К нам едет… Ревизор 2 (СИ)

Мальчишка стоял у угла соседнего дома, прислонившись плечом к стене. На первый взгляд в нём не было ничего примечательного: худой, в поношенном армячке, с шапкой, надвинутой почти на глаза. Таких в уездном городе десятки. И всё же его взгляд слишком внимательно следил за дверью аптеки. Это был тот самый юнец, который вызвал городовых.
Я посмотрел на него с прищуром и даже открыл было рот, будто намереваясь окликнуть.
  
И увидел желаемую строчку, вспыхнувшую будто бы перед глазами:
[Обнаружен вероятный источник информации. Контакт не рекомендуется.]
Юнец быстро отвёл глаза, как только наши взгляды почти встретились. Я сделал вид, что ничего не заметил, и обратился к Насте так громко, чтобы пацаненок тоже слышал.
— Нам бы извозчика сыскать, сударыня…
— Да, право, уже поздно, — с усталым, но довольным вздохом ответила Анастасия. — Пешком мне, и верно, далеко.
Я повернулся к мальчишке и подозвал его лёгким движением руки.
— Эй, молодец, — сказал я. — Не знаешь ли, где извозчика можно найти?
Он подошёл не сразу. Сначала оглядел улицу, потом посмотрел на дверь аптеки и только после двинулся к нам быстрыми, осторожными шагами.
— Знаю, сударь, — ответил он, низко кланяясь. — У трактира на углу всегда стоят.
— Сбегаешь? — спросил я. — Скажешь, что барышню до усадьбы довезти надобно. На-ка монету, — я сунул ему деньги, чтобы бежал порезвее.
Пацан, увидев деньгу, сорвался с места и побежал к перекрёстку. Я же внимательно посмотрел ему вслед.
— Что-то не так? — спросила Настя, заметив мой взгляд.
— Всё так, — ответил я. — Это подручный аптекаря.
Я не стал говорить больше, хотя что-то подсказывало, что пацан — мелкий стукач. И стучит он, возможно, и на самого аптекаря.
Извозчик появился довольно скоро. Лошадь встала у крыльца с усталым фырканьем, колёса тихо скрипнули.
— Господа, вас везти, ли что ли, нужно? — спросил усатый мужик, сидевший на козлах.
Пришлось ещё поуговаривать мужика, чтобы он по такой темени повез Настю в ее дальнюю усадьбу. Теперь-то я понимал, почему ехать туда никто особо не хочет. Однако, как и с прошлым извозчиком, лучшим аргументом стали рубли. Тут уж все возражения мужичка испарились.
— Отчего не повезти, повезу, — сказал он.
Настя шагнула ближе к экипажу, поправляя на плечах тёплый платок
— Сегодняшний день — только начало, — сказал я, помогая ей сесть. — Дальше может стать неспокойно. Вам, Анастасия Григорьевна, лучше быть дома и не появляться лишний раз в городе.
— Вы полагаете, всё настолько плохо? — она встревоженно свела брови.
— Я полагаю, что мы пока видели лишь край нитки, — ответил я. — А за ниткой всегда есть клубок.
— Вы дадите знать, если понадобится помощь?
— Непременно, — заверил я. — Как только станет ясно, куда всё ведёт.
Настя уселась на скамью, аккуратно расправила юбки, и извозчик сразу же поправил вожжи, готовясь тронуться.
— Берегите себя…
— И вы, — ответил я.
Экипаж медленно катился вдоль улицы, пока не растворился в вечернем полумраке.
Я проводил его взглядом, и, когда силуэт исчез за поворотом, почувствовал, как вокруг стало неожиданно пусто. За спиной ещё слышались приглушённые звуки: аптекарь переставлял ящики, тихо постукивая деревом о дерево, возился с засовами и замками, приводя лавку в порядок после тревожного вечера.
На улице же было заметно тише, чем час назад. Ставни лавок захлопывались одна за другой с глухим деревянным стуком, редкие прохожие спешили по домам, опустив головы и не желая ни с кем встречаться взглядом.
Я остался один впервые за весь день. Ревизор отправился к Голощапову, Настя уехала домой, городовые исчезли… Я постоял ещё несколько секунд и направился вдоль витрин в сторону гостиницы.
Сделав несколько шагов, поймал себя на том, что привычка оглядываться, выработанная задолго до этого времени и этих улиц, снова берёт своё. Вот и теперь я скользнул взглядом по тёмному стеклу закрытой лавки, в котором отражалась противоположная сторона улицы. И понял, что всё не так уж и тихо.
В отражении появился силуэт, которого там не было минуту назад. Карета стояла у аптеки. Кучер сидел прямо, держа вожжи. Вокруг не было ни пассажиров, ни суеты — ни одной причины для стоянки.
Я замедлил шаг и сделал вид, что поправляю перчатку, выигрывая несколько секунд и одновременно проверяя отражение снова. Карета никуда не делась.
Я невольно замедлил шаг, в ту же секунду дверь аптеки тихо скрипнула, и аптекарь поспешно вышел на крыльцо.
От автора:
Медик попадает в тело офицера перед Русско-японской войной. Сражения на суше, будущие белые и красные. И немного мозгов.
Новая АИ от Емельянова и Савинова —  https://author.today/reader/392235/
 Глава 2 
Аптекарь оглядел пустую улицу быстрым, беспокойным взглядом. Потом он почти бегом направился к экипажу, и, придерживая полы сюртука, хотел было вскочить на подножку. Но дверца лишь едва приоткрылась на узкую щель, из которой показалась рука. Тогда аптекарь наклонился к тёмному проёму и быстро, неловко протянул внутрь свёрток бумаг.
Всё исчезло в темноте — и свёрток, и рука.
Аптекарь ещё мгновение стоял у колеса, словно ждал какого-то знака или хотя бы короткого слова, но ответа не последовало. Тогда он резко повернулся и почти бегом вернулся к аптеке.
Я понимал, что мне нельзя себя выдавать, тем более, что по-прежнему был в своём «маскарадном» армяке, и продолжал идти, не позволяя себе остановиться. Сомнений уже не оставалось, то, как сюда подкатил этот экипаж — никакая не случайность. Аптекарь работал не один и действовал не по наитию, а по установленному порядку.
Карета стояла здесь вовсе не из-за меня, о чем можно было подумать сперва.
Я медленно шагал по тёмной стороне улицы и видел: едва лишь аптекарь исчез за дверью, кучер лениво тронул поводья. Карета тотчас же покатилась по улице.
Я же почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна азарта. Передо мной возник выбор, и он оказался слишком простым, чтобы быть безопасным. Можно было ускорить шаг, вернуться в гостиницу, закрыть сегодняшний день вместе со всеми вопросами и позволить себе роскошь поддаться усталости. Но ведь можно было и принять эту игру. То есть попытаться узнать, кто сидит в карете и зачем ему так срочно понадобились бумаги из аптеки.
Решение далось легче, чем следовало бы, и это меня насторожило, потому что лёгкие решения редко оказываются безобидными. Однако вперёд гнала мысль: если сегодня упущу эту «нитку», завтра она исчезнет навсегда, и тогда может статься, что все сегодняшнее наблюдения окажутся бесполезными.
Я ускорил шаг, стараясь не терять карету из виду, но при этом не выдавать своего интереса. Улицы уездного города казались пустыми, однако я уже знал: слухи здесь летят быстрее почтовых троек.
Экипаж двигался медленно.
Я шёл следом вдоль редких лавок с уже опущенными ставнями и мимо тёмных окон, за которыми гасли свечи.
На перекрёстке я заметил ещё один одинокий экипаж, стоявший чуть в стороне, возле фонаря, что едва освещал мостовую тусклым жёлтым светом. Извозчик кутался в тулуп и устраивался поудобнее на козлах.
Я ускорил шаг и подошёл к нему. Тут же, не оставляя мужику времени на размышления и возможный отказ, обозначил:
  
— Срочная поездка!
Извозчик поднял на меня тяжёлый взгляд из-под шапки, внимательно осмотрел армяк и старые, стоптанные сапоги, прикидывая, стоит ли связываться с таким пассажиром в конце дня.
Так что он поёжился, поправил полы тулупа и спросил с хрипотцой:
— Куда торопишься, братец, на ночь-то глядя?
Я оглянулся на удаляющуюся карету.
— Вперёд по этой улице.
Извозчик недовольно что-то проворчал, оглядел пустую улицу и покачал головой.