — спросил я, зачарованный рассказом.
— Когда монголы дошли до старых римских границ, европейские маги поняли, что пора действовать, и объединились. Французские, германские, итальянские волшебники — наследники той самой римской традиции, о которой я рассказывал, — все, кто мог держать палочку, собрались на большой совет. К тому времени европейские волшебники тоже представляли собой смесь разных кровей и методов колдовства, и у них была своя систематическая школа обучения, не уступавшая китайской.
Отец усмехнулся.
— И знаешь, что произошло? Никакой великой битвы, как пишут в некоторых учебниках истории. Обе стороны встретились, посмотрели друг на друга и поняли одно: никто реально не хотел сражаться и умирать. Китайско-монгольские маги устали, получили всё, что им было нужно, и не видели смысла в дальнейшей войне. Европейские волшебники понимали, что война с таким противником обойдётся слишком дорого, даже если он и измотан. Так что всё решилось дипломатическим путем. Сели, поговорили, разделили сферы влияния и разошлись по домам. Магловским властям после этого предстояло самим разбираться друг с другом — что они, собственно, и делали следующие столетия, воюя, заключая мир, снова воюя. А маги из этого благоразумно самоустранились.
Отец помолчал, потом добавил более серьёзным тоном:
— Но самое важное — то сборище положило начало чему-то новому. Впервые маги из разных стран и континентов сели за один стол не для того, чтобы делить добычу или заключать военные союзы, а чтобы договориться о правилах игры. О том, как сосуществовать, не уничтожая друг друга. Это было начало формирования международной системы отношений между волшебниками. Со временем встречи стали регулярными, появились постоянные представители от разных стран, установились правила и процедуры. А в итоге всё это и превратилось в Международную Конфедерацию Магов, которая существует до сих пор. Так что, как видишь, иногда самые важные победы одерживаются не на поле боя, а за столом переговоров. И самые масштабные изменения происходят не от войн, а от умения договариваться.