Когда дует правильный ветер (ЛП)

— О, Бри, — бормочу я. — Мне конец. Я не понимаю, что со мной.
Изменившаяся интонация привлекает её внимание.
— Что случилось?
Я выдыхаю и начинаю с начала: — Ладно, для начала я, возможно, чуть не снесла мужчину с дороги…
Её смех взрывается в трубке раньше, чем я успеваю договорить: — Ты что?
Я закатываю глаза, пока она приходит в себя.
— Да-да, смейся. В общем, я запаниковала, едва не врезалась, а потом пришлось пережить самую неловкую встречу в жизни, пока он оставался абсолютно спокойным и, кстати, флиртовал со мной. Потом как-то так получилось, что я оказалась на экскурсии с ним, потому что он босс моей тёти. А теперь? Я не могу выбросить его из головы, как ни стараюсь. — Я вздыхаю. — Его зовут Нокс.
  
Я замолкаю, переводя дыхание.
— А сегодня, — продолжаю я, — мы разговорились в кафе, и, клянусь, каждый раз, когда он улыбается, у меня такое чувство, будто меня грузовиком сбило. Но… в хорошем смысле. Понимаешь?
Окей, я несу чушь.
— В общем, вот так прошла неделя. Можешь себе представить, что за бардак в моей голове.
Молчание Бри настораживает. Значит, сейчас будет либо что-то гениальное, либо полная чушь. Не видя её лица, сложно угадать. И как раз когда я собираюсь что-то сказать, приходит запрос на видеозвонок. Видимо, она подумала о том же.
Я принимаю вызов, и лицо лучшей подруги загорается на экране.
Она говорит серьёзным тоном: — Это требует разговора лицом к лицу.
— Согласна. Давай.
— Ты хочешь сказать, что у тебя полноценная, по уши, с бабочками в животе влюблённость в шотландца по имени Нокс?
Я стону, закрывая лицо рукой:
— Нет. Может быть. Не знаю.
Она фыркает. — О, детка. Ты пропала.
Я откидываюсь в кресле. — Вот именно! Это же нелепо. Я едва с ним знакома. И сердце… Господи, даже не начинай. Это стыдно.
— Похоже на классический случай мгновенного притяжения.
— Ну, влечение — это одно. Но это… это кажется опасным.
— Опасным как «срочно бежать» или как «это может быть чем-то настоящим, и меня пугает»?
Я кусаю губу, колеблясь.
— Второе.
Её глаза щурятся. — Ты накручиваешь себя, но я не пойму, почему.
Сегодня у нас, значит, мудрая Бри.
— Ну не знаю, может потому, что я только что призналась: у меня чуть ли не сердечные приступы от мужчины, которого я знаю всего семь дней и разговаривала, ну, раза три? — слова вырываются потоком, слишком быстро, слишком честно.
Бри, как всегда, невозмутима. Она лишь поднимает идеальную бровь: — И?
— И? И? Ты серьёзно считаешь, что это хорошая идея?
— А почему плохая? Судя по тому, что ты мне рассказала, ты проводишь лучшее время в своей жизни. И, кстати, ты получила ровно то, чего хотела — своего собственного хмурого шотландца.
Вот и нелепая Бри. Знала, что она не заставит себя ждать.
— Я шучу… возможно. Давай спрошу иначе, — говорит она. — Я знаю, ты можешь привести тысячу причин, почему с ним не стоит связываться. Но забудь об этом на секунду. Чего ты хочешь? Не про него, вообще.
Её вопрос застаёт меня врасплох. Последние недели я пыталась распутать мысли, копалась в прошлом, пыталась понять, куда иду. Но, оказывается, ни разу не спросила себя об этом.
Я ерзаю, пальцами рисуя узоры на свитере, и бросаю взгляд на горизонт. Солнце садится, его золотой свет пробивается сквозь деревья, вытягивая длинные тени. В груди сжимается — не от тревоги, а от осознания.
— Я хочу просыпаться каждый день в жизни, которая кажется спокойной, построенной на любви. — Слова выходят сначала медленно, потом увереннее. — Хочу больше времени проводить на улице, дышать свежим воздухом и чувствовать солнце на коже. Хочу дом, который будет ощущаться домом. Не просто местом для сна, а местом, где можно быть.
Бри на секунду замолкает, затем тихо говорит: — Продолжай.
— Я просто хочу быть здесь и сейчас. Перестать всё переосмысливать, перестать тревожиться из-за ожиданий и просто жить.
Она тут же цепляется за это: — Ладно, последний вопрос, только не думай слишком долго. Ты бы согласилась, если бы он пригласил тебя на свидание?
— Да, — тихо признаюсь я. — Думаю, да.
— Вот видишь? Всё просто.
— Это не так, — стону я. — Бри, я ведь не живу здесь. Какой смысл что-то начинать, если у этого есть срок годности? И потом, всё это может быть вообще односторонним.
Она закатывает глаза.
— Ты только что выдала целый душевный монолог о том, что хочешь жизни, построенной на любви и покое, а теперь пытаешься сделать всё логичным?
Я открываю рот, чтобы возразить, но она меня перебивает:
— Сделай что-то для себя, — говорит она. — Но если ты искренне чувствуешь, что рискуешь собой — это уже другая история.
Я прищуриваюсь, сверля камеру взглядом. — Так, стоп. Я вообще с Бри сейчас разговариваю? С каких пор ты стала лицензированным терапевтом за ту неделю, что меня нет?
В её глазах вспыхивает озорной огонёк. Она наклоняется ближе к камере, явно наслаждаясь моим неловким положением: — Милота.
Я не могу не рассмеяться — смех выходит легче, чем секунду назад. Туго завязанный узел в груди чуть-чуть ослабляется, позволяя мне вдохнуть. Ещё минуту назад я тонула в сомнениях, готовая сдаться. А теперь? Я всё ещё не уверена, но забавно, как один разговор может вытащить тебя с края жалобной ямы в нечто похожее на… надежду.
Мы ещё час остаёмся на связи, легко переходя с темы на тему. Говорим обо всём и ни о чём, обсуждаем жизнь, строим планы на её визит, решаем, где будем останавливаться. Расстояние между нами сокращается с каждой новой шуткой.
Я откидываюсь назад, запрокидываю голову к небу. Надо мной рассыпаны звёзды — такие яркие и бесконечные. Мгновение я просто смотрю, чувствуя себя крошечной точкой во всём этом пространстве. Словно я вплетена в нечто куда большее, часть большой истории. Это странно успокаивает.
И вдруг тишину нарушает шорох. Сердце подпрыгивает, тело напрягается. Что, чёрт возьми, это было?
Я начинаю озираться по тёмному пейзажу, взгляд мечется по теням. Нет уж, я не собираюсь выяснять. Пульс учащается, и я торопливо ухожу в дом. Не знаю, какие тут существа шастают после темноты, но частью их ночного рациона я становиться не планирую.
  
Глава тринадцатая
 
Нокс
Я сказал себе, что это совпадение — будто я просто случайно оказался возле кабинета Роуз как раз в обед, когда она встречалась с Джульеттой через несколько дней после того нашего пересечения в кафе.
Но это была ложь.
И вот теперь я снова в кофейне моей сестры, чтобы помочь с подготовкой. Но не потому, что у меня внезапно проснулся глубокий интерес к складыванию скатертей или развешиванию гирлянд. И уж точно не потому, что мне хоть капельку не всё равно, под каким углом стоит микрофонная стойка.
Нет. Я здесь из-за Джульетты. Я отбросил любые попытки переубедить себя в этом.
Дверной колокольчик звенит, и мои глаза мгновенно поднимаются сами собой. Я нелеп. Как подросток, который кружит вокруг школьной симпатии, делая вид, что она ему вовсе не нравится.
Только мне она нравится. Слишком сильно для того, кого я едва знаю. Слишком сильно для той, кто здесь ненадолго.
Джульетта заходит, руки у неё заняты целой стопкой книг. Всё её внимание сосредоточено на задаче: нахмуренные брови, губа прикушена зубами — невинно, но в моей голове вспыхивают совсем не невинные мысли. Я представляю лёгкое давление этих зубов на мою нижнюю губу, приятную боль, если бы она прикусила чуть сильнее. Каков на вкус её поцелуй? Наверняка сладкий и пьянящий. Такой, к которому я возвращался бы снова и снова.
  
Я воображаю, как её губы скользят по моей шее, груди, животу, опускаясь всё ниже с каждым поцелуем. Её руки — сейчас они так бережно держат книги, но будут ли они нежными или требовательными, если коснутся меня? Шептала бы она о своих желаниях или показала бы их на деле? Чёрт. Представить её обнажённой подо мной, с затуманенными от страсти глазами и растрепанными по моей подушке волосами…