Ревнивый коп (ЛП)

— Не твое, блядь, дело.
— Давай не будем забывать, что час назад на тебя нацелился серийный убийца. Так что это моё дело. А теперь я спрошу еще раз. Кто...
— А я попрошу тебя убираться на хрен из моей квартиры, — перебивает она, не давая мне закончить. — Ты вторгся в частную собственность.
— Я опрашиваю свидетеля, который был на месте преступления, а это — улика. — Я трясу обрывком фото перед её лицом.
  
Она сокращает расстояние между нами и утыкается лицом мне в грудь. Наша разница в росте смехотворна, но ей явно не до шуток.
— Он не имеет никакого отношения ни к одному делу, над которым ты работаешь. А теперь вези меня в участок и опрашивай там или уходи. Советую выбрать второе, иначе я вызову полицию.
— Я и есть полиция, — хмыкаю я, глядя на неё сверху вниз с усмешкой. Она одновременно милая и чертовски горячая, когда злится.
— Настоящую полицию. А не тех, кого отстранили без содержания на неделю. — Не отводя от меня взгляда, она указывает на дверь за своей спиной. — Вон.
Видимо, до неё дошли слухи о моих мелких проблемах с шефом. Раз уж история с серийным убийцей попала в СМИ, уверен, репортеры уже осаждают участок и всех моих знакомых, выпытывая информацию о копе, который произвел арест: почему он там оказался, что делал... всё в таком духе.
И теперь они захотят узнать, почему я был отстранен.
Этот дерьмовый день становится всё хуже. И не из-за шквала вопросов и репортеров, с которыми мне предстоит столкнуться в ближайшем будущем, а из-за того, что в её жизни есть какой-то мужчина, которого она явно хочет скрыть от меня.
Я не потерплю секретов в том, что касается нас. И уж точно не потерплю другого мужика, маячащего где-то на горизонте. Я повидал достаточно случаев бытового насилия, где женщины заводили себе «друзей» вне брака. И, конечно, эти друзья со временем превращались в любовников... или в кого-то похуже.
Ей не нужны другие мужчины. Я дам ей всё, что она когда-либо желала, и даже больше. И не только материальные вещи — она получит внимание, уважение и столько детей, сколько сможет выносить.
Я глубоко вдыхаю и понимаю, что мой напор берет надо мной верх. Мне нужно, чтобы она хотела этого так же сильно, как и я.
— Ты меня еще увидишь, — предупреждаю я, щелчком отправляя половинку фотографии в полет; она кружится и падает на пол, как сбитый вертолет. — А вот его ты больше не увидишь.
— Ты понятия не имеешь, о чем несешь говоришь. А теперь. Пошел. Вон.
Прежде чем она успевает сказать хоть слово или бросить мне вслед очередное оскорбление, я выхожу за дверь, но на пороге оборачиваюсь: — После того как закроешься на все три замка, подставь стул под ручку. Так ты хотя бы что-то услышишь, если кто-то попытается войти. Это не бог весть что, но всё же.
И затем я исчезаю в коридоре, растворяясь в ночи.
  
4
 
КЛАРА
Звук мощной дрели вырывает меня из сна. Я медленно приоткрываю один глаз и тянусь за телефоном. Ровно восемь утра — будто тот, кто заварил всю эту кашу, просто ждал, когда стрелка доползет до верха, чтобы начать представление.
Я перекатываюсь на спину и в деталях вспоминаю сон, который только что прервался. Там был Калеб, и он на меня кричал. Самое странное... мне это понравилось. Он злился не из-за того, что я сделала, а из-за того, чего я не делала. Он вел себя как покровитель. Ему было не плевать. Он волновался. Он не просто хотел, чтобы я была в безопасности — он не собирался допускать иного варианта.
Жесткая любовь, если можно так выразиться. Для человека, о котором никогда никто не заботился, это значит очень много. Но это был всего лишь сон.
А вот стук в дверь — вполне реальный.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Ларри, — отвечает робкий голос.
— Дерьмо, — шепчу я. Это мой арендодатель. Нужно придумать, как сказать ему, что я могу задержаться с арендной платой. Я не готова к этому разговору, но раз уж я взрослая, лучше сообщить сейчас, чем тянуть. — Одну секунду! — добавляю я, вскакивая с кровати. Натягиваю одежду и наспех полощу рот остатками разбавленного ополаскивателя «Скоуп».
Я открываю дверь, но меня встречает не тот самоуверенный и назойливый тип, который, кажется, только и ждет, когда удача окончательно от меня отвернется, чтобы использовать это как рычаг для получения «оплаты» натурой. Это не тот человек, которого я ловила на разглядывании моего зада или который предлагал мне «пропустить по стаканчику» сразу после подписания договора.
Передо мной стоит мужчина с разбитой губой — она так распухла, что я удивляюсь, как он вообще смог только что заговорить.
— Ларри? С вами всё в порядке?
— Да, — выдавливает он, почти не шевеля лицом. Один глаз заплыл и стал темно-фиолетовым. Он заметно кренится в сторону, прижимая ладонь к ребрам. — Мне нужно снять твой отпечаток пальца.
— Отпечаток пальца? Зачем?
— Для биометрического замка на входной двери. Мне сказали, что обычного ключа недостаточно для безопасности.
— Какой двери? Кто вам это сказал?
— Новой, которую сейчас устанавливают. Мне сказал... консультант, который... рекомендовал её поставить.
— Вы наняли консультанта, чтобы он подтвердил, что входная дверь — рухлядь?
— Мне просто нужен твой отпечаток, — говорит он, протягивая какой-то электронный пульт, на котором высвечены номера всех квартир. Он нажимает на мой номер, и на экране появляется запрос приложить большой палец к панели.
— Я... я, возможно, не задержусь здесь надолго.
Его глаза округляются от недоумения, он морщит лоб.
— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я с подозрением.
— У вас оплачено за три месяца вперед. Зачем вам съезжать?
— Оплачено? — Я невольно отшатываюсь и опираюсь на дверной косяк, пытаясь расшифровать, что, черт возьми, происходит.
— Мне просто нужен отпечаток. Я не хочу больше неприятностей.
Может, дело в раннем часе, или в том, что я только что крепко спала, или в сумасшедшей ночи, что осталась позади. Как бы то ни было, у меня нет сил спорить. Я прикладываю палец к панели, и прибор считывает отпечаток.
— Спасибо. Теперь скажите, в какое время вам будет удобнее пустить рабочих, чтобы поставить новый замок и решетки на окно? Обещаю, решетки будут изящными. Вы не будете чувствовать себя как в тюремной камере.
Я гадаю: если я приму этот «дар», не окажусь ли я в золотой клетке? Кто всем этим заправляет и почему?
Я бы прямо сейчас позвонила Калебу и спросила, но у меня нет его номера. В участке его не будет, потому что он отстранен. К тому же я выставила его среди ночи — может, он вообще больше не захочет со мной разговаривать. Я была довольно резкой.
— О, и мы также установим новую дверь в вашу квартиру. Сделаем это одновременно с окном, чтобы меньше вас беспокоить. Сейчас можно?
Ларри прямо-таки горит желанием поскорее закончить, словно боится опоздать с отчетом. Словно он отчитывается перед тем, кто привел его в нынешнее плачевное состояние. Перед кем-то, кто может применить насилие в любой момент. Перед кем-то, в ком чувствуется власть, с которой лучше не шутить. Перед кем-то вроде Калеба.
— Давайте через двадцать минут. Мне нужно быстро принять душ и собраться, чтобы не мешать вашим людям работать.
— Отлично. Я передам бригаде. Будем ждать у вашей двери, когда освободитесь. — Его голос дрожит, а некоторые слова из-за распухшей губы трудно разобрать, но он явно воодушевлен тем, что этот односторонний диалог окончен. Будто ему не терпится сбросить эту задачу с плеч. И доложить о результатах.
  
— Спасибо.
— Это вам спасибо, что живете в «Ривервью Террас», — говорит он. — Мы очень ценим таких жильцов, как вы. Очень.
С этими словами он разворачивается и уходит. Я едва сдерживаю смех, вспоминая название дома. Ага, «Вид на реку» — это точно. Если залезть на крышу и посмотреть на стоки фармацевтического завода в конце улицы, образующие черно-зеленую жижу в стоячем водоеме — настоящий рай для вируса Западного Нила. А «терраса»? Забудьте. По-моему, ни в одной квартире её нет... кроме как у самого Ларри.