Башни Латераны 5 (СИ)
Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то пошло не так. Что-то он сделал неправильно — слово, жест, взгляд. Но что именно?
— В монастырь Святой Агаты, — ответил он, стараясь держать голос ровным. — Везём больных родственников. Лихорадка, знаете ли. Очень заразная.
— Лихорадка, — повторил Ладани. Он чуть подался вперёд в седле, и Лео заметил, как его рука легла на эфес сабли. Не угрожающе — просто легла. Привычка. — А скажите мне, благородный виконт… вы себе случайно седло не натерли?
— Простите?
— Я спрашиваю, — Ладани улыбнулся шире, показав белые зубы, — давно ли вы верхом ездите? Потому что сидите вы… странно.
Кто-то из всадников за его спиной хмыкнул. Молодчик не сказал «как корова в седле держитесь», но все было понятно. И ведь Лео на самом деле ездил неплохо… как для сына плотника. Однако увиденный им книксен Кристины дал ему понять, что выдавать себя за аристократа — бесполезно. Это получится только если рядом с тобой те, кто аристократов толком и не видел. Получается, что Хельга всегда знала, что он — не из их числа? Он сглотнул. Чертова лошадь… интересно он успеет спешиться? А даже если успеет — они на тракте, спрятаться некуда, до леса бежать и бежать, а на равнине какой бы ты ни был — легкая кавалерия если не стопчет, то из луков расстреляет…
Лео краем глаза видел, как они перестраиваются — медленно, незаметно, но перестраиваются. Двое отъехали чуть в сторону, отрезая путь назад. Ещё двое подались вперёд, к телегам.
— Мой муж получил травму в детстве, — голос Кристины был спокоен, почти скучающ. — Упал с лошади, повредил спину. С тех пор ездит… не так ловко, как хотелось бы. Это семейная тайна, корнет. Я была бы признательна, если бы вы не распространялись.
Ладани перевёл взгляд на неё. Медленно, оценивающе.
— Семейная тайна, — повторил он. — Конечно, дейна. Конечно.
Он не поверил. Лео видел это в его глазах — весёлых, цепких, опасных. Мальчишка-корнет был не так прост, как казался. Или, может быть, именно такими и становятся те, кто выживает в «Алых Клинках» достаточно долго, чтобы получить чёрные перья на кивер.
— Телеги, — сказал Ладани, не отрывая взгляда от Кристины. — Янош, Петер — проверьте телеги.
Двое всадников спешились. Лео слышал, как скрипнула кожа сёдел, как звякнули сабли о стремена. Шаги по пыльной дороге — неторопливые, уверенные.
— Это возмутительно! — Кристина вскинула подбородок. — Мы — благородные путешественники, а не какие-то бродяги! Я буду жаловаться…
— Кому? — Ладани рассмеялся. — Арнульфу? Боюсь, он сейчас несколько занят, дейна. Бежит в сторону Вальденхайма, если наши разведчики не врут. А может, уже и не бежит… — он подмигнул ей. — Война, знаете ли. Всякое случается.
Шаги приближались к телеге. Лео видел, как Лудо напрягся, как его рука дёрнулась к поясу — туда, где раньше висел меч, а теперь ничего не было. Йохан стоял неподвижно, бледный, с расширенными глазами.
— Эй, тут парусина какая-то… — голос одного из всадников.
— Так сдёрни её, — откликнулся Ладани, не оборачиваясь. Он смотрел на Лео. Смотрел и улыбался.
Время замедлилось. Лео чувствовал, как бьётся сердце — гулко, тяжело. Чувствовал вес ножа на поясе — маленького, незаметного, бесполезного против десятка сабель. Чувствовал, как Кристина рядом с ним едва заметно шевельнула пальцами — пережжённые каналы или нет, но она готовилась к бою.
Который они не могли выиграть.
Парусина зашуршала. Сейчас они увидят Мартена. Увидят парнишку со сломанными ногами. Увидят обожжённую магессу в бинтах. И тогда…
— Ференц!
Голос раздался сзади, со стороны поворота дороги. Громкий, командный, с хрипотцой человека, который слишком много курит или слишком много кричит.
Ладани обернулся. Лео тоже посмотрел — и увидел ещё пятерых всадников, выезжающих из-за поворота. Впереди — человек постарше, лет тридцати пяти, может сорока. Такой же алый доломан, но без щегольства — потёртый, выцветший на солнце. Лицо обветренное, жёсткое, с глубокими морщинами вокруг глаз. Шрам на левой щеке — старый, розовый. И никаких колец на пальцах.
— Лейтенант! — Ладани вытянулся в седле. — Мы тут проверяем…
— Я вижу, что вы тут проверяете, — офицер подъехал ближе, окинул взглядом телеги, всадников, Кристину. Потом его взгляд остановился на Лео.
И задержался.
Лео почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он знал это лицо. Рудольф фон Кестен. Тот самый, что ходил с ними в рейд, тогда он был уже лейтенантом, в ту самую злополучную вылазку…
— О! Никак сам мальчик Штилл! — улыбнулся Рудольф: — сто лет тебя не видал! С того самого времени как… — его лицо потемнело, и он махнул рукой: — ну ты помнишь…
— Рудольф… — вздохнул Лео. Отрицать очевидное он не мог. — И я тебя тоже давно не видел… что с Максимилианом и Густавом стало?
— Разобрались. — пожимает плечами Рудольф: — мы же не со зла в тот раз, сами ошиблись. Правда Максу руку покалечили пока допрашивали, он из кавалерии ушел, а Густав служит, таки как он еще поискать. Правда Мессер пока из города уходил троих из королевской Тайной Канцелярии порезал, так что… а ты как? Возмужал я смотрю. — его взгляд скользит по Лео, потом — по сидящей рядом в седле Кристине: — и еще как! Какую кралю себе оторвал! Как насчет выпить? Тут неподалеку есть кабак, мои парни хозяина — вот только что на дереве повесили, заедем?
— Да я тороплюсь. У меня больные в телеге… и раненые. Жахнули маги Арнульфа при отступлении, вот и…
— Командир! — встревает молодчик: — это лазутчики! Этот вот совсем не тот, за кого себя выдает! Он…
— Заткнись, Ференц. — бросает Рудольф: — это Лео Штилл, городской парнишка, мы с ним плечом к плечу при осаде Вардосы воевали против крыс Арнульфа, стояли на стенах когда жрать в городе было нечего уже. Он оруженосцем был у Паладина Южного Ордена, как она раскидывала в сторону штурмовиков Узурпатора — любо-дорого! Это — мой боевой товарищ, понял⁈
— Но…
— А знаешь что? — прищуривается Рудольф: — давай-ка мы тебя и твой обоз проводим? Под защитой всяко лучше будет. Заодно поговорим о старых временах… помнишь, как мы в тот раз нажрались как свиньи а Мессер с дочкой торговца на втором этаже развлекался? Это когда он в окно от него выпрыгнул и…
— Это в любой день недели… — ворчит Лео: — извини, но ты лучше уточни. А то что ты описываешь… это же обычный вторник для Мессера.
— Ну вот! — закатывает глаза Рудольф: — ты все на него злишься что он твоего магистра бросил, эту как ее? Эвелин?
— Элеонору. И это она его бросила!
— Да какая разница… так что — в кабак заедем?
Глава 7
Глава 7
Монастырь Святой Агаты показался из-за холма, когда солнце уже перевалило за полдень. Серые каменные стены, потемневшие от времени и дождей, приземистая колокольня с позеленевшим медным куполом, красные черепичные крыши, выглядывающие из-за ограды. Вокруг — яблоневые сады, уже отцветшие, и аккуратно расчерченные грядки монастырского огорода, на которых копошились согбенные фигуры в серых рясах.
Место выглядело мирным, почти сонным — словно война, гремевшая в нескольких милях отсюда, обходила его стороной. Над воротами Лео разглядел каменный барельеф: женщина с чашей в руках, склонившаяся над лежащим человеком. Святая Агата, покровительница целителей и страждущих. Лео никогда не был особенно набожным, но сейчас, глядя на эти стены, почувствовал что-то похожее на облегчение.
— Вот и приехали, — сказал он, натягивая поводья.
Рудольф, ехавший рядом, окинул монастырь оценивающим взглядом — так, как солдат оценивает любое строение: можно ли оборонять, можно ли взять штурмом, есть ли чем поживиться.
— Агатинцы, — хмыкнул он. — Знаю я этих святош. Хорошие костоправы, ничего не скажу. Моему Петеру в прошлом году ногу спасли, когда лошадь его приложила. — он почесал шрам на щеке. — Ладно, давай своих калек сгружай. А потом — в кабак. Тут в трёх милях есть «Хромой Гусь», пиво там на вкус как лошадиная моча, но дык… — он пожал плечами: — ужасы войны, чего поделать.