Лунная ведьма (ЛП)

Айседора хотела прислониться к нему, как делала в прошлом, но знала, что Вил недостаточно материальный, чтобы удержать её вес, и боялась, как бы он не исчез, если она упадёт сквозь него.
— Я причинила боль и другим людям, — её глаза наполнились слезами. — Некоторые из них это заслужили, — сердито продолжила она, — но другие нет.
Последние слова вырвались из горла тихим хрипом.
— Погибли люди. Я не сожалею о солдатах, но остальные... Вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от груза вины за их страдания. И моя магия ослабла. Убийство тех мужчин лишило меня всего, кроме самых простых способностей.
Она почувствовала, как Вил гладит её по голове, ощущение походило на ласку весеннего бриза посреди зимы.
— Твоя магия не исчезла, Иззи, она спит, пока ты решаешь.
— Решаю что?
Он пробежался прозрачными пальцами по её волосам.
— Свет или тьма. Добро или зло.
— Защита или разрушение, — прошептала она.
— Ты не можешь иметь и то и другое, — сказал Вил, — и как только определишься, силы восстановятся.
— Я не хочу тьму, — ответила она, — никогда не хотела. 
И всё же Айседора знала, что та всегда дремала в ней. 
— Как мне вернуть способности?
— Я хочу быть здесь и помочь тебе, Иззи. Хочу защищать, поддерживать и любить тебя, но не могу. Для нас обоих пришло время двигаться дальше.
Её сердце сжалось.
— Нет. Я не хочу идти дальше без тебя.
— У тебя может быть такая замечательная жизнь, — прошептал он.
— Только не без тебя.
Айседора не могла представить, как проведёт остаток жизни без Вила, однако понимала, что он пытается ей сказать. Сегодня они видятся в последний раз. Он больше не придёт. Ни когда она загадает на звезду, ни когда произнесёт заклинание, ни когда яростно потребует его возвращения.
— Не думаю, что смогу жить без тебя, — призналась она.
— Сможешь. Обещаю, скоро для тебя всё изменится к лучшему.
— К лучшему? — она горько рассмеялась. — Как?
— Мне нельзя раскрывать тебе будущее, Иззи. Жизнь полна сюрпризов.
Айседора громко хмыкнула. Она ненавидела сюрпризы. Смерть её матери, Вила, беременность Софи и её побег с тем проклятым мятежником, их с Жульетт пленение и похищение сестры каким-то дикарём, заточение в этом дворце... и сегодняшняя ночь...
Вил слегка запрокинул ей голову и поцеловал, как тысячи раз делал при жизни. Поцелуй был едва ощутимым, но тёплым, возбуждающим и реальным. О, каким же он казался реальным! Айседора положила руку ему на грудь и смогла его почувствовать. В прежние встречи они никогда не касались друг друга. Ни разу. Даже теперь он был не плотным. Под её пальцами циркулировала энергия, похожая на молнию, что мерцала в воздухе перед самой грозой.
— Тебе нужно лишь найти свою магию и своё счастье. И довериться себе, — сказал он.
— Я себе больше не доверяю.
— Девочка, которую я любил, не сомневалась в себе ни секунды.
— Девочка, которую ты любил, умерла вместе с тобой, — ей снова показалось, что она чувствует, как он касается её и целует.
— Скажи, это сон? — прошептала она у его губ.
— И да, и нет, — ответил он.
— Я хочу, чтобы это было по-настоящему.
— Значит, так оно и есть.
Айседора медленно встала, стянула через голову и отбросила в сторону длинную ночную рубашку, оставшись перед мужем нагой. Он улыбнулся ей знакомой улыбкой. Ни один другой мужчина никогда не любил её и уже не полюбит. Она легла на кровать, которая больше не казалась слишком прекрасной и мягкой. Наоборот, идеально подходила для сегодняшней ночи. Для этого.
— Иззи, я не могу...
— Я прикасалась к тебе, — возразила она, — чувствовала руками и губами. Знаю, ты никогда больше не вернёшься, но если бы мы занялись любовью ещё хотя бы раз... — она подождала. Вилл либо исчезнет, либо ляжет рядом.
Он коснулся её губ своими, слабыми, едва тёплыми и наполненными молнией. Они разделили нежный, исследующий поцелуй, и в ней вспыхнул уже позабытый жар. Она никогда не думала снова ощутить страсть и любовь.
Тело овевал зимний холод, напоминая, что она целуется не со смертным. Но здесь, в кровати, было и пламя. Зародившись в глубине неё, оно поползло от центра к конечностям и рту, который так нежно целовал Вил. Айседора инстинктивно изогнулась навстречу парившей над ней тёплой энергии.
 
Она не могла ухватиться за Вила, поэтому сжала пальцами прекрасную простынь на кровати императрицы и выгнула спину, желая приблизиться к мужу. Как же она в этом нуждалась! В чем-то прекрасном после долгих лет боли. В удовольствии, напоминавшем, что мир всё ещё хорошее место. В любви, убеждавшей, что Айседора до сих пор может испытывать эту эмоцию и доказывавшей, что те чувства, которые переполняли её при жизни Вила, ей не померещились. Она видела перед собой мерцающий образ мужа, его лицо и тело, но несмотря на наготу Айседоры, он остался одетым.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — тихо потребовала она.
— Я не могу дать тебе желаемого.
— Ты меня поцеловал, — возразила она.
— Но я больше не человек из плоти и крови.
— Но на ощупь ты... почти как человек, — произнося слова, Айседора понимала, что говорит неправду. Она не чувствовала на себе тяжесть и тепло мужа. Не могла попробовать на вкус его пот, потрогать мускулы или глотнуть смех, потому что ничего из этого у Вила больше не было.
Но он находился здесь. Она всё ещё ощущала его поцелуи и тепло призрачных рук на своём теле.
— Я так сильно тебя любил, — прошептал он, — и буду скучать. Береги себя, Иззи. Будь счастлива.
— Нет... — прежде, чем она успела попросить его не уходить, Вил исчез, и она осталась лежать на холодной кровати, слишком огромной для одной женщины. Голое тело Айседоры очень быстро остыло, но вовсе не поэтому она сотрясалась от дрожи.
Жульетт скучала по Рину, однако не решилась послать за ним снова. Вчера он весьма неприязненно отреагировал на вызов во дворец, а сегодня ей нечем было оправдать свою просьбу. Он, несомненно, уже отправил кого-нибудь за её отцом.
Её отец. Она пыталась представить себе, как он выглядит, гадала, обрадуется ли известию, что его союз с Люсиндой Файн привёл к рождению ребёнка. Дочери, которая станет королевой. Во всяком случае, ненадолго.
Сидя за столом во время прекрасного позднего ужина, Жульетт глубоко задумалась. Королева Этэйна выглядела намного оживлённее, чем при их первой встрече. Она не просто хотела оставить трон и присоединиться к своему супругу в загробном мире, а с нетерпением ждала смерти.
Все её одиннадцать сыновей сидели за столом вместе с ними. Старшему, похоже, уже стукнуло пятьдесят, младший выглядел лет на двадцать пять. Они были чистокровными энвинцами, отпрысками королевы и отца-энвинца. Однако обострённые инстинкты Жульетт подсказывали, что не все сыновья родились от одного мужчины, и только девять из них были детьми Этэйны и её пары. Это шло вразрез со всем, что Рин рассказывал ей о традициях энвинцев. С другой стороны, как она уже поняла, для королев общепринятые нормы существенно отличались.
Каждый из сыновей королевы уже обзавёлся семьёй. Их привлекательные жены, наряженные в прекраснейшие платья и драгоценности, совершенно не участвовали в беседе. Во дворце проживало безумное количество внуков и даже правнуков, многие из которых почти выросли. Однако на сегодняшний, устроенный по особому случаю ужин, за стол их не позвали.
Сидящие вокруг красивые мужчины заставили Жульетт задуматься... все ли их с Рином дети, если таковые появятся, будут сыновьями? И сколько их родится?
Беседа в основном шла о завтрашней церемонии, которая превратит Жульетт в королеву, и о последующем празднестве. Фестиваль начнётся не сразу, а лишь через несколько недель после обрядов, поскольку чествование новой королевы являло собой ярчайшее зрелище и требовало подготовки.
Пока остальные планировали предстоящее торжество, Жульетт ковыряла большой, вкусный кусок мяса, занимавший почти всю тарелку. Ей больше нравились цыплята и клёцки, приготовленные Софи, и она сейчас отдала бы свою правую руку за кусок ягодного пирога. Конечно, став королевой, она может приказать дворцовому повару научиться готовить её любимые блюда.