Подними завесу (ЛП)

— Что этот Фьюри с тобой сделал?
— Нихуя я не делал.
Луна быстро качает головой.
— Ничего, папочка, честно.
Я злобно смотрю на него, но заставляю себя отступить. Я отвожу в сторону ее волосы, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Я буду совсем рядом, — шепчу я, показывая наружу большим пальцем.
Она кивает, и я выхожу на крыльцо, давая ей иллюзию уединения, в то время как продолжаю ее охранять. Я ни за что не отойду дальше, раз Уайлды знают, где мы. И без того мы задержались слишком надолго, и это стоило нам слишком дорого. За эту ошибку я буду винить себя всю оставшуюся жизнь. Но сейчас Луне нужно попрощаться, так что я буду следить за врагами, пока она сделает то, что должна.
  
Я сомневаюсь, что они снова нападут. Нам всем нужно зализать раны, и несмотря на войну между Уайлдами и Фьюри, даже у бандитов есть понятие чести. Или должно быть. Если мы не можем позаботиться о тех, кого любим после их смерти, то за что вообще мы сражаемся?
— Я в порядке, — шепотом говорит она хриплым от слез голосом. — Просто меня немного потрепало.
Она умолкает. Я смотрю назад, чтобы убедиться, что она в порядке, и ее взгляд встречается с моим. В ее глазах застыло чувство, от которого мое сердце пропускает удар.
— Орион спас меня.
Эти слова притягивают мое сердце к ее, ровно до того момента, как ее отец рявкает:
— Спас тебя? Луна, он тебя похи…
— Знаю, — перебивает она, снова глядя в экран. Я перевожу взгляд обратно на озеро, скрестив руки на груди. — Поверь мне, меня это все еще бесит. Но теперь все сложно, — ее голос смягчается, и я спиной чувствую ее теплоту ее взгляда. — Он добрый, папа. Задумчивый. Он не один раз спасал мою жизнь.
— Ты серьезно?
— Кто бы говорил, — вмешивается нежный голос.
— Мама? — голос Луны наполняется детской надеждой. — Ты здесь?
— Я здесь. Твой папа поселил меня в отеле, когда отправился тебя искать. Его не было всю ночь, но он пришел меня проведать, — фыркнув, мама Луны с нажимом приказывает: — Ну, Сол, отдай мне телефон наконец.
Мои брови взлетают вверх, улыбка становится шире. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то отдавал распоряжения Призраку Французского Квартала, но теперь становится понятно, что не весь свой крутой нрав Луна переняла у отца.
Сол ворчит, потом что-то шуршит на другом конце, и Луна с мамой в слезах обмениваются приветствиями и сквозь всхлипы рассказывают новости. Голос Луны становится легче, когда она говорит обо всем, что случилось, к счастью, опуская некоторые чертовски важные подробности. Закончив, моя дерзкая девочка даже иронично усмехается.
— Ну, вот. Вроде как, это все.
— О Лу, сколько тебе пришлось пережить, — вздыхает ее мама, не давай Луне ничего приуменьшить. — Скажи мне честно. Ты видела нас с папой. Ты знаешь, как это выглядит, когда все хорошо. Скажи, тебе… хорошо с ним?
— Да, — я слышу робкую улыбку в голосе Луны, когда она отвечает. — Я знаю, что это странно.
— Нет, милая. Я чувствовала то же, что и ты, — ее голос опускается до шепота, которым может говорить лишь мать, и от ее нежности у меня в горле твердеет ком. — Эти чувства сбивают с толку. Даже пугают. Не пойми неправильно, мне это совсем не нравится. Не такой жизни я для тебя хотела.
— Это преуменьшение, — фыркает Сол.
— Но не вини себя за чувства к нему, — настаивает Скарлетт. — У женщин Бордо есть традиция влюбляться в темных рыцарей.
Я притворяюсь, что почесываю подбородок, пряча улыбку за этим жестом. Жены в семье Фьюри грешат тем же.
Луна усмехается.
— Да, это тоже преуменьшение.
Стоп. Влюбиться в темного рыцаря — преуменьшение?
Значит ли это… ?
Мое сердце сжимается.
Они еще немного болтают, вспоминая друзей, и снова легко возвращаются ко мне.
Брайли в ярости и настаивает, что должна присоединиться к поискам, хотя родители заставляют ее сидеть тихо и оставаться в безопасности. Ничего из этого не удивляет, учитывая, что про нее рассказывал Дэш. У Люси сносит крышу от тревоги. К счастью, Хэтч все об этом знает. Нокс в бешенстве и еще сильнее охраняет девочек, что вызывает у меня уважение. И все они переживают за Луну, ждут, когда она вернется домой.
А этого не случится.
В конце концов Луна прощается и зовет меня, протягивая телефон.
Я поднимаюсь по ступенькам крыльца и тянусь, чтобы его взять. Только он оказывается у меня в руках, я выключаю видео.
— Да? — отвечаю я, снова идя к озеру.
— Позаботься о ней. Я… я доверяю тебе одного из трех человек, ради которых готов сжечь мир дотла. Если ты ее обидишь…
— Это даже не вопрос.
Он сдержанно выдыхает.
— Думаю, поговорив с ней, я могу в это поверить.
Гордость расцветает у меня в груди, как вдруг он добавляет:
— И поэтому ты должен кое-что сделать для меня.
— Ладно, — перестраховываюсь я. — Но только если это поможет Луне.
— Поможет, — огрызается он и неохотно продолжает. — Но ей это может не понравиться. Особенно если уже поздно.
У меня сжимается челюсть. Я смотрю на домик, где она все еще обнимает Бенуа, и делаю еще один шаг по тропинке.
— Мне это уже не нравится. Что вам нужно?
Телефон с шорохом передают из рук в руки, и начинает говорить Скарлетт.
— Ей нужно лекарство. Особенно после всего, что произошло.
От чего-то в ее голосе у меня пересыхает во рту.
— Какое лекарство? — выдыхаю я.
— Оно должно быть у Бенуа. У всех Теней, которых Сол отправил на поиски, оно было. Мы хотели, чтобы оно попало к ней как можно скорее. Судя по ее таблетнице, она уже пропустила два дня приема еще до выступления.
— От чего они? — я провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться, небольшая баночка таблеток обжигает меня сквозь карман джинс. — С ней все хорошо?
— Надеюсь. Но скоро они ей понадобятся. Резкая отмена может вызвать симптомы. Невозможно предсказать, какие именно и насколько сильные. У нее довольно хитрая болезнь.
Моя пульс зашкаливает.
— Миссис Бордо…
— Просто Скарлетт.
— Скарлетт, я тут пытаюсь не перепугаться.
Она громко сглатывает.
— Моя дочка… У нее та же болезнь, что и у меня. Биполярное расстройство. Второго типа. Оно немного отличается от моего, но может быть таким же опасным.
У меня перехватывает дыхание. Некоторые вещи Бордо как следует скрывают, и медицинские вопросы стоят во главе этого списка. И хотя я очень долго следил за Луной, мне казалось неправильным просить Дэша взломать эти данные. Про биполярное расстройство миссис Бордо я узнал из слухов и сплетен о предыдущих срывах. Но ничего, буквально ничего не указывало на то, что Луна тоже им страдает.
Или я просто это упустил?
Эмоции сдавливают мое горло.
— Ладно. Как я могу помочь ей?
Она выдыхает, и я уверен, что слышу ее облегчение, будто я прошел проверку.
— Меня очень утешает, что это твой первый вопрос.
Я хмурюсь.
— А какой мог бы быть другой?
Она сухо фыркает.
— Ты удивишься тому, что говорят люди.
Я поднимаю брови, но она продолжает:
— Давай я тебе быстро все объясню. Во-первых, ты должен знать, что главные триггеры для нашей Луны — стресс и плохой сон. И эмоциональные перегрузки. То, что всего лишь смутит кого-то другого, может ее разрушить. Любая из этих вещей может спровоцировать депрессивный или маниакальный эпизод, и почти наверняка за ним последует другой. Или, как я и сказала, все может быть нормально.
Мой взгляд снова останавливается на Луне, которая оплакивает своего мертвого друга… в хижине в глуши… в которой я почти что держал ее в заложниках… и грузил своими кошмарами… после того, как ее похитил.
  
Что ж, блядь.
— Ладно, — говорю я, морщась. — Объясните мне все.
Она перечисляет симптомы, которые бывают у Луны, начав с депрессивного эпизода, ни с одним, из которых я не сталкивался.
Но потом Скарлетт говорит о гипомании, и от некоторых основных признаков моя грудь до боли сжимается. Мне приходится бороться с ощущением, что я тону, что меня утащили под воду.