Ревнивый коп (ЛП)

Я пыталась помочь матери, честное слово. Удивительно, но некоторые мужчины, проходившие через «вертушку» нашего трейлерного парка, тоже пытались. Но она просто не из тех, кто думает на перспективу или что-то планирует. Она всегда предпочитала легкие деньги и аферы тому, чтобы засучить рукава, пойти работать и вкалывать, как все нормальные люди.
Поэтому я съехала в единственное место, которое было мне по карману. В то самое, где прямо сейчас в моей голове сражаются за первенство пять разных видов музыки. Кто слушает музыку так поздно в будний день?
  
Я не ждала условий как в «Четырех сезонах», но и к такому готова не была. Вот тебе и мысли о том, что я уже взрослая и готова к самостоятельной жизни. Таков был мой план, когда я сменила минималку за раскладку товаров в супермаркете на работу официанткой, надеясь, что чаевые помогут удвоить, а то и утроить мой месячный доход.
Поэтому я и согласилась носить эту слишком короткую юбку, хотя я вовсе не «такая» девушка. Технически, я вообще «никакая» в этом плане. Я даже никогда не целовалась с парнем, не говоря уже о том, чтобы позволить кому-то распускать руки.
И эта многолетняя серия — а точнее, каждый день моей жизни — осталась нетронутой и после сегодняшней смены.
Но впервые в жизни мне в голову пришла мысль её прервать.
В ту минуту, когда этот полицейский вошел в зал с таким видом, будто он здесь чертов хозяин, я чуть не потеряла голову. И, как оказалось, он действительно был там хозяином — по крайней мере, когда дело дошло до того, чтобы распознать угрозу.
Сначала я подумала, что он ведет себя как козел по отношению к другому клиенту, что он просто приревновал или разозлился — вероятно, из-за тяжелого дня на службе. Но меня всё равно тянуло к нему так, как никогда раньше не тянуло к мужчинам.
То, как полицейская форма облегала его мускулистое тело... Он был крупным, мощным, но не было похоже, что эти мышцы появились от уколов в задницу в раздевалке спортзала.
Он выглядел суровым, как человек, который работает руками, живет тем, что разбрасывает плохих парней, и не ждет пощады ни от кого. И боже, как лихо он разделался с тем уродом, когда подвернулся случай. Хотя я не думаю, что копы просто так нападают на людей без причины.
Но нельзя позволять похоти затуманивать рассудок. То, что он сделал, было как минимум безумием. По факту он устроил сцену, причем дважды, а потом избил клиента, из-за чего мне пришлось улепётывать оттуда... не заработав ни цента.
Я достаю свой бюджетный «смартфон» десятилетней давности и открываю местные новости. И верно — в главном сюжете красуется фото копа, который был сегодня в закусочной.
Калеб Картер.
— Калеб Картер, — тихо повторяю я себе под нос. Даже имя звучит сексуально.
Репортер продолжает рассказывать о том, как офицер случайно оказался в кафе и наткнулся на серийного убийцу, о котором ничего не было слышно полдесятилетия.
Показывают записи с камер видеонаблюдения, и там действительно я. Пусть это всего лишь экран дряхлого телефона, а не телевизор, всё равно сюрреалистично видеть саму себя на видео.
Я перематываю курсор назад и смотрю снова, и снова, и снова... поражаясь тому, как быстро коп среагировал и уложил этого хищника. Затем я досматриваю видео до конца, чтобы узнать всю историю.
Восхищение очень быстро сменяется тревогой. Мои брови ползут вверх, когда на экране мелькает список того, в чем обвиняли этого типа раньше. А потом показывают его жертв... и все они похожи на меня.
Я тяжело сглатываю и кладу телефон экраном вниз на пол. Уткнувшись лицом в колени, я делаю несколько глубоких вдохов, понимая, что, возможно, только что увернулась от огромной пули. Что, если бы он подстерег меня снаружи? Подождал бы, пока я закончу смену... или когда пойду выносить мусор... или просто выйду подышать воздухом?
Разве сегодняшняя ночь не могла закончиться совсем иначе?
Может, не сегодня, так завтра, или когда-нибудь в будущем. Тот мужчина был странноватым, но признаю — в нем было определенное обаяние. Не то чтобы я считала его привлекательным, но я бы его не испугалась... что и могло стать моим концом.
Я поднимаю голову и смотрю на стену перед собой. Мысли возвращаются к сегодняшней ночи, но не к тому парню, который превратился в овощ, а к тому, кто его в это состояние привел.
Офицер Калеб Картер.
Мне нужно найти его и поблагодарить. Вопрос только в том, как именно? Словами? Поцелуем? Приглашением на кофе, на который у меня нет денег?
Что-то подсказывает мне, что от кофе он бы не отказался, тем более что тот, который я ему принесла, он наверняка так и не выпил. То, как он смотрел на меня — будто изучал. Если уж на то пошло, он сам больше походил на сталкера или... серийного убийцу, чем тот настоящий преступник. Странно.
Так почему же я нахожу это таким... притягательным? Таким горячим? Таким... возбуждающим?
Просто потому, что он мужчина в форме, а не один из моих сверстников, которые одеваются как хипстеры или в спортивки, даже не пытаясь выглядеть как мужчины? Как мужчины, способные решать дела, как офицер Картер? Как... не побоюсь этого слова... Калеб?
Дыхание постепенно приходит в норму. Опершись рукой о стену, я поднимаюсь на ноги и делаю пару шагов к своей «кухне», которая состоит из крошечной раковины и одной конфорки.
Я наливаю стакан водопроводной воды и выпиваю залпом, стараясь не думать о Калебе. И терплю неудачу.
Я хочу выкинуть его из головы. Хочу убедить себя, что он не действует на меня так сильно. Может, это потому, что я никогда не видела отца, у меня никогда не было защитника, авторитета, настоящего мужчины в жизни. Может, именно это меня в нем и влечет. По крайней мере, именно это сказал бы мне Фрейд, Юнг или какой-нибудь другой психолог, на которого у меня нет денег и к которому я никогда в жизни не пошла бы.
Но зачем нужен психолог, чтобы объяснять то, что диктуется чувствами? Мне не нужно чужое мнение или подтверждение того, что меня тянет к суровому и решительному мужчине — сильному, властному, мускулистому. Он — всё, что мне было нужно в жизни, хотя я об этом и не знала.
Даже его работа и стабильная зарплата буквально кричат о надежности, которой мне всегда не хватало.
Но я молода и могу справиться сама. Мне не нужна помощь мужчины. И я её не хочу. К тому же, он наверняка женат, у него дети и собака. Такой парень в его возрасте не может быть один. Да и работа у него опасная, в чем я только что убедилась лично.
Но почему это меня так заводит?
Я ставлю стакан на столешницу и падаю на кровать, наслаждаясь приватностью своего угла — единственным преимуществом этой квартиры перед трейлером, к которому я привыкла. И как же мне хочется воспользоваться этой приватностью.
Моя рука скользит по колену, а затем выше, по бедру, задирая юбку. Я представляю, что это рука Калеба... представляю, что это...
Тук. Тук. Тук.
Дверь содрогается, петли дребезжат от ударов тяжелых кулаков. Отсутствие мебели в квартире и тонкая, как бумага, древесина двери создают гулкое эхо, от которого я в ужасе вскакиваю, выругавшись под нос.
Пружины моего провисшего матраса громко скрипят, выдавая гостю, что я дома. Совсем не то, что мне сейчас нужно... особенно учитывая, что серийный убийца, судя по всему, держал меня в прицеле еще полчаса назад.
— Клара. Я знаю, что ты там. Открывай. Это я, офицер Картер.
Он не уточняет, откуда или как я его знаю, потому что мы оба понимаем: этот голос я узнаю где угодно... хотя он даже не представился и почти ничего не сказал в кафе.
  
Я провожу руками по своей форме и делаю два шага к двери, жалея, что в ней нет глазка. Резко оборачиваюсь в поисках зеркала — его нет. Три широких шага, и я в ванной перед раковиной. Ничего.
Я кое-как поправляю волосы и возвращаюсь к двери.
— Клара. Я знаю, что ты там, — повторяет он. — Не заставляй меня повторяться. Это для твоего же блага.
Я замираю, гадая, правда ли это, или же это будут мои последние слова. Что-то подсказывает мне: этот парень может быть ничуть не менее опасен, чем тот, с кем он будто соревновался за мое внимание на работе.