Лучший травник СССР (СИ)

— «Ты чувствуешь только верхний слой, — ворчал он, когда я в очередной раз ошибался. — А нужно проникать глубже. Трава — это не просто листья и стебли. Это опыт прожитого лета, память дождей, тепло солнца. Всё это влияет на силу.»
Я сидел вечером на веранде, передо мной была разложена ромашка. Та самая, луговая, которую я нарвал по дороге в Зобнино. Моя рука парила над цветками, и я пытался уловить то, что описывал Ратибор. Тепло. Свет. Лёгкую горчинку, которая говорила о том, что ромашка собрана вовремя, в самом соку.
  
— «Лучше, — одобрил старик. — Но всё ещё не идеально. Попробуй взять чуть больше Силы. Только аккуратно, не вытягивай всё.»
Я усилил концентрацию. Вдруг ромашка вспыхнула в моём сознании — не светом, а целой гаммой ощущений. Я почувствовал утреннюю росу на лепестках, жужжание пчелы, которая кружила над цветком, и даже далёкий гул трактора, который шёл по полю за лесом.
— «Вот это да! — выдохнул Ратибор. — Молодец! Ты меня удивил. Это уже почти полноценный Анализ. Ещё немного практики — и сможешь определять силу сбора с закрытыми глазами.»
Я открыл глаза, потрясённый. Рука слегка дрожала, но внутри было чувство… правильности. Будто я сделал что-то важное.
— А теперь, — продолжил наставник, — давай займёмся тем, ради чего мы всё это затеяли. Зелья на продажу.
С зельями вышло сложнее. Мазь омолаживающую Зинаида Марковна забрала у меня всю, пообещав продать дней за десять. Пришлось срочно варить новую партию, и тут уже не до анализов — режь, дави, мешай, выпаривай, разливай. Хорошо, что основа — «Геронтол» и вазелин — были запасены с избытком. Травы тоже имелись, но Ратибор ворчал:
— «Опять работаешь на скорость, а не на качество. Я же чувствую, в этой мази силы на треть меньше, чем в первой. Клиентки разочаруются.»
— А что делать? — огрызнулся я мысленно, помешивая очередную партию. — Спрос есть, а времени — нет.
— «Время надо находить, — наставительно заметил он. — В моём мире лучшие травники не брались за новую работу, пока предыдущая не была сделана идеально. Иначе — потеря репутации, а её за деньги не купишь.»
— Так у нас тут не твой мир, — вздохнул я. — У нас тут спрос рождает предложение. И если я не сделаю сейчас, сделает кто-то другой. Хуже, с подделкой. А моя хоть и слабее, зато настоящая.
Ратибор обиженно замолчал, но через минуту подал голос снова:
— «Тогда давай сделаем так. Будешь делать две партии. Одну — быструю, на продажу. Вторую — медленную, качественную. Для тех, кто готов платить больше.»
— Дельная мысль, — согласился я. — Только вот с травами проблема. Их нужно много. Очень много.
И тут мне пришла в голову идея, которая, возможно, решила бы обе проблемы — и с травами, и с качеством.
На следующий день, после объезда, я заехал в Кленовское. Агриппина сидела на крыльце, лущила горох и недовольно косилась на меня.
— Опять ты, — буркнула она. — Или проклятий захотел ещё? Так я тебе всё отдала, что обещала.
— Не за проклятиями, — ответил я, садясь рядом. — За делом. Ты в селе своём всех знаешь?
— Ну, знаю, — насторожилась ведьма.
— Кто из баб травы собирает? Не так, чтобы для чая, а профессионально? Чтобы сушила, хранила, понимала в них что-то?
Агриппина уставилась на меня с удивлением:
— А тебе на что?
— Травы нужны. Много. Сам я не успеваю. Хочу нанять кого-то. Но не абы кого, а кто разбирается. За деньги.
Ведьма задумалась, даже горох отложила.
— Есть у нас одна, — сказала она нехотя. — Танька-Крапива. Зовут Татьяна. Бабка у неё травницей была, вот и научилась. Но она… — Агриппина помялась, — Она сложная. Надменная. Считает себя лучше других.
— А ты? — усмехнулся я. — Ты себя не лучше других считаешь?
— Я себя точно лучше знаю, — парировала ведьма. — А она — девочка молодая, а нос задирает. Хотя травы знает отменно. И руки у неё правильные.
— Познакомишь?
— Познакомлю, — кивнула Агриппина. — Но предупреждаю — она упрямая. Захочет — поможет, нет — хоть кол на голове теши.
Договорились, что завтра я заеду, и она сводит меня к Татьяне.
Домой вернулся с новостью. Вован идею одобрил — меньше времени я буду пропадать в лесу, больше — по хозяйству егерскому. Аннушка только головой покачала:
— Танька-Крапива? Ох, Саша, нелёгкая тебя к ней несёт. Девка она с характером.
— Мне не характер нужен, — улыбнулся я. — А травы.
— Травы у неё хорошие, это да, — согласилась Аннушка. — Бабка её, царство ей небесное, меня лечила, когда я маленькая была. И Тане многое передала.
Вечером, когда мы с Ратибором разбирали очередную партию высушенных трав, я спросил у него:
— Слушай, а как мне эту Таньку оценить? С точки зрения магии?
— «Простым Анализом, — ответил старик. — Когда будешь брать у неё травы, проведи поверхностную проверку. Если она их собирала с душой, ты это почувствуешь. Если нет — тоже. И ещё, — добавил он многозначительно, — Присмотрись к самой девушке. Чувствую, она не простая.»
— Не простая? В каком смысле?
— «А в том, что в ней тоже должна быть Сила. Не такая, как у Агриппины, не такая, как у тебя. Своя. И, похоже, она её не использует. А зря.»
Я задумался. Похоже, завтрашний день обещает быть интересным.
Утром, наскоро позавтракав, я сел в УАЗик и поехал в Кленовское. Агриппина ждала меня у ворот, одетая по-городскому — в платье и туфлях на низком каблуке. Выглядела она непривычно, даже как-то моложе.
— Ну что, поехали, — сказала она, забираясь в кабину. — Только ты с ней помягче. Девка она хоть и с характером, но ранимая. Вон, мужики её за характер и не любят. Три года одна живёт.
— Мужики её за характер не любят? — уточнил я, заводя мотор. — Или потому, что она ведьмина внучка?
Агриппина усмехнулась:
— И то, и другое. Травница в селе — это уважение. А для мужиков — ещё и страх. Боятся, что приворожит или сглазит. Вот и сторонятся.
Дом Татьяны стоял на отшибе, как и у Агриппины, только поменьше и поаккуратнее. Вокруг — палисадник, полный цветов и каких-то кустов. Даже на расстоянии чувствовался сильный травяной запах.
Девушка вышла на крыльцо, когда мы подъехали. Высокая, стройная, с длинной русой косой и внимательными серыми глазами. Обычная деревенская девушка, если бы не взгляд — цепкий, изучающий, как у Агриппины, только без её настороженности.
— Здрасьте, — поздоровалась она. — Баба Агриппина, вы что, ко мне? А это кто с вами?
— Знакомьтесь, — сказала ведьма, вылезая из машины. — Саша, егерь из Афанасьевского. Травник. Ему помощник нужен. Травы собирать, сушить. Я на тебя подумала.
Татьяна посмотрела на меня с интересом. Я чувствовал её взгляд буквально кожей — и в этот момент Ратибор тихо, но очень отчётливо произнёс у меня в голове:
— «Точно. Сила есть. И немаленькая. Только не развитая, дикая. С такой работать можно.»
— Здравствуйте, Татьяна, — сказал я, выходя из машины и протягивая руку. — Сергей. Очень приятно.
Она пожала ладонь — крепко, по-мужски, и снова посмотрела мне прямо в глаза:
— Травник, говорите? А почему тогда к бабке не пошли, за травами? Или своей силы не хватает?
Я усмехнулся. Девка и правда с характером.
— Силы хватает, — ответил я. — А времени нет. Я егерь, мне участок объезжать надо, солонцы проверять, браконьеров ловить. А травы, которые мне нужны, сами себя не соберут.
  
— Какие травы? — сразу перешла к делу Татьяна.
— Разные. Ромашка луговая, зверобой, крапива, подорожник, чистотел, тысячелистник. И ягоды — земляника, черника, облепиха, малина. Листья земляники отдельно. Всё в определённое время, по определённым правилам.
Татьяна слушала внимательно, и я видел, как загораются её глаза. Значит, любит своё дело.