Невезучая В Любви (ЛП)

Тропа становилась круче, и они вошли в ритм – дыхание, шаг, дыхание, шаг. У Тэйлор горели ноги, но она упрямо молчала. Если Райан и заметил, то не подал виду, хотя в какой-то момент протянул руку и придержал её за локоть, когда ботинок скользнул по льду. От прикосновения по коже пробежал разряд, и она отдёрнула руку, пробормотав слова благодарности.
К тому времени как они преодолели последний подъем, ноги Тейлор гудели, но она держала темп, не желая давать Райану повода поглумиться над её одышкой. Он же даже не вспотел, что было одновременно и обидно, и несправедливо.
  
Деревья внезапно расступились, и вот она – её смотровая площадка. Долина раскинулась внизу широкой бесконечностью: полоски серебристой воды петляли между голыми деревьями, горизонт тонул в слоях синего и серого. Даже в феврале это место казалось вечным, будто горы затаили дыхание.
Тейлор замедлила шаг, и в груди защемило вовсе не от долгого подъёма. Она всегда приходила сюда, когда нуждалась в тишине. Это было её место, где можно было дышать и писать, когда мир становился слишком тяжёлым. А теперь она делила его – не со своим поклонником, а с Райаном.
— Ну что ж, — сказал Райан, оглядывая окрестности, — посмотрим, что твой загадочный мужчина оставил на этот раз.
Тейлор подошла к старой деревянной скамье. Пальцы дрожали, когда она потянулась под сиденье, наполовину ожидая, что там ничего нет. Но подсказка была там: записка, аккуратно приклеенная скотчем, и привязанный к ней бечёвкой маленький бархатный мешочек.
Сердце подпрыгнуло. Она отклеила находку, села на скамью и развернула бумагу.
Тейлор развязала мешочек. Внутри лежал гладкий речной камень, отполированный до блеска, с выгравированной на нём крошечной звёздочкой. Она провела большим пальцем по вырезанным линиям, и к горлу подступил комок.
— Это идеальный камень для «блинчиков», — сказала она. — Я всегда жаловалась, что не могу найти подходящий, а Эмма говорила, что я просто не умею проигрывать, потому что не могу забросить камень так же далеко, как вы с ней, — Тейлор тихонько хмыкнула.
— А что это за звезда? — спросил Райан.
— Полярная звезда. Помнишь, я вечно говорила о «верном направлении» и спорила, что твой дурацкий компас сломан?
— Ты вечно тут терялась и всё валила на этот компас, — Райан усмехнулся.
Он протянул руку, и она отдала ему камень. Райан повертел его, разглядывая. Потом острым, оценивающим взглядом обвёл линию деревьев.
— Ты чего? — Тэйлор нахмурилась.
— Жду, когда он соизволит явиться, — отрезал Райан. — И вообще, кто дарит девушке булыжник?
— Ты портишь мне такой прекрасный момент, — она моргнула.
Его взгляд скользил по теням, плечи были напряжены.
— Если он так хорошо знает твои привычки, он может наблюдать. И если он достаточно умён, чтобы спланировать этот квест, значит, у него хватит мозгов держаться на расстоянии, пока он не увидит твою реакцию.
— Я почти уверена, что он не прячется за деревом с биноклем, — Тейлор рассмеялась, но смех вышел немного нервным.
— Ты этого не знаешь, — Райан взглянул на неё с абсолютно серьёзным лицом.
— А я-то думала, ты позволишь мне насладиться моментом, не превращая всё в уголовное расследование, — она вздохнула, убирая камень в карман.
— Бережёного бог бережёт, — сказал он, присаживаясь рядом. Он встретился с ней взглядом, и в его глазах наконец мелькнула тень иронии. — Ну, похоже, я распугал всех сталкеров. Думаю, теперь можно и пообедать.
— Пообедать? — Губы Тейлор дрогнули.
Райан скинул рюкзак, вытащил сложенный плед, завёрнутые в фольгу сэндвичи и термос.
— А ты думала, я потащу тебя сюда голодной?
— Ты невероятен. Ты меня сюда не тащил. Это я тебя притащила, — она смотрела на него, не зная, то ли смеяться, то ли возмущаться.
— И посмотри, кто из нас оказался подготовлен, — сказал он, раскладывая еду.
Тейлор покачала головой, но, когда он протянул ей тёплый свёрток из фольги, она его взяла. Хрустящий хлеб, расплавленный сыр – простая еда, которая после подъёма казалась божественной.
Какое-то время они ели молча, глядя на долину. Ветер трепал её волосы. Райан налил горячий шоколад из термоса и передал ей дымящуюся чашку.
— Помнишь, как Эмма притворялась, что сбежит в эти горы? — наконец сказала Тейлор, и её голос зазвучал легче. — Она собрала сумку с печеньем Pop-Tarts и комиксами и дошла аж до вашего палисадника.
Райан рассмеялся — низким грудным смехом.
— Ей было семь. Она думала, что сможет выжить на сахаре и Человеке-пауке.
— И ведь она бы попыталась, — улыбнулась Тейлор.
— Ты тогда ходила за ней хвостом, — он откинулся на спинку скамьи, вытянув свои длинные ноги.
— Она моя лучшая подруга, — ответила Тейлор.
— А ты – её, — тихо произнёс Райан.
Тейлор взглянула на него, поражённая теплотой в его голосе. На мгновение никто из них не отвёл глаз. Затем Райан откашлялся, разрушая чары.
— Помнишь, как ты притащила сюда блокнот и не давала никому из нас его читать? — спросил он.
— Мне было двенадцать, — её щёки вспыхнули.
— Ты смотрела на меня так, будто я выпытываю гостайну.
— Этот блокнот до сих пор у меня. Он ужасен, — Тейлор рассмеялась, качая головой.
— Спорим, что нет, — сказал Райан, прихлёбывая шоколад. — Что там было?
В животе всё перевернулось. Она до сих пор помнила ту обложку: розовую, в блёстках, с поломанной спиралью. Страницы, исписанные сердечками и напыщенными диалогами. История, которая была наполовину фантазией, наполовину списком несбыточных желаний. История о девушке, которую покорил парень, очень похожий на него.
Ни за что. Он никогда не должен узнать.
— Просто рассказы. Ничего особенного, — Тейлор заставила себя пожать плечами.
— Да ладно тебе, — он прищурился с усмешкой. — Ты опять увиливаешь. Если бы там было ничего особенного, ты бы не вела себя так, будто я запрашиваю коды от ядерных ракет.
Жар пополз вверх по шее.
— Может, я писала про единорогов.
— Про единорогов, значит? — его улыбка стала шире. — Это объясняет тот испепеляющий взгляд, когда я пытался подсмотреть. Ты охраняла государственные секреты о радужных лошадках.
— Именно, — она вздёрнула подбородок, вызывая его на спор.
— Ты всегда была склонна к драматизму, — Райан хмыкнул, качая головой.
Тейлор выдавила смешок, хотя пульс всё ещё частил. Драматизм был куда безопаснее правды. Если бы он когда-нибудь узнал, что она исписала десятки страниц, мечтая о нем – о Райане Картере, который был старше, недосягаем и до безумия хорош собой, – она бы не пережила этого позора.
— Когда-нибудь ты мне расскажешь, — он откинулся на скамью, всё ещё ухмыляясь.
— Даже не надейся, — пробормотала она, делая очередной глоток.
Но даже когда она попыталась сменить тему, камень со звездой в её кармане казался тяжелее – словно он знал, что она лжёт.
Райан проснулся ещё до рассвета. Он лежал и пялился в потолок съёмной квартиры, слушая, как старый радиатор лязгает и шипит, словно споря сам с собой. Он надеялся, что усталость наконец возьмёт своё, но мысли не давали покоя. Они по кругу возвращались к вчерашнему дню.
Дело было не в походе. И не в виде, хотя панорама гор и бледное зимнее небо выглядели как на открытке. Нет, не спать его заставляла Тейлор.
  
Её растрёпанные на ветру волосы, раскрасневшиеся от подъёма щёки и глаза, сиявшие, когда она вертела в руках этот камешек, будто величайшее сокровище.
Она сжимала его так, словно ей вручили корону, а не обычный гладкий камень. И это выражение её лица… оно ударило Райана куда-то под дых, лишив равновесия.
Он с тихим стоном провёл ладонью по лицу. Вот именно поэтому он так долго не возвращался. Её всегда было «слишком много» – слишком упрямая, слишком умная, слишком уверенная в том, чего хочет, даже в детстве. А сейчас? Сейчас она уже не ребёнок. Теперь она женщина с таким смехом, от которого у него до сих пор почва уходит из-под ног, и с улыбкой, которую она пытается скрыть, когда думает, что на неё никто не смотрит.