Воды возле Африки

– Катя! Эй, Катя-я-я! Вот ты где! А я тебя везде ищу!
Катя поморщилась, быстро оглянулась по сторонам, прикидывая, можно ли тут где-нибудь спрятаться. А негде – да и поздно уже. Даже если она прямо сейчас бросится под стол, бегущая к ней девушка разве что удивится, но потом все равно ее достанет. Пришлось натянуть на лицо улыбку, не менее искусственную, чем у Ланы Берд, и повернуться к Джессике.
  
Джессика, надо сказать, была совсем не Джессикой. На самом деле зовут ее Рю Джи-Вон, просто она это не афиширует, да и Катя выяснила случайно, когда заглянула в список пассажиров. В Южной Корее моды на Рю никогда не было, зато мода на западные имена не утихает уже много лет. А популярному блогеру не положено представать перед аудиторией с каким-нибудь уныло традиционным именем.
Джессика путешествовала одна и давно уже стала самой активной клиенткой Кати. Три бесплатные фотосессии, полагавшиеся каждому ВИП-гостю, она умудрилась использовать в первый же день на лайнере. С тех пор она лишь покупала дополнительные, деньги для нее проблемой не были, а что было – Катя и выяснять не хотела, роль личного психолога ее по-прежнему не прельщала. Она только знала, что Джессика – это всегда надолго: меньше двух часов их фотосессии никогда не длились.
Сама Джессика явно ничем не тяготилась, она налетела на Катю маленьким коршуном и тут же сжала ее руки в своих, словно прочитала трусливые мысли фотографа о побеге.
– Катя, я очень рада, что мы пересеклись, это такое чудо, что ты заглянула сюда так поздно!
– Да уж, чудо, – криво усмехнулась Катя. – Чем могу быть полезна?
– У меня получился очень удачный макияж! Его обязательно нужно заснять, а я давно мечтала о фотосессии в ресторане!
– Джесс, уже поздно…
– Плачу по двойному тарифу!
– Не в этом дело, тут все закрывается минут через двадцать.
– Ничего, я уверена, что можно договориться! С кем это обсудить?
Обсуждать такое полагалось либо с директором ресторана, либо с начальником Кати. И в другое время босс, может, и прикрыл бы ее, он не рвался поцеловать каждую подставленную ему задницу. Но гнев из-за сегодняшней выходки еще не утих, и, конечно же, он не упустил такой шанс отомстить.
Поэтому Кате, голодной, злой и напрасно накрашенной, пришлось тащиться в свою комнату за камерой и объективами. А хуже всего было то, что она даже не могла отомстить Джессике за эту пакость плохими снимками – гордость не позволяла. Так что о протесте в итоге было известно лишь одной из сторон.
Джессика же определенно наслаждалась моментом. Как и следовало ожидать, никакая фотосессия ей была даром не нужна, ей просто хотелось поговорить, поделиться сплетнями – и не быть одной в этот поздний час. Единственным плюсом для Кати оказалось то, что она получила сжатый отчет о событиях на лайнере, которые обычно игнорировала.
Например, о том, что в здешнем клубе, просторном, как иные концертные залы, каждую ночь работает Том Ханс – легендарный диджей. И он такой лапочка. И вообще непонятно, как он снизошел до такого, но это просто чудо. Катя подозревала, что в основе чуда лежит гонорар как минимум с пятью нулями, однако свое мнение держала при себе. На предложение вместе сходить и послушать всплески гениальности Тома Ханса вежливо отказалась, сославшись на усталость, сбитый ритм сна и подступающий радикулит. Если Джессика и заметила переизбыток придуманных причин для отказа, виду она не подала. Хотя могла и не заметить – она никогда не была склонна к психоанализу.
Еще она выяснила, что за странный толстый джентльмен разгуливает по кораблю с очень красивой юной спутницей. Катя того типа тоже заметила, но лишь потому, что он был очень уж огромным, почти за гранью возможного. А вот Джессика сразу уловила, что он особенный, слишком уж у него хитрый прищур, у нее на такие вещи, видите ли, чуйка. В этом случае чуйка не подвела: хитроприщуренный джентльмен оказался популярным писателем, журналистом и активистом. О его спутнице интернет знал чуть меньше, но Джессика подозревала, что это не какая-нибудь эскортница, а тоже наверняка активистка. Катя едва не ляпнула, что не видит разницы.
Джессика успела рассказать о том, что видела над кораблем дроны и жутко боится странного пожилого калеку из Швеции, когда фотосессия наконец закончилась. Довольная блогер упорхала танцевать под грохот, устроенный Томом Хансом. Катя с тоской разглядывала пустые, давно вымытые столы ресторана.
Пока она не смирилась с голодом лишь благодаря одинокому огоньку на кухне. Катя заглянула в служебное помещение, надеясь, что здесь задержался кто-то из поваров и можно будет выклянчить хоть что-нибудь, чтобы ночью не будило урчание собственного живота. Но сложилось даже лучше: на столе, над которым горела лампочка, дожидался термос с чаем и половина грушевого пирога, завернутая в тканевую салфетку. Термос прижимал уголок записки на русском: «Есть на ночь вредно. Но тебя не жалко».
Катя перевернула бумажку, написала на другой стороне «Спасибо!», а потом вместе с неожиданным подарком направилась на палубу.
Дни на «Хангане» становились все более жаркими. До сорока градусов по Цельсию температура добиралась уже часов в десять утра и держалась до заката. Большую часть пассажиров это не смущало, именно такого они и ожидали от океанического круиза, а потому разгуливали по кораблю ярко-красные от солнечных ожогов и счастливые. Но Катя жару не любила, ей куда больше нравились ночи – теплые, звездные… После полуночи освещение на главной прогулочной палубе приглушали. Если устроиться на краю, можно наблюдать, как звезды отражаются в спокойных водах, и кажется, что горизонта попросту не существует, ты в космосе, про прошлую жизнь можно забыть – и с нетерпением ждать новой.
Раз уж Катю подтолкнули к позднему ужину, она готовилась насладиться всеми оставшимися преимуществами. Она знала, что большая часть отдыхающих сейчас спит, все остальные любуются на Тома Ханса. Поэтому она ожидала, что палуба и океан будут в ее распоряжении.
Она почти угадала: когда она добралась до площадки, привычной толпы гуляющих здесь не было – но один человек все-таки замер у перил и теперь наблюдал, как «Хангана» будто намеренно скользит по лунной дорожке. Надо же… Катя не ожидала, что снова встретится с тем медиком так скоро, однако удивления не чувствовала – она приходила сюда редко и не знала, у кого какие привычки. Менять свои планы из-за не слишком дружелюбного спасителя она тоже не собиралась.
– Я вас не преследую, – объявила она, подходя к перилам. – Так совпало. Грушевый пирог хотите?
Медик резко обернулся к ней, вот он как раз был изумлен, да и понятно, почему! Языком по умолчанию на «Хангане» был английский, правила такие. И днем Катя общалась со своим спасителем, как положено, а теперь обратилась на русском. После недолгой паузы он ответил на том же языке:
– Как вы поняли?
– По акценту.
– У вас акцента нет.
– Опыт общения побольше, – пожала плечами Катя. – Пирог будете или нет? Считайте это подношением за мою жизнь.
– Давайте, что уж там… Хотя вы как-то низко свою жизнь оценили.
– Это чертовски вкусный пирог.
Поделиться ужином Кате было не жалко – ей досталось многовато. Ну а то, что медик принял подношение и не ушел, давало повод для разговора. Теперь уже она оказалась на месте Джессики: она была той стороной, которая никак не может замолчать. Только вот интересовали Катю не сплетни, а куда более практичные вопросы.
Нельзя сказать, что она заразилась от Бердов волнением, и все же неприятный осадок после того разговора остался, просто Катя заметила его не сразу.
  
– Меня Катя зовут, – представилась она. – А вы?..
– Пётр Ува́ров.
– Врач ведь, да?
– Не буду даже спрашивать, как вы догадались.
Иронично, но без язвительности… Сойдет.
– Это хорошо, что врач, – оценила Катя. – Наверняка общаетесь с охраной? К ним подойти страшно, проще уж кабана поцеловать, но, может, вы знаете…
– Ожидаете, что я буду сдавать секретную информацию за грушевый пирог?