Мистер Июль (ЛП)

Большую часть времени за рулем этой машины я чувствую себя ничтожеством, но она быстрая, и на нее уходит часть денег, которые я зарабатываю на своих боях. Я зарабатываю больше, чем могу потратить, не живя при этом как полный придурок, поэтому смехотворно дорогая машина показалась мне приемлемой покупкой.
— На кой черт она тебе нужна? — спрашивает он.
— Чувак. Остынь. Она мой долбаный физиотерапевт, помнишь? Я опаздываю на нашу встречу, так что мне нужно ей позвонить.
  
Он морщится.
— Извини, чувак, это, блядь из-за Расти — он все утро твердил мне о Рэмси, и я на взводе.
Я киваю и чувствую себя полным придурком. Это я проверяю границы дозволенного, а не Расти — ну, насколько мне известно, нет.
— Я присмотрю за ним.
Он хватает свой телефон и листает.
— Спасибо, братан. — Он называет ее номер, и я вбиваю цифры в свой список контактов.
— Мне нужно поторопиться, Джей, поговорим завтра.
— Передай от меня привет Рэм-Рэм, — кричит он, когда я захлопываю дверцу.
Я пытаюсь добежать до своей машины, но нога все еще ноет.
Ненавижу, когда меня травмируют. Обычно мое тело работает как хорошо смазанный механизм, и примерно через неделю после тяжелой борьбы я схожу с ума.
Я завожу двигатель, и он с урчанием оживает. Я выезжаю с парковки у спортзала и направляюсь вниз по улице к Рэмси, набирая номер на автомобильной системе Bluetooth.
Телефон звонит и звонит, и я уже собираюсь повесить трубку, когда ее хриплый голос отвечает:
— Алло?
Один только звук ее голоса связывает меня в узел.
— Привет? — повторяет она.
— Рэмси, привет, это Хадсон.
— О, привет, чемпион. — Я слышу улыбку в ее голосе.
Я не могу точно определить момент, когда она начала называть меня чемпионом, но мне это нравится.
— Я задержался в тренажерном зале, мне очень жаль, я все еще в десяти минутах от тебя… ты хочешь перебронировать меня?
— Не беспокойся, ты мой последний клиент на сегодня, так что не торопись.
— Ты слишком добра ко мне.
— Особые привилегии, помнишь? — Она слегка смеется.
— Скоро увидимся.
— Осторожнее за рулем, — отвечает она мягким голосом.
Я нажимаю на кнопку отбоя и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце.
Просто в Рэмси Эштон есть что-то такое, что превращает меня в полную развалину.
  
Глава 10
 
Рэмси
Он морщится, когда спускает ноги с кровати.
Сегодня я затронула его больные места — я знаю, что он справится с этим, и ему нужно вернуться к тренировкам, так что чем скорее мы приведем его мышцы в рабочее состояние, тем лучше.
— Что ты собираешься делать сегодня вечером? — Спрашиваю я, пока он надевает рубашку.
Я научилась отводить взгляд, когда он это делает — так лучше для моего самообладания.
— Никаких грандиозных планов. Может, поиграю в видеоигры.
— Потрясающая ночка, — шучу я.
Он усмехается.
— А как же тогда ты? Какие у тебя большие, захватывающие планы?
— Покупка продуктов. — Я морщу нос и оборачиваюсь. К счастью, он уже полностью одет.
Его смех становится громче.
— И ты издеваешься надо мной?
Я приподнимаю плечо и ухмыляюсь.
— Я умираю с голоду, а в этом доме нет еды. Джулиет заядлая прожигательница жизни и ушла на ужин к своей маме.
Он замолкает на несколько секунд.
— Тогда пойдем со мной поужинаем.
Это не вопрос.
— Поужинаем? С тобой? — Я нервно покусываю нижнюю губу.
Я знаю, мы договорились быть друзьями, а друзья ходят куда-нибудь поужинать, но это очень похоже на свидание.
— Да, — говорит он, и его темные глаза прожигают мои.
Он не вдается в дальнейшие подробности. Он не заверяет меня, что это не свидание.… он просто смотрит и ждет, когда я скажу «да», потому что, думаю, мы оба уже знаем, что я соглашусь.
Я наблюдаю за тем, как он смотрит на меня, и моя решимость слабеет с каждой секундой.
— Итак... куда ты меня ведешь?
***
— Ты ведь любишь суши, верно?
— Есть люди, которые не любят суши?
Он ухмыляется.
— В мире есть больные люди, Пинки, я не знаю, что тебе сказать.
Широкая, искренняя улыбка расплывается на моем лице. Мне слишком нравится проводить время с этим человеком.
Я уже чувствую, что это закончится разбитым сердцем, по крайней мере, для меня.
— Это лучшие суши в городе.
Мне следовало бы это знать. В конце концов, это мой родной город, но, поскольку я не проводила здесь много времени последние несколько лет, сейчас здесь все по-другому, чем было, когда я уезжала.
Здесь так много изменилось.
Строительство спортзала для единоборств мирового класса — одна из главных заслуг моего отца.
Когда я училась в старшей школе, здесь никогда не было столько сексуальных драчунов. Если бы они были, я бы, наверное, вляпалась в кучу неприятностей.
Он придерживает для меня стеклянную дверь и указывает в направлении свободной кабинки в дальнем конце зала.
На нас оборачиваются, когда мы проходим мимо, но Хадсон, кажется, этого не замечает. Никто к нам не подходит. На самом деле, никто даже не достает телефон, чтобы сфотографировать.
Либо новизна жизни в одном городе со спортсменом-суперзвездой уже прошла — в чем я сомневаюсь из-за количества перешептываний, — либо Хадсон действительно пугает людей.
Думаю, его не зря называют «Хоррор»
Он садится в одном конце кабинки, а я — в другом, так что мы сидим прямо напротив друг друга.
Его лицо быстро зажило — синяк под глазом превратился в едва заметный желтый синяк, а на челюсти осталось совсем немного фиолетового.
Он протягивает мне меню.
— Ты никогда здесь не была?
— Нет.
— Как долго тебя не было?
— Достаточно долго, чтобы парни из ММА захватили власть в городе, — отвечаю я с ухмылкой.
Он усмехается.
— Да, извини за это.
Я пожимаю плечами.
— Эй, по крайней мере, это должно быть полезно для бизнеса. Мне нужно привести в порядок кучу побитых тел. И это не твоя вина, а моего отца.
Он ухмыляется и заглядывает в меню.
— Как долго ты здесь живешь? — Спрашиваю я, не обращая ни малейшего внимания на то, что собираюсь есть.
Я все еще умираю с голоду, но мне так же хочется узнать о нем, как и поесть.
— Уже около четырех, может быть, четырех с половиной лет. Я познакомился с Джастином, когда пробыл здесь около полугода, и с тех пор мы близкие друзья.
— Откуда твоя семья?
Он откладывает меню и изучает меня.
— Это захолустный городок примерно в трех часах езды отсюда. Они все еще живут там — мои мама, папа и брат. Мы не очень близки.
— Это отстой.
Может, я и не очень близка со своими родителями, но, по крайней мере, у меня есть брат.
Он пожимает плечами.
— Что есть, то есть. На моей стороне много людей.
Я улыбаюсь.
— Я на твоей стороне, по крайней мере, гипотетически.
Он широко улыбается, демонстрируя свои идеально ровные белые зубы. — Ты не хочешь снова торчать на краю клетки?
Я содрогаюсь.
— Я пас. Почему они вообще называют это «клеткой»? Ты звучишь как животное.
— Тебе стоит открыть глаза, когда я буду драться в следующий раз, Пинки… Я и есть животное.
Дрожь пробегает по моей коже, оставляя за собой мурашки.
Он действительно страшный парень.
Затем появляется официантка, чтобы принять наш заказ на напитки, и когда она уходит, мрачный блеск в его глазах рассеивается.
— Ты ходила здесь в школу?
Я киваю.
— После окончания средней школы я уехала изучать физиотерапию.
— Так вот откуда ты знаешь Джулиет?
  
— Да, мы дружим с тех пор, как мне исполнилось восемь. Она училась на ветеринарную медсестру в другом колледже, но на втором курсе перевелась, чтобы быть поближе ко мне, в мой первый год — она на год старше меня.