Лучший травник СССР (СИ)

— О, молодцы! — обрадовался он. — А я уж думал, обманете. Ну, проходите, огород вон там. Пять соток окучивать надо. Я покажу где что.
Работа закипела. Вован с Васькой копали, а я работал тяпкой, единственной, какая нашлась. Кузьмич сидел на скамеечке и руководил, изредка покрикивая:
— Не так глубоко! Мельче! Эх, молодёжь пошла, ничего не умеет!
Часа через три управились. Дедок расщедрился — вынес бутыль самогона и солёные огурцы.
  
— Спасибо, мужики! — крякнул он, наливая по первой. — Уважили старика. А запчасти забирайте. Я слово держу.
Мы чокнулись, выпили. Самогон оказался крепким, но чистым, без сивухи. Так парни сказали. Я не пил. За рулём.
— Хорош у тебя продукт, Кузьмич, — похвалил Вован.
— Сам гоню, — довольно ухмыльнулся дедок. — По старинке, на дубовых углях. Не то что у некоторых — сивуху одну гонят.
Домой мы вернулись уже после обеда. Васька сразу убежал в сарай — разбирать привезённые железяки. Вован прилёг отдохнуть — самогон давал о себе знать. А я засел за мазь.
— Ну, Ратибор, командуй, — мысленно обратился я к старику.
— Давно пора, — проворчал тот. — Бери травы, режь мелко. Мяты — горсть, мелиссы — горсть, лаванды — половину горсти. Шалфея, если есть — добавь чуть-чуть.
Я послушно нарезал травы, сложил в миску.
— Теперь бери вазелин. Три тюбика. Выдави в кастрюльку, поставь на самый маленький огонь. Только не перегрей!
Я включил плиту, поставил кастрюльку. Вазелин начал медленно плавиться.
— Теперь бросай травы. И помешивай. По часовой стрелке, медленно. И думай о хорошем.
— О чём? — удивился я.
— О чём хочешь. О лесе, о реке, о том, как комары от тебя шарахаться будут. Твои мысли в мазь перейдут. Это важно.
Я помешивал и думал. О том, как мы с Вованом на рыбалку пойдём. О том, какой Васька трактор соберёт. О том, как баба Глаша выздоровеет.
— Хорошо, — одобрил Ратибор. — Теперь воск. Чуть-чуть, с ноготь.
Я бросил кусочек воска — остался ещё с прошлого раза, Аннушка дала.
Минут через десять старик скомандовал:
— Всё, снимай. Процеживай через марлю в банку. И остужай.
Я аккуратно слил получившуюся массу в стеклянную банку. Мазь получилась зеленоватой, с сильным, но приятным травяным запахом.
— Готово, — выдохнул я.
— Молодец, — похвалил Ратибор. — Не ожидал, честно говоря. Для первого раза — почти отлично. По крайней мере, на вид. Теперь проверь.
Я мазнул пальцем, втёр в запястье. Кожу слегка защипало, но потом прошло. А запах остался — свежий и мятный.
  
Глава 6
 
Пока еще не Травник
 
На рыбалку мы всё-таки сбегали. Угу, именно так.
Чтобы поймать хариуса нужно много передвигаться, от переката к перекату. Причём буквально на цыпочках, чтобы лишний раз не топнуть и не стукнуть.
Тюш — речка небольшая, а хариус очень осторожен. Чуть пошумишь, и всё, он с переката ушёл. Хорошо, что Вовка пробил тропу в прибрежных кустарниках, кое-где поработав по весне топором, иначе с удочкой пройти было бы очень затруднительно. Километра три по реке прошли, поймав по дюжине хариусков, явно не трофейных размеров. И тут вдруг Вован, когда я его почти догнал, обловив «свой» перекат, к которым мы подходили по одному, начала пятиться назад, и мне рукой замахал, чтобы я тормозил, а потом повернулся и прижал палец к губам.
— Ты чего? — спросил я у него шёпотом.
— В воду смотри. Вон туда, ближе к кустам.
В воде лежала часть растерзанной туши, хорошо заметная из-за отмытых добела внутренностей.
— Медведь? — догадался я.
— Ага, Машка — проказница, скорей всего, — махнул Сорока рукой в сторону лесовозной дороги, что шла недалеко от реки, указывая направление отхода, — Наелась, остатки в воду бросила, а сама сейчас где-то рядом залегла. Охраняет. Ладно, возвращаемся к дороге, по ней пойдём. Хариуса на жарёху хватит, а пескари нас заждались.
— Почему ты медведицу проказницей назвал?
— Ульи у пасечников иногда ворует и в реку стаскивает. Пчёл утопит, а потом улей разломает и весь мёд выгребет. Каждое лето пчеловоды на неё жалуются.
— А ты что?
— А что я. Людей и скотину не трогает, не за ульи же её жизни лишать. Сказал пасечникам, пусть собаку себе заведут, и если она лаять истошно начнёт, в воздух стреляют. Медведь шума не любит. Запомнит и надолго уйдёт, — пожал Вовка плечами.
Пескари в Тюше были отменные! Иногда такие экземпляры попадались, что ух! Толстые, важные, усатые. И клевали, как из пулемёта. Редко, когда поплавок на пару минут неподвижно замирал.
— Так, на уху точно хватит, — встряхнул Сорока свою корзину, где на выложенной по дну крапиве была уже изрядная горка рыбы, — Сейчас белых немного наберём, и домой. Аннушка у меня любит грибы в уху добавлять.
Признаться, такого грибного изобилия я никогда не видел! Не сходя с места можно было глазами отыскать по четыре — пять боровиков, и примерно столько же мухоморов.
Я уже было ногой замахнулся, чтобы сбить самый здоровый мухомор, но Вовка тут же меня одёрнул.
— Мухоморы не трогай! — строго сказал он, — Ими лось лечится. И не он один. Почти все звери их подъедают.
— Что, правда?
— Иногда у лосей в желудке по паре килограммов мухомора находят, — привёл он бесспорное доказательство, — А как лисы и белки их едят, я своими глазами видел, и не раз.
— Зачем?
— А ты в лесу аптеку видел? Вот и я не видел. А им как-то надо с паразитами бороться. Им с этих грибов полдня лишь худо будет, зато всем глистам и прочим паразитам гарантированный каюк, — полюбовался Вован на сросшуюся парочку крепких боровиков, прежде, чем бросить её в корзину, — Всё, план по рыбе и грибам выполнили. Пошли домой, а то Анна на ужин ничего не успеет приготовить.
                                                   
— Хм, мы как будто в магазин сходили, — хмыкнул я, — И рыбы вдоволь, и грибов набрали. Горожане за такой ужин удавятся.
— Это ты ещё печёного тетерева не пробовал, или рябчиков, тушёных в сметане. Кстати, а за грибами ты сюда заглядывай почаще и суши их на зиму. Порезать, да на нитку повесить сушить сможешь. Грибницу из них, сушёных, изготовить дело не хитрое, а зимой в охотку придётся. Кстати, вон на том взгорке, в лесочке, скоро рыжик пойдёт. Там его брать не перебрать. Корзины устанешь таскать! На засолку — вещь! Аннушка тебе потом покажет, какие бочки у неё в подполе под что предназначены.
Вовка обо всём рассказывает, как о чём-то обыденном, а я смотрю и удивляюсь. Как же он с природой сжился. Неужели и у меня когда-то так же получится?
— Хорошо сходили! — выдохнул я.
— Угу, и ни один комар не пристал… — этак пытливо глянул на меня товарищ, — Мазью-то поделишься?
— А куда я денусь, — лишь хмыкнул я в ответ.
Мазь и действительно сработала лучше всяких похвал. Комаров у реки вдосталь, но все кружили от нас на «пионерском расстоянии».
Невольно вспомнилось моё военное прошлое. Да любой снайпер или разведчик за такое средство… Когда нужно замаскироваться и часами неподвижно лежать. Эх, где эти умения раньше были!
* * *
К прапору из Солдатки мы поехали через три дня. Чем занимались? Так сено заготавливали. Понятное дело, не сами косили. Нас бы на такой подвиг не хватило. Договорились с механизаторами местными. По бартеру. Тракторный прицеп свежескошенной травы, с верхом — бутылка самогона. Траву высыпают к нам с заднего двора, под навес. Мы её копним, а когда подсохнет, перебрасываем на сеновал.
  
— Слушай, а почему ты за корма э-э, сам платишь? — спросил я у Сороки, так как в голове не особо укладывалось это егерское самообеспечение.
— Вот столкнёшься с поставками сена, сам всё поймёшь. Начнём с того, что там каждую бумажку с боем будешь выбивать, тратя уйму времени, и дадут в итоге мизер. А ещё колхоз тебе постарается прошлогоднее сено подсунуть, если остатки есть, и не поспоришь. «Сено заказано — бери, пока дают, а то и этого не будет», — передразнил он чьи-то слова, — А у тебя животинок по весне от недокорма будет шатать, если зима суровая выйдет. Кстати, аппарат я тебе оставлю, но на время. У бати есть, конечно же, но я к своему приноровился. Потом напомни, подскажу, где такой же сможешь себе заказать. Самогон — это местная валюта.