Чума Эпсилона (СИ)

Кораблем управлял нейромозг, а из человеческого персонала на нем ходил только один экспедитор, и сейчас его на борту не было. Видимо, он сейчас оббивает пороги администрации, пытаясь выбить из нее необходимое согласование.
Иногда бюрократия может послужить и на пользу дела.
Я был еще на подходе, когда Волшебник послал нейропилоту запрос из служебной сети. Тот, разумеется, ответил, чем открыл доступ в свою систему.
  
Волшебник ворвался туда огненным вихрем, выжигая нейропилота так, что там и материнский камень должен был оплавиться, и перехватывая контроль над кораблем. К тому времени, когда я выбежал на пирс, он уже открыл для меня шлюз.
  
Глава 8
 
Оказавшись на корабле, я первым делом бросился к шкафу со скафандрами. Согласно штатному расписанию, в наличии должен был присутствовать хотя бы один скафандр, но их оказалось даже два. Я выбрал тот, что больше подходил мне по росту, и быстро нацепил поверх одежды. Модель оказалась не самой новой, с отдельным шлемом, и я прихватил его с собой.
Волшебник задраил шлюз.
Корабль был приписан к одному из портов Содружества. Большую часть времени им управлял нейромозг, но, по законам Содружества, у него должна быть возможность подключения пилота-человека. Корпоративные малотоннажные грузовики, как правило, таким похвастаться не могли, и если нейромозг отказывал во время полета (вероятность этого небольшая, но все же не равна нулю), корабль просто ложился в дрейф и дожидался ремонтников с запасным материнским камнем. Вариантов довести его вручную хоть куда-нибудь у человеческого персонала, окажись он на борту, попросту не было.
Впрочем, на борту корпоративных грузовиков, как правило, люди отсутствовали.
Люди — это уменьшение полезной площади, необходимость поддержания атмосферы и ограничение по перегрузкам, которое ведет к существенным затратам энергии при маневрировании. Иными словами, люди — это дополнительные расходы, а корпорация — это всегда про деньги.
В ходовой рубке обнаружилась небольшая несовместимость интерфейсов. У обычного пилота разъем для подключения к кораблю находится строго по центру в основании шеи, а у меня он немного смещен вправо и замаскирован имитацией кожи. Обычно это не доставляет проблем, но не тогда, когда ты в чужом скафандре.
Я содрал мешающий кусок кожи и протер кабель от толстого слоя пыли. По счастью, длины кабеля хватило, чтобы засунуть его под скафандр, но занять штатное положение в кресле у меня не получилось. Пришлось сидеть чуть ли не вполоборота.
Хорошо, что мой полет на этом корабле будет совсем недолгим.
Щелк.
Обычно слияние с кораблем доставляет тебе удовольствие. У тебя словно появляется новое тело с новыми органами чувств, ты большой, быстрый, готов бороздить просторы вселенной и можешь ответить на любой вызов, который она тебе бросит. Ты чувствуешь мощь двигателя, тепло ходового реактора, дальность твоих орудий, а когда ощущаешь приближение к точке перехода, степень твоей личной свободы переходит на новый уровень.
Но не в этот раз.
Орудий на грузовике не было, прыжкового двигателя тоже, и все, что я почувствовал, это собственную тяжесть. И еще немного неповоротливости.
Слияние со «Старым Генри» ощущалось совсем не так.
Тем не менее, я пробудил реактор, запустил маневровые двигатели и отшвартовался от пирса. Тут же прилетел стандартный диспетчерский запрос, от одного нейромозга другому нейромозгу. В ответ Волшебник отправил боевой вирус.
Больше запросов не поступало.
В идеальном мире это должно было бы подвесить всю внешнюю логистическую систему станции и помешать вылету перехватчиков, но то в идеальном. Я не сомневался, что в этой реальности перехватчики уже вылетели.
Я вызвал Генри.
— Ну и корыто ты себе выбрал, кэп.
— Мне на нем в экспедиции не ходить. Как ситуация?
— Умеренно хреновая, — сказал Генри. — Они подняли шесть перехватчиков, а потом на станции что-то случилось.
— Тебе придется меня подобрать, — сказал я и обозначил точку встречи, до которой мне на грузовике пилить целых десять минут.
— Ай-ай, сэр. Давно хотел опробовать новую пушечку.
За эти десять минут Генри предстояло разобраться с перехватчиками, потому что мне с ними разбираться было попросту нечем.
Перехватчиками здесь служили дроны, вооруженные парой ракет «космос-космос». Ими управляли довольно дешевые нейромозги,но это были нейромозги, адаптированные для боев в космосе. По сравнению с Генри все они были тупицами, но на фоне нейромозга, управлявшего тем же танком на Ватанабэ-18, каждый из них выглядел чуть ли не гроссмейстером.
При обычном раскладе они могли представлять опасность разве что для грузовика, которым я управлял. Они достаточно маневренны, но сравниться в скорости с курьерским кораблем вроде «Старого Генри» были не способны, и он легко мог уйти от них и их ракет исключительно на скорости. Добраться до точки перехода и скрыться в «кротовой норе», куда они за ним последовать не смогут, ибо никто не будет ставить прыжковые двигатели на обычные расходники.
Проблема, как вы понимаете, заключалась в том, что Генри должен был сначала подобрать меня, а значит, включать форсаж и гнать на всех парах до точки перехода он не мог.
Шесть перехватчиков — это довольно серьезная угроза в ближнем бою. Конечно, это куда менее опасно, чем целый рой перехватчиков, который мог бы подняться, если бы я не устроил диверсию в местной сети станции, но все же.
— Кстати, кэп, я совершенно забыл спросить. Как все прошло на Эпсилон-Центре?
— Умеренно хреново, — процитировал я.
— Этот хвост проблем ты притащил оттуда? Те люди на пирсе…
— Нет, — сказал я. — Это «Кэмпбелл».
— О черт, — сказал он. — Где мы спалились?
— Судя по всему, еще на Новом Далуте.
— О черт, — сказал он. — Это все из-за меня, да?
— По большей части, из-за меня.
— Я жажду подробностей, кэп.
— Чуть позже.
— Но ты меня совершенно не отвлекаешь, кэп, — Генри достаточно продвинут, чтобы работать в режиме многозадачности. Пока один его поток разговаривает со мной, другой — маневрирует, стараясь разобраться с перехватчиками, третий вполне способен написать сонет или предаваться философским размышлениям.
Если уж говорить по правде, то больше этот разговор мешал мне. Львиная доля моего внимания была уделена управлению грузовиком и попыткам разогнать его до требуемой скорости, и чтобы он еще и не развалился в процессе.
— Зашиб одного, — доложил Генри. — Пушка — вещь.
— Всегда пожалуйста, — сказал я.
Перехватчики настроены так, чтобы выпускать ракеты только тогда, когда вероятность поражения цели переваливает за девяносто процентов. Ракет-то у них всего две, вот и приходится экономить.
Ракеты дороги, на порядок дороже, чем выстрелы из рельсовой пушки, и я Генри никак не ограничивал. У него было преимущество в скорости и вычислительной мощности, и, кроме того, он мог палить напропалую, так что в исходе этого боя я почти не сомневался.
— Минус еще два, — доложил Генри. — Ой-ой, кэп.
— Что еще?
— Они уходят, — сказал он и дал мне картинку. — Но…
— Они не уходят, — мрачно сказал я. — Они идут ко мне.
— Я тоже это заметил, кэп, — с учетом их траектории и моей скорости, они настигнут меня минуты через три.
— Тебе придется их сбить, — сказал я.
— Чертовы индейцы еще пожалеют, что связались с новым шерифом, — сказал Генри.
Мне не осталось ничего другого, как положиться на мастерство и скорострельность Генри. Грузовик уходил от станции на максимуме доступного ему ускорения, и маневрировать без потери скорости я не мог. Да и толку от таких маневров будет немного, тяжеловозу от перехватчика не оторваться, от ракеты не уклониться.
  
— Поймал одного, кэп, — довольным голосом доложил Генри.
Я уже видел пару перехватчиков, которые неслись ко мне. Видимо, на станции кто-то сложил два и два и понял, что грузовик сорвался со своего парковочного места не просто так. И этот кто-то сумел наладить связь с уже вылетевшими перехватчиками, направив их на новую цель.