Подними завесу (ЛП)

— То ущелье, — продолжаю я, пытаясь все объяснить, пока он молчит. — Там было страшно и странно, и каждый момент был похож на романтический ужастик про Аппалачи. Но там было тихо. И спокойно. И… были мы. Понимаешь?
Я прикусываю губу, пока он несколько раз спокойно, взвешенно вздыхает, прежде чем сжать меня покрепче, помня про все мои порезы и синяки. Потом он целует меня в макушку.
  
— Да, маленькая птичка. Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь.
Я не вижу его лица, но так и чувствую те три маленьких слова, которые он произнес, прежде чем пожертвовать собой ради меня в часовне.
И я должна еще раз поколотить его за это. Если бы папа его не вытащил, он бы сгорел дотла. Но пока я не буду об этом думать. Кроме того, я сделала как раз то же самое, когда полетела с кафедры и запрыгнула на него, как мартышка. Уверена, он тоже хочет сказать мне за это пару ласковых.
Так что да, вместо этого я буду наслаждаться остатками его «Я люблю тебя».
— Твоя мама уже на пути в Дарк Корнер, — шепчет он. — Нокс поехал привезти ее из города.
Мое сердце дважды сжимается. Из-за Нокса, потерявшего лучшего друга, убивавшего, чтобы меня спасти и вытаскивавшего меня из той часовни. И снова, из-за мамы, которая не смотря ни на что, может излечить поцелуем любую мою боль.
Я почти говорю это вслух, но резко останавливаюсь, радуясь, что Орион не видит моего лица. Он не только не может разделить со мной эту радость, так на него еще и обрушилась правда о его маме и папе прошлой ночью. Я уверена, теперь и его братья все знают. Как они с этим справляются?
Боже, какой бардак. Мне нужно спросить у своего терапевта, можно ли к ней записаться группой.
— Хорошо, — просто отвечаю я. — Я буду рада ее увидеть, — потом, в поисках другой темы, я впервые оглядываю комнату, полностью проснувшись.
— Мы в твоей комнате, — изумляюсь я.
Да уж, гладко.
— Ага. И на земле Фьюри, — гордо говорит он. — Дома.
Комната выглядит удобной в самом теплом, уютном смысле. Его кровать огромна, нас укрывает тонкое одеяло, а другое, толстое и стеганное, для холодных ночей, лежит в ногах. Все вокруг яблочно-красное, сосново-зеленое и древесно-коричневое, и пахнет приятно, как он сам.
— Ты построил его, так ведь? — спрашиваю я, инстинктивно это понимая. Весь этот дом насквозь Орион, особенно эта комната.
Его медленно расползающаяся улыбка говорит все, что нужно, но он все равно объясняет:
— Эта земля поколениями была нашей. Правительство и крупный бизнес постоянно пытаются вырвать ее из наших рук. Некоторые семьи, что живут за горой, были вынуждены продать свои участки, чтобы свести концы с концами, но нам достаточно повезло, чтобы остаться. Дела на молочной ферме идут хорошо, но… наша другая семейная работа тоже приносила доход в последние годы.
— Дай угадаю. Вы заработали свои деньги на самогоне.
Он усмехается.
— Помимо всего прочего. Мы до совершенства отработали схемы контрабанды. Это и охрана — Моя работа. Кинг — глава семьи и нашего бизнеса. Дэш сосредоточился на учебе. А Хэтч… Хэтч делает всего помаленьку.
Ха. Интересно, что это означает. Не то, чтобы дела моего отца сильно от этого отличались.
— Но если это земли Кинга Фьюри, то, где они все живут?
— Кинг живет на вершине холма. Моя бабушка Фэнси — позади него в небольшом домике для свекрови. Отсюда тебе его не видно, но, если выйти на улицу, тоже не упустишь. Нечто среднее между южной готикой и европейским замком. У Дэша почти его копия, с башней и всем прочим.
— У Дэша тоже есть дом?
Он кивает.
— Мы каждый построили себе по дому. Я закончил свой за месяц до твоего восемнадцатого дня рождения. Как видишь, он больше похож на хижину в горах. У меня… было чувство, что это понравится моей будущей жене, — я прикусываю губу, а он дергает подбородком в сторону окна. — Особенно вид.
Я приподнимаюсь на локте и у меня отвисает челюсть. Мы как минимум на втором этаже, так что я могу видеть далеко вперед. Коровы бродят по длинному склону, спускающемуся к озеру, что сияет между двумя холмами, которые больше похожи на горы по сравнению с ровным Новым Орлеаном. В воде отражаются желтые, красные и зеленые осенние деревья, обрамляющие берег.
— Он похож на ту хижину, — шепчу я, поморщившись от последних связанных с ней воспоминаний. — По крайней мере, на ее лучшие части.
Когда до этого я говорила о проведенном вместе времени, я думала только об Орионе. Теперь, когда я смотрю в окно, на ум приходят другие, непрошенные воспоминания. Сглотнув, я сосредотачиваюсь на настоящем.
— Он великолепен. Ты должен гордиться.
— Ты тоже. Он твой, — мягко говорит он, и среди тысяч оттенков его глаз сквозит неприкрытая уязвимость. — Если хочешь.
— Если захочу?
Он задерживает дыхание и выдыхает.
— Ты можешь уйти. Я не буду тебя удерживать. Но блядь, как же я хочу, чтобы ты осталась.
Я вскрикиваю.
— Ты позволишь мне уйти?
Он кивает.
— С тем условием, что я все равно буду защищать тебя до гробовой доски. Но если я не тот, кого ты хочешь видеть возле себя, то я снова буду делать это из тени. Если ты хочешь пойти своим путем… — он грустно улыбается. — То я дам тебе то, что ты пожелала в том туннеле. Я позволю тебе уйти.
— Я думала, ты сказал, что мое желание никогда не сбудется, — сердце гремит у меня в груди. — Ну знаешь, потому что я рассказала тебе, что загадала.
Ух. И опять гладко, Луна.
Почему я вообще это сказала?
Но он прав. Это все, чего я хотела в том тоннеле. Свободы.
Вцепившись зубами в губу, я скольжу взглядом сначала по горам, оберегающим сияющее озеро, а потом по мужчине, который годами ждал, чтобы сделать то же самое со мной.
Он защищал меня, был моим щитом и слишком много раз едва ради меня не умер. Он заставил меня смеяться, когда я была готова воткнуть в него транквилизатор, показывал красоту и спокойствие, когда мой разум был перегружен, и прыгал ради меня то с утеса, то в огонь.
И я готова сделать то же самое для него.
В конце концов, я — его безрассудная маленькая птичка.
Мое сердце балансирует на грани, готовое сорваться.
— Что, если я этого не хочу? — его лицо начинает мрачнеть, так что я торопливо продолжаю. — Что, если я больше не хочу, чтобы ты был в тени? Что если… что если я тебя люблю?
Приоткрыв губы, он шумно вдыхает. Потом его лицо озаряется нежной улыбкой.
— Ты наконец готова встретить меня на полпути, да?
Это снова будто первая ночь в хижине.
— Я тебя ненавижу, ты это знаешь?
— Возможно. Но довольно скоро ты полюбишь меня.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что тебе нужно лишь встретиться со мной на полпути.
Уверенная в этом больше, чем в чем-либо за всю жизнь, я обхватываю ладонями его лицо и шепчу в его покрытые синяками губы, стараясь не сделать ему больно:
— Я люблю тебя, Орион.
Он сглатывает и медленно улыбается.
— Это.
Мой взгляд сталкивается с его.
— Что, это?
— Этого я и хотел.
— Ты давно хотел, чтобы я тебя полюбила?
Уголки его губ подергиваются.
— Я хотел, чтобы ты полюбила меня в ответ.
Мои глаза наполняются слезами, и его улыбка становится шире.
— Но знаешь, если задуматься, то с твоей стороны крайне безрассудно было полюбить своего сталкера.
Я фыркаю от переполненного эмоциями смеха и повторяю то, что он сказал тогда, позади водопада.
— Тогда будь со мной безрассудным, Орион Фьюри.
— Ты разве забыла? Я прыгнул со сраного утеса ради тебя.
Он обрушивает поцелуй на мои растянутые в улыбке губы и обнимает меня. Я стараюсь быть осторожной с его травмами, но ему плевать, он обхватывает мой затылок, другой рукой подхватывая под колено, поднимая меня повыше, чтобы углубить поцелуй.
  
Я подхватываю его настрой, играясь с поясом его шорт. Мои ногти скользят по его прессу и мышцам, стремясь туда, куда ведет дорожка мягких волос. Когда я опускаюсь ниже, у него перехватывает дыхание.