Старые недобрые времена 3 (СИ)

' — Надо будет завести агентуру, — постановил он, — и, пожалуй, не стоит жалеть на это средств! Портье в такой гостинце может продаться сравнительно недорого, за сотню-другую долларов в месяц, а пользы от него, в плане информации, может быть побольше, чем от иного конгрессмена.'
— Мистер Шмидт? — лощёный портье на стойке сверился с записями, и, едва заметно поклонившись, почтительно вручил ключи. Гостиничный бой, чернокожий, губастый длиннорукий парнишка с весёлыми глазами, сделал было попытку подхватить багаж, но Джонни, обшипев его натурально на партселанге, сам потащил чемоданы хозяина, пыхтя и отдуваясь, но горделиво выпятив подбородок. У лакеев собственная гордость…
  
Номер располагается на втором этаже, с видом на неприглядное, несколько обшарпанное соседнее здание в переулке, со стройкой по соседству, но это ещё хороший вариант! Город спешно застраивается, но свободных номеров здесь много меньше, чем желающих, и не всегда деньги решают…
Подчас даже сенаторы и конгрессмены с трудом находят жильё, ночуя по два-три человека в номере или останавливаясь у знакомых. Отдельный номер, да ещё и в приличной гостинице, это, между прочим, показатель нешуточного влияния, показатель того, что Шмидт «стоит» больше иного провинциального политика.
Номер, впрочем, больше напоминает меблированные комнаты средней руки в Петербурге, только что цена сильно побольше…
… и тараканы, если не количественно, то качественно наверняка. Здесь это повсеместная уже привычная проблема, неизбежное зло. А ещё они летают…
Гостиная, в силу специфики города, больше напоминает рабочий кабинет, несколько усреднённый, но достаточно продуманный и удобный — со шкафами, книжными полками с неизбежной Библией в разных редакциях, и, специфика Вашингтона, книгами на юридические тематики и разного рода справочниками. Художественной литературы мало, и, с учётом разнокалиберности постояльцев и их неизбежной политической ангажированности, сплошь нейтральная, проверенная временем и цензурой. Так что, пробежавшись глазами, попаданец,скривившись,постановил, что справочники, пожалуй, будут поинтересней.
— Приготовь ванну, — бросил Георг слуге, — и разбери вещи. Сам потом с дороги помойся и перемени одежду, а потом сдай её в прачечную. Да, погоди… вот тебе доллар, пройдись потом по городу и развлекись, только смотри у меня, чтоб без выпивки! Рано тебе пить, не вырос ещё.
— Да, сэр! — радостно вытянулся Джонни и поспешил к двери, чуточку пританцовывая. С некоторых пор, чуть подтянув грамотность и манеры, и убедившись, что «масса Джордж» не собирается его прогонять, он, кажется, поставил себе цель стать не просто личным слугой, но и дворецким, видя это как апофеоз карьеры.
Шмидт, впрочем, и не против… Парнишка смышлёный, и, были уже случаи убедиться, верный, да и храбрости не занимать.
Несколько минут спустя, скинув дорожный сюртук, Георг прошёл в ванную комнату, и, раздевшись догола, уставился на собственное отражение. Сильные, несколько костлявые плечи… и сеть шрамов, среди которых и свежий, не заживший ещё до конца, порез на запястье — ещё одно напоминание о действующей армии.
' — Медицина, — в который уже раз напомнил он себе, — поле непаханое! С фармакологией, это бабушка надвое… а вот разного рода инструменты и оборудование, это, пожалуй, золотая жила! Где бы только взять деньги на всё это… и людей.'
Погрузившись наконец в ванну, он прикрыл глаза, вспоминая…
Вернувшись в Нью-Йорк, он провёл там едва ли неделю, но событий за это время произошло столько, что хватило бы и на месяц. Пока он отсутствовал, кое-кто решил, что ему можно подрезать крылья… и пришлось действовать очень жёстко…
… и иногда очень.
Нет, он ни о чём не жалеет… действовал сугубо в библейских традициях — тех, где око за око. И если кто-то решил, что может безнаказанно убивать его людей и давить на поставщиков, то этот кто-то… или вернее — эти, сильно ошиблись!
Хотя… повторять не хотелось бы, совсем. Руки он лично не прикладывал, но, кажется, отмыть их от крови и отмыться от запаха гари сможет ещё не скоро. Серьёзный бизнес, он такой… всегда с привкусом чужой и своей крови, и запахом дыма.
— Отставить рефлексию, — пробормотал он, вытягиваясь в ванне и приоткрывая глаза, — Главное — справился… не в последнюю очередь потому, что судья Эмсли, адвокат Сеймур и Брукс, недавно ещё тянувшие одеяло на себя, начали играть без передёргивания, в открытую. Не в последнюю очередь потому, что у него, с некоторых пор, среди союзников не только эти почтенные джентльмены, но и фигуры масштабом покрупнее.
Полного доверия никому, разумеется, нет, и не будет, но и так… Если они хотят работать с ним, а не вокруг него, и не за его счёт, то всё проще.
Вечером того же дня Шмидт, в сопровождении Джона Уильямса, человека из канцелярии Министерства Торговли, прибыл в особняк сенатора Уильяма Питта Фессендена, весьма влиятельного республиканца из Мэна, председателя Финансового Комитета Сената и ярого противника рабства. Фессенден, худощавый, очень живой, текучий, с лукавыми лисьими глазами, встречал гостей лично, каждому находя несколько слов.
— А, мистер Шмидт! — шагнув навстречу, сенатор энергично пожал ему руку, — Рад вас видеть! Ваши успехи в Нью-Йорке обсуждают даже у нас в кабинете! Позвольте представить: сенатор Лайман Трамбулл из Иллинойса, один из авторов закона о конфискации имущества мятежников…
— Рад знакомству, сенатор, — улыбнулся Георг, пожимая руку.
— … и министр военной промышленности Саймон Кэмерон.
— Рад видеть промышленника, который даже в военное время умеет держать сроки, не снижая качество продукции, — улыбнулся попаданцу министр, — Нам такие люди нужны.
— Я в первую очередь системный инженер, — улыбнулся в ответ Георг, — просто в очень конкретной системе…
Политики посмеялись, переглядываясь, и…
… кажется, приняли Шмидта в ряды «своих», пока — условно, с испытательным сроком.
Несколько минут спустя его представили Гидеону Уэллсу, министру ВМС, весьма немолодому джентльмену с окладистой бородой, затем харизматичному сенатору Чарльзу Самнеру, и наконец — Монтгомери Блэру, генеральному почтмейстеру, главному переговорщику Линкольна с южанами.
Поначалу разговор пошёл неспешно, но через несколько минут куда как живей: говорили о поставках меди, судостроении, логистике, шансах на быстрое завершение конфликта,опромышленности в целом. Шмидт высказывался осторожно, ёмко и немногословно, но, судя по всему, некоторые вещи, очевидные для него просто в силу послезнания и иного взгляда на жизнь, оказались для политиков достаточно неожиданными…
… и интересными.
Если сперва он подавал реплики, отвечая почти односложно, то четверть часа спустя его начали просить давать более развёрнутые ответы…
… и апеллировать к его мнению. Это радует… и немножечко пугает.
— Господа, Его Превосходительство, Президент Соединённых Штатов — Авраам Линкольн! — торжественно объявил рослый чернокожий слуга с роскошной ливрее.
Гул голосов стих, на мгновение стало очень тихо, но почти тут же кто-то зааплодировал, и часть гостей поддержала это начинание.
' — Выход на бис', — весело подумал циничный попаданец, сделав несколько вежливых, почти беззвучных хлопков.
Хлопали, впрочем, не все: кто-то прикладывал руку к сердцу, кто-то отсалютовал бокалом, но были и те, кто отреагировал очень вяло, едва ли не враждебно. Ну… демократия как есть, с поправками на время.
  
Линкольн оказался очень похож на свои изображения на дагерротипах и литографиях, но в его взгляде и движениях было куда как больше харизмы, чем могли передать изображения…
… и усталости.
Взгляд внимательный, с прищуром, очень цепкий. У попаданца возникла невольная ассоциация с опытным полицейским, пришедшим на место преступления.