Ревнивый коп (ЛП)

Я не могу обмануть свой разум, когда по венам течет чистая ярость.
Клара складывает руки на коленях и садится ровно, как струна, но что-то не так. Она старается выглядеть собранной и профессиональной, но я вижу, что она нервничает. Что этот подонок ей говорит, заставляя так себя чувствовать? И почему я до сих пор не вынес их входную дверь, чтобы выяснить это... и положить этому конец?
  
Одной этой мысли достаточно, чтобы я навалился плечом на дверь машины, возясь с ручкой, и наконец распахнул её. Я выскакиваю на дорогу так резко, в отчаянном порыве добраться до неё, что меня чуть не сбивает пролетающая мимо машина. Водитель жмет на клаксон и виляет в сторону, но я даже не смотрю в его сторону. Я жив, я дышу. Это всё, что важно, потому что я могу добраться до того, что важно для меня. До неё.
И я это делаю: взлетаю по бетонным ступеням к входной двери, распахиваю её и оцениваю обстановку. Клара сидит ко мне спиной, так что она меня не видит. Хорошо. Я не хочу, чтобы она меняла свое поведение только потому, что я здесь. И я не хочу сбивать её с толку, портить то, чего она пытается здесь добиться.
Или всё-таки хочу?
Что-то в этом парне меня просто бесит, мать его. С другой стороны, любой мужчина рядом с ней — это проблема для меня. Я бы нашел к чему придраться, даже если бы на нем не было хорошей одежды, если бы он не был ухожен и не считался привлекательным.
Одна мысль об этом бесит еще сильнее.
Я чувствую, как тело само тянет меня в сторону их стола, до которого не больше пяти метров.
Я тянусь к брошюре с фотографией счастливой парочки на обложке. Выглядят слащаво до тошноты, но не могу отрицать: я хотел бы, чтобы на их месте в таком же райском уголке были мы с Кларой. Мне нужно отвезти её на Мальдивы или еще куда-нибудь, где эти хижины прямо над водой. В какое-нибудь глухое, уединенное место, подальше от таких уродов, как этот тип, который задает ей слишком много вопросов.
— Значит, на данный момент у вас нет никаких обязательств, которые помешали бы вам отсутствовать дома по несколько дней подряд? — спрашивает он.
— Нет, — отвечает она уверенно, четко, явно не думая о том, что такое обязательство у неё есть. Я.
— Это немного... личный вопрос, — начинает он, наклоняясь вперед и понижая голос, при этом манерно изгибая кисть правой руки.
Он что, гей? Даже если так, моя Клара могла бы его переубедить. Вот насколько она совершенна. Да, возможно, я слишком стар, чтобы понимать многие вещи, и меня сейчас не интересуют споры о врожденном и приобретенном... потому что мой мозг не функционирует нормально... как и с того момента, когда я впервые её увидел.
Любой мужчина для меня — угроза, и я не отношусь к этому легкомысленно.
— У вас никого нет? — спрашивает он, и всё мое тело каменеет. Я сжимаю брошюру в руке так крепко, что она складывается вдвое; слышен звук того, как кончики моих пальцев скользят по глянцевому пластику. — Мы заметили, что у одиноких членов экипажа больше шансов остаться с нами надолго. Мы много инвестируем в обучение и не хотим, чтобы кто-то тосковал по дому или по своей половинке, а потом уволился через пару недель.
— Со мной такого не будет. Я... — её голос становится таким же дрожащим, как моя рука, которую к этому моменту уже сводит судорогой. — Я доведу дело до конца.
— Значит, у вас никого нет?
— У меня? Нет, — наконец выпаливает она, почти с коротким смешком, будто сам вопрос кажется ей забавным.
— Я могу вам чем-то помочь, сэр? — раздается голос у меня за спиной.
Я просто качаю головой, не оборачиваясь к женщине, задавшей вопрос. Уверен, она приятный человек, наверное, даже симпатичная... для других мужчин. В смысле, разве авиакомпании не так работают? Особенно с персоналом, работающим с клиентами, как этот хрен, задающий личные вопросы. Они нанимают самых привлекательных продавцов и делают их лицом бренда.
Что ж, этот парень стоит в самом конце очереди на то, чтобы Клара на него работала. По крайней мере, на мой взгляд. И я могу это устроить, если потребуется.
— У нас сейчас есть потрясающие туры в Канкун, предложение ограничено, — продолжает женщина сзади.
— Не. Интересует, — отрезаю я жестко и властно.
Тем временем интервьюер продолжает сыпать вопросами, хотя я не слышу ни слова. Я всё еще перевариваю тот факт, что Клара считает себя одинокой.
Она. Понятия. Не имеет.
Как не имеет понятия и этот интервьюер, когда тянется через стол и хлопает её по руке, истерически хохоча над чем-то, что она сказала.
Всё. С меня хватит. Я хочу оторвать этому ублюдку руку и засунуть её ему так глубоко в задницу, чтобы он до следующей недели срал собственными костяшками.
Но если я это сделаю, Клара испугается. У меня даже нет повода находиться здесь. Какое дело может быть у такого, как я, в офисе авиакомпании? Кто в наши дни не бронирует билеты онлайн? И почему я оказался здесь именно сейчас, одновременно с ней?
Я разворачиваюсь и вылетаю из здания, обхожу его сзади и захожу в ресторан, расположенный в том же торговом ряду.
И дергаю пожарную сигнализацию.
  
6
 
КЛАРА
Я выхожу из автобуса и направляюсь к входу в YMCA, всё еще переваривая то, что только что произошло на моем последнем собеседовании.
Странно, что интервьюер в авиакомпании пригласил меня потанцевать со своими друзьями. Довольно агрессивно для собеседования, но, полагаю, это значит, что я — главный кандидат на эту должность.
По крайней мере, была им, пока в самый неподходящий момент не сработала пожарная сигнализация.
Нас не пустили обратно в здание, так что мне пришлось мчаться на следующее интервью, которое начинается буквально через три минуты.
Зайдя внутрь, я нахожу человека, с которым должна беседовать.
Он высокий, смуглый, красавец, молод... и улыбается как волк, облизывающийся перед пиршеством. Похоже, сегодня я выбью два из двух. Я и не думала, что у меня есть шансы на место стюардессы. Не считаю себя дурнушкой, по крайней мере, когда накрашусь с утра, но до образа бортпроводницы явно не дотягиваю. Глядя на фото в журналах, я всегда думала, что те женщины — красавицы запредельного уровня.
А YMCA? Это больше в моем вкусе. Приятные люди, у которых, возможно, не хватает денег на крутой абонемент в зал и которые просто хотят немного размяться.
Я иду к стойке регистрации, приближаясь к высокому столу, за которым мужчина сидит, уткнувшись в какие-то бумаги.
— Привет. Я Клара. Я на собеседование.
Он не сразу обращает на меня внимание, но когда медленно поднимает голову, его глаза расширяются. Я замечаю, как его взгляд падает на мою грудь, затем возвращается к лицу; он переминается с ноги на ногу и выпрямляет спину.
— О. Точно, Клара. Что ж... я не ожидал... Впрочем, неважно. Сюда, пожалуйста, — говорит он, указывая рукой вглубь коридора.
Пока мы идем, я ловлю его отражение в стекле, отделяющем холл от бассейна. Его глаза прикованы к моему заду, и мне уже становится не по себе.
— Итак, расскажите о себе, — произносит он, когда мы заходим в зал для настольного тенниса и бильярда, где, кроме нас, никого нет.
— Я местная, и я...
— А что насчет вашего опыта работы спасателем? — перебивает он, плюхаясь на диван, пока я стою перед ним как дура. Места он мне не предлагает, так что я продолжаю стоять. Жду секунду, надеясь, что он поймет намек, но безрезультатно.
— На самом деле опыта у меня нет. Но я много плавала в детстве, в реке недалеко от дома. Это было моим единственным спасением, если можно так выразиться.
  
— В реке? — переспрашивает он с недоумением, и я понимаю, что только что выдала свой социальный статус, даже не стараясь.
— Браунс-Бенд, — отвечаю я, поджимая губы и стараясь не уточнять, с какой именно стороны реки, хотя одна не лучше другой.
— Разве там нет знаков, запрещающих купание? — Он выгибает бровь.
— Когда я была младше, их не было.