Мистер Июль (ЛП)

— Мило.
— Это слово странно звучит из твоих уст.
Он усмехается.
— Почему?
— Суровые мужчины, которые выглядят так, будто могут разорвать тебя пополам, обычно не произносят таких слов, как «мило»...
— Красивые девушки с розовыми волосами обычно не говорят о большом злодее, бойце ММА, который «разрывает их пополам». — Он хитро улыбается, с его губ слетает сексуальный подтекст.
  
— Боже мой, я не так это сказала. — Я чувствую, как горят мои щеки. — Я имела в виду, голыми руками.
— Просто замолчи, Пинки, ты и так уже по уши в дерьме.
О Боже милостивый.
— Ну и кто теперь говорит неуместную чушь, а? — Я хихикаю.
Он смеется, долго и громко. — Знаешь, Рэмси, я давно так не смеялся.
— Неважно. Ты всегда смеешься и улыбаешься.
Он качает головой.
— Это только когда я с тобой.
Я краснею.
— Серьезно, спроси любого, я обычно хмурюсь. Если так пойдет и дальше, это плохо скажется на моей репутации — люди начнут просить у меня фотографии и всякую хрень подписывать, если я не буду осторожен.
— Тебя никогда не просят? — Спрашиваю я, благодарная за небольшое изменение темы разговора. Я не совсем понимала, что сказать, когда он был таким милым.
Он пожимает плечами.
— Не-а, не многим хватает смелости… Я горжусь тем, что я неприступный.
Конечно, он может выглядеть крепким орешком, но я никогда не чувствовала к нему ничего, кроме радушия.
Я оглядываюсь и вижу, как молодой парень за соседним столиком поднимает телефон, чтобы сфотографировать Хадсона, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания. Я уклоняюсь в сторону.
С меня хватит этого дерьма с моим отцом на всю жизнь.
В отличие от Хадсона, мой отец ценил свою открытость, и мое детство страдало из-за этого.
Нам приходилось останавливаться и разговаривать с каждым фанатом — с каждым бойцом. Мы отправлялись на семейные праздники, которые состояли из посещения местных спортивных залов и набора бойцов.
Хотя я согласна, что в том, как мой отец находил время для всех, есть что-то благородное, было бы здорово, если бы он хоть раз нашел время и для меня.
Джастину, очевидно, это нравилось — иметь такого отца, как у нас, было заветной мечтой для начинающего бойца.
— Ты не очень близок со своими родителями? — Спрашиваю я его.
Он качает головой. — Они не одобряют мой выбор профессии.
Я хватаюсь за грудь в притворном возмущении. — Какой матери не понравится видеть, как ее ребенка избивает до полусмерти другой мужчина?
Он усмехается. — Если я все делаю правильно, то я тот, кто наносит удар.
Он делает все правильно. Я в этом уверена.
— Я не ожидал, что они будут в первых рядах на каждом бою, но я думал, что они будут поддерживать меня, а не отрекаться от меня.
В его глазах боль, которую, готова поспорить, он редко показывает.
— Ты с ними вообще не разговариваешь?
— Моя мама присылает открытки на Рождество и на мой день рождения.
Я тянусь через стол и, недолго думая, беру его за руку.
— Это действительно дерьмово, чемпион.
Он пожимает плечами, переплетая свои пальцы с моими.
— Такова жизнь.
— А что насчет твоего брата? Вы часто с ним видитесь?
— Немного, — отвечает он, не отрывая взгляда от наших переплетенных рук. — Он мой бухгалтер. Я думаю, он стал немного более понимающим, поскольку видит баланс моего банковского счета — не то, чтобы я делал это ради денег.
— Готова поспорить, что деньги не помешают.
Он улыбается, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.
— Конечно, нет.
Официантка возвращается с нашими напитками, и я неохотно выдергиваю свою руку из его.
Она принимает наш заказ и снова исчезает.
— А как насчет тебя? Дружишь со своими стариками?
Я качаю головой, делая глоток своего шоколадно-молочного коктейля.
— Не совсем. Если ты не боец, то в глазах моего отца ты просто не существуешь. А если ты не существуешь в его глазах, то моя мать тоже тебя не видит.
Он хмурится.
— Это полный пиздец.
— Такова жизнь, — повторяю я его слова в ответ. — Не то, чтобы они были ужасны по отношению ко мне или что-то в этом роде. У меня было все, что мне было нужно. Они купили мне машину, когда мне исполнилось шестнадцать, они оплатили обучение в колледже… Не знаю, наверное, я просто упустила от них что-то настоящее.
— Я часто его вижу — твоего отца.
— Держу пари, он любит тебя, — говорю я, закатывая глаза.
Он подмигивает мне.
— Он так глубоко в моей заднице, что это почти смущает.
Из меня вырывается смех.
— Боже мой, я не могу поверить, что ты только что это сказал.
Он усмехается.
— Это правда. Он такой со всеми профессионалами, которые там тренируются.
— У него было разбито сердце, когда Джастин получил травму и больше не мог драться. Он планировал, что Джастин станет настоящим чемпионом. Может быть, он переживает через тебя, чтобы заполнить ту пустоту, которую оставили его разочаровавшие дети.
Улыбка сползает с его губ, и он сурово смотрит на меня.
— Ты никогда не смогла бы разочаровать меня, Рэмси, даже если бы попытался.
Нервный смешок срывается с моих губ, когда я пытаюсь отмахнуться от его замечания, но он не поддается.
— Ты умная, веселая и красивая. Не позволяй своему отцу, который ведет себя как мудак, заставить тебя поверить в обратное.
— Хорошо, — шепчу я.
Он поднимает брови, глядя на меня.
— Хорошо, — говорю я громче.
— Хорошо, — повторяет он.
  
Глава 11
 
Хадсон
— Моя сестра уже привела тебя в порядок или как? — Спрашивает Джастин, когда я захожу в спортзал.
— Почти как новенький. — Киваю я.
Честно говоря, я уже чувствую себя как новенький, но я могу держаться за эти травмы изо всех сил, а могу и не держаться, чтобы оправдать посещение ее дома каждые пару дней, как это было последние несколько недель.
Она назначает мне встречу в конце своего рабочего дня, и после этого мы проводим время вместе.
Иногда с нами бывает Джулиет, иногда Джастин тоже, но чаще всего мы остаемся одни, и это самое яркое событие моей недели.
В начале недели мы даже вместе сходили в тренажерный зал на тренировку, чтобы она могла проверить мою форму и сделать со мной несколько упражнений на растяжку.
Как только я пришел туда, я поняла, что совершил серьезную ошибку. Она занимается в самых крошечных шортах и укороченном топе. Все ее тело было прямо перед моими глазами, и я не мог отвести от него глаз. Особенно от ее чертовски сексуальной попки, которая слишком хорошо смотрелась в этих шортах.
— Ты готов вернуться к легкому спаррингу? — Спрашивает Джастин, и в его глазах светится возбуждение.
— Подожди еще несколько дней, пока Рэмси не даст мне добро.
— Она с тобой нянчится, — ворчит он. — На мой взгляд, ты выглядишь прекрасно.
— У нее есть ученая степень. — Я скрещиваю руки на груди и бросаю на него самодовольный взгляд.
Он бормочет что-то еще себе под нос.
— Значит, ты тренируешься с отягощениями, а то выглядишь слабым.
— Отвали, — огрызаюсь я. — Я все еще могу надрать тебе задницу, и ты это знаешь.
Он ухмыляется. — Тогда держи свои деньги при себе, большая шишка.
— Я не дурак, я знаю, когда меня травят, говнюк.
Он усмехается.
— Ты проводишь слишком много времени с Рэмси, ты начинаешь говорить как она.
Это вызывает у меня смех.
Джастин не в восторге от того, что мы с Рэмси проводим время вместе. Прошло около месяца с тех пор, как мы встретились, и, между нами, ничего не произошло — с той ночи у меня дома.
  
Я полагаю, он думает, что все в порядке.
Очевидно, в последнее время он не заглядывал в мои мысли. Я был бы мертв, если бы он это сделал.
Я страстно желаю ее.