Ревнивый коп (ЛП)

— Это не «неравнодушие», — бормочу я себе под нос, чувствуя, как мой член становится каменным.
— Что?
Я игнорирую вопрос, глядя, как этот придурок подкатывает к женщине в красном откровенном платье. Ярость заполняет меня, ноздри раздуваются, я чувствую, как слюна скапливается в углах рта.
— Ты в порядке, бро? — спрашивает Джексон.
— Сейчас буду. Ты займись девчонками, — начинаю я, переводя взгляд с пары в красном на Джексона, — но не той, что в красном. Ты её не касаешься. Понял?
  
— Понял.
— Хорошо. — Я снова смотрю на сцену перед нами. — Клиент на мне. — Еще мгновение тишины, пока ярость внутри полыхает как лесной пожар. — И Джексон.
— Да?
— Ты был слишком занят другими девчонками. Ты ничего не видел и не слышал. Ясно?
— Как скажешь. Я младший офицер. Рапорт на тебе. Я просто помогу, чем надо, и поеду домой.
— Правильный ответ. А теперь... погнали.
Я не включаю мигалки. Просто выхожу из машины в полной форме и марширую прямо к «Бьюику». Ублюдок так увлечен беседой со своей потенциальной пассией, что даже не замечает нашего приближения. Джексон прикрывает спину; он знает, что нужно просто ждать и дать мне разобраться по-своему.
— Я могу вам чем-то помочь, офицер? — спрашивает женщина в красном, как только я подхожу.
— О черт, — вскрикивает мужик, впервые замечая меня. Он тянется к ключу, чтобы дать по газам, но я быстрее. Я просовываю руку в открытое окно, хватаю его за предплечье и выворачиваю его; ключи падают из рук.
Я хватаю его за ворот рубашки и за его никчемную задницу, буквально вытаскивая его через окно.
— Дамы, — произносит Джексон. — Мы можем вам помочь. Не бегите. — Но они, конечно, делают именно это, как я и планировал. И Джексон тоже... он бросается в погоню за ними. Оставляя место действия без свидетелей.
Как только я вытаскиваю этот кусок дерьма из машины, первым делом впечатываю его физиономию в дверную стойку. Пару зубов вылетают прочь, один со звоном катится по асфальту у моих ног.
— Ты думал, у тебя есть шанс с тем, что принадлежит мне? С тем, что моё?
— Я... — начинает он, но я обрываю его, вскидывая предплечье и прижимая его к горлу, сдавливая так, что он начинает неистово кашлять. Я отпускаю его, разворачиваю к себе лицом и вжимаю спиной в его же машину. — Ну же, ответь, сучка.
Я достаю значок из нагрудного кармана, отстегиваю его и отбрасываю в сторону.
— Ни значков, ни пушек. Смотри, — я похлопываю себя по поясу. — Ничего.
К нам подбегают «подсадные» с других углов.
— Калеб, какого хрена ты творишь? Ему положена законная процедура.
Я просто качаю головой, ухмыляясь этому придурку и даже не глядя на коллег.
— Не-а... он заслуживает, чтобы ему надрали зад за то, что он пялился на мою женщину. А теперь проваливайте. Идите помогайте тем ночным леди, чтобы не стать свидетелями настоящей полицейской работы.
Они делают, как сказано, и угол снова пустеет, если не считать моего человека в магазине, который, я знаю, начеку на случай, если какой-нибудь сутенер или залетный хрен решит влезть. Никто не рискнет, но я не полагаюсь на авось, когда дело касается моей женщины.
К слову, владелец магазина — бывший спецназовец, поэтому мы так быстро сошлись; он охотно помогает нам наводить порядок в районе. Он вернулся после нескольких командировок на Ближний Восток и не смог бросить родные места, где до сих пор живет его мать. Я пообещал ему, что очищу этот район, а мы оба знаем, что уборка часто требует засучить рукава и испачкать руки.
— Вы не можете так со мной поступать! — молит мужик.
— О, еще как могу и буду. Я не уважаю мужчин, которые платят за секс. И кстати... здесь нет никого, кто мог бы это увидеть.
— Он! — тычет он пальцем в сторону моего знакомого, который как раз демонстративно отворачивается в другую сторону.
— Ох, блядь, — стонет клиент.
— Именно, «блядь».
Я перевожу взгляд на Клару — она улыбается во весь рот в своем чертовски сексуальном красном платьице.
— Он что... думал, что у него есть шанс с тобой?
— С абсолютной уверенностью в себе и пачкой пятидесятидолларовых купюр в руке, — отвечает моя соучастница в этой короткой юбке.
— Пятидесятки? — переспрашиваю я с отвращением. — Ты думал, что можешь купить её за пятидесятки?
— Я... я не пытался...
Я просто указываю на камеру над магазином.
— Всё на пленке.
— И со звуком? — Клара достает петличный микрофон из своего декольте, и я чуть не кончаю в штаны от этого жеста.
— Но это видео и аудио перестанут работать прямо сейчас, — я киваю своему человеку, и тот достает пульт из папки и нажимает кнопку.
И я срываюсь. Я начинаю выбивать всё дерьмо из парня, который пытался снять мою Клару. Ярость смешивается с катарсическим удовольствием; ревность, прошибающая меня насквозь от осознания того, что этот тип видел мою женщину в этом наряде и пытался к ней подкатить, выбрасывает столько эндорфинов в мозг, что я не могу остановить свои кулаки.
— Хватит, — произносит владелец магазина, оттаскивая меня от него. — Убьешь его — и проблемы начнутся очень быстро.
Я плюю на его неподвижное тело и вытираю губы тыльной стороной запястья. Взгляд перемещается с устроенного мною разгрома на мою женщину.
— А ты, юная леди. Какого хрена ты торчишь тут на улице и торгуешь телом за деньги?
— Я... — начинает она, имитируя голос невинной Лолиты. — Просто... офицер... — она запинается, сводя колени и скромно складывая ладони на бедрах.
Мать твою. Я твердый как гранит, я на пределе. Мы не договаривались, что будет дальше, потому что нам это не нужно. Мы оба знали, к чему это приведет.
— Знаешь... за такие дела можно влипнуть в крупные неприятности, принцесса, — говорю я.
— В какие неприятности, офицер?
— В те, которые тебе не понравятся. — Пауза, и я иду ва-банк. — Но мы можем уладить это прямо сейчас... если ты заинтересована.
— Что это значит? Мне придется заплатить штраф или что-то в этом роде?
— О, это будет штраф, но совсем другого рода.
— О чем вы?
Я делаю шаг вперед, сокращая последние сантиметры между нами.
— Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Я... я не уверена. Я не знала, что проблемы можно... решать таким способом.
— О, у меня тут серьезная проблема. — Я хватаю себя за пах и один раз резко вскидываю его вверх-вниз. — И ты — единственная во всем мире, кто может её решить.
— Я не хочу, чтобы у хорошего полицейского, спасшего меня от того плохого человека, были проблемы. Как я могу помочь?
Я подхватываю её за талию и перекидываю через плечо, осторожно прикрывая ладонью её задницу, чтобы никто ничего не увидел, пока я спешу удовлетворить свою нужду, свою страсть, свою одержимость ею.
Вход в переулок всего в пяти метрах, и кажется, я никогда не шел так долго. Оказавшись там, я проверяю: накладки на камеры, которые я поставил, на месте. Никто не увидит то, что принадлежит мне. Ни в жизни, ни уж тем более на видео.
Прижав её спиной к стене, я оттягиваю её крошечный топ в сторону и захватываю ртом её маленькую идеальную грудь, посасывая уже напряженный сосок.
Она стонет мне в шею:
— А это вообще законно, офицер?
— Меня уже один раз отстраняли. Это только дало мне больше времени с тобой. Если меня уволят — это будет лучшее, что случалось со мной в жизни.
Вытащив дубинку, я провожу ею под её крошечной юбкой, поверх трусиков, которые больше похожи на зубную нить, и выше по спине. Она отстраняет задницу от стены, давая себе больше места, чтобы «оседлать» мою палку.
— Она твердая и толстая, но ты — еще тверже.
— Чертовски верно.
  
Не знаю, как эта мысль пришла мне в голову, но я цепляю пальцем её трусики, оттягиваю их в сторону и плюю на кончик дубинки. Её глаза расширяются, но она не протестует — я не даю ей на это времени. Секунду спустя кончик моего оружия уже стучится в её дверь. Она поднимает одну ногу, обхватывает твердый пластик и медленно сползает по нему вниз.