Старые недобрые времена 3 (СИ)
' — Ожидаемо' — равнодушно констатировал он, подтянув к себе глиняную кружку с чаем и делая первый глоток.
Мэтью… своеобразный человек, более чем. Его спокойствие и уверенность в битве — не от добродетели, а от привычки.
Вражда кланов, кровная месть… и первый убитый в двенадцать лет, а к четырнадцати годам он был, по факту, опытным бойцом, привыкшим убивать и терять близких. Стрельба из засад, поджоги домов, дуэли на ножах и прочий набор юного головореза, включая умение стрелять на звук, отрезать головы и снимать скальпы.
Подробности Георг не знает, да и, если честно, они не слишком ему интересны. Здесь и сейчас таких историй — пруд-пруди. Даже в Нью-Йорке хватает семей, и притом вполне почтенных и уважаемых, враждующих на протяжение поколений. Суды, адвокаты… есть и это, но есть и наёмники, и выстрелы в спину, и дуэли…
В глубинке местами куда как веселей, хотя, разумеется, везде по разному. Если где-то доминируют квакеры или меннониты, там по спокойней. Аесли сборная солянка из разных конфессийи национальностей, да притом одни укоренились в семнадцатом веке, а другие, понаехавшие в восемнадцатом, не хотят играть по чужим правилам, то бывает такой трэш, что на ночь глядя не хочется об этом думать даже ему.
* * *За прошедшую неделю Шмидт не терял времени даром.
Он сумел наладить хорошие контакты не только с генералом Макклелланом, но и с большинством значимых офицеров из его окружения. Покер, выпивка, солдатские байки, бесконечные разговоры о лошадях, фураже, погоде и стратегических заблуждениях противника…
… и, конечно, беззастенчивое лоббирование собственных интересов.
Потому что это — США. И так тут играют.
Это не коррупция.
Это другое.
В покер он проиграл, по меркам его состояния, не слишком много — не более пяти тысяч долларов. Впрочем, не все партии приходилось сливать нарочно: офицеры Армии США, как оказалось, люди далеко не глупые, а карты здесь уважают — и не только географические.
Как бы скептически Шмидт ни оценивал общую профессиональную подготовку офицерского корпуса, полезных людей среди них оказалось предостаточно, а интерес к связям «на после войны» был вполне обоюдным.
Профессор Лоули, хоть и слегка оторванный от земной реальности, показал себя куда более ценным союзником, чем ожидал Георг.
Выходец из «хорошей семьи», с сорокалетним стажем преподавания в одном из лучших университетов страны, он обладал сетью знакомств, которой впору было завидовать. А уж придать этим связям нужное направление — тут он справлялся не многим хуже лоббиста с Капитолийского холма.
А там, где он по каким-то причинам пасовал — подключался прагматичный и юридически подкованный, изобретательный попаданец.
Покер, неофициальные переговоры, профессорские лекции, и живое участие членов экспедиции в решении технических задач Армии сделали своё дело:
Шмидт получил ряд выгодных контрактов, пусть пока ещё частично предварительных, а Университет Нью-Йорка, представленный профессором Лоули, подписал с Армией меморандум о сотрудничестве.
* * *Нью-Йорк, особняк на Вашингтон-Сквер. Поздний вечер. Гостиная, затянутая сигарным дымом.
Комната обставлена сдержанно, но со вкусом: массивная мебель из тёмного дерева, зелёные шёлковые гардины, приглушённый свет двух ламп с латунными абажурами изящной работы . Пах нет старым табаком, дорогим бренди и слегка гарью — в камине потрескива ют угли.
— … Телеграмма пришла вчера, — сказал Сеймур, склонившись над кофейным столиком. Его пальцы, длинные, уверенные, ловко раскладывали бумаги, будто карточный шулер выкладывал выигрышную комбинацию, — Написано сдержанно, ничего лишнего, но каждое слово — в цель.
— Это мы уже поняли, — тихо отозвался судья Эмсли, полулёжа в глубоком кресле. Он был худ, сух, как карандаш, в безупречно выглаженном сюртуке. Его пальцы сцепились в плотный замок, а глаза полуприкрылись, — Шмидт, при всей своей… эээ… необычности, не выскочка. Он системен. Последователен. А это делает его либо опасным… либо ценным.
— Скорее второе, — пробасил Брукс, отдувая пепел в каминную решётку с видом бывалого кота у огня. Его плотное, полноватое тело казалось укоренившимся в кресле, — Помню, как двое из нас (не будем показывать пальцем, да?) пытались слегка… ммм… соскрести с него золото. Через поставщиков. Через маленькие «ошибки» в формулировках. Через старого Блейка из мэрии, которого мы так трогательно приучили читать между строк…
Он хмыкнул.
— Не вышло, господа. Не тот случай.
Сеймур криво усмехнулся, не возражая. Судья чуть приподнял брови, но даже не раскрыл глаз.
— Мы ведь думали, — продолжал Брукс, — что он из тех, кому нужна твёрдая рука. Наставник. Покровитель. А он… не любит, когда на его шею кладут руку. Даже если ласково.
— Это не значит, что он в нас не нуждается, — возразил Сеймур, отставляя бокал бренди, — Но, согласен, он может обойтись. И если мы не хотим быть теми, кто потом догоняет паровоз с криками «подождите!», пора брать билет. В первый вагон.
— Поддерживаю, — коротко сказал Эмсли, открывая глаза. Взгляд у него был спокойный, тяжёлый. — Я выдвигаюсь в Конгресс, и не хочу туда приехать на развалюхе. А Шмидт… Шмидт — это локомотив. С огнём в топке и паром из клапанов.
— Да уж… — промолвил один из джентльменов, бледный и узкоплечий, прикуривая сигару дрожащими пальцами. — Хорошее сравнение.
— Я постоял у него на рельсах, — он затянулся и выдохнул сизую струю, — не понравилось.
Комната ненадолго притихла. Сквозь приглушённый гул улицы донёсся отдалённый звон трамвая — будто кивок судьбы.
— Значит, так, господа, — заговорил судья, выпрямляясь и перекладывая одну ногу на другую. Голос его стал чётким, с металлической ноткой. — Хотим, чтобы он стал частью команды? Придётся признать: он не фигура. Он игрок. А значит, играть нужно честно.
И — на равных.
— Как минимум, без камня за пазухой, — хмыкнул Брукс, глядя на Сеймура поверх очков, — В нашем возрасте, знаете ли, от этого только спина болит.
Кто-то тихо рассмеялся. Кто-то глотнул бренди. Было видно — решение принято.
— Ладно, — подытожил судья, вставая. В каминных отсветах его фигура выглядела костяком в чёрной мантии. — Завтра нанесу пару визитов, потревожу старую гвардию. А вечером напишу Шмидту лично, своей рукой.
— Играем, — кивнул Сеймур, сдвигая бумаги в аккуратную стопку, — На равных.
— Пора, — затянувшись, проворчал Брукс, — вцепиться в паровоз, пока он не ушёл с перрона.
Глава 9
Вашингтон
Вашингтон встретил Георга влажной, липкой духотой, пылью, запахами конского пота и навоза. Разбитые улицы заполнены повозками, всадниками и пешеходами, создавая впечатление не то гигантской стройки, не то военного лагеря. Повсюду строительные леса, штабеля досок, кирпичи, простонародный говорок, и тут же — джентльмены, чьи светлые лица постоянно мелькают в газетах.
Капитолий с его недостроенным куполом кажется почти аллегорией: великая идея только строится, а пока — стоит в строительных лесах, всё ещё впереди. Вдоль Пенсильвания-авеню тянутся здания с колоннами, театры, фешенебельные отели, и тут же — какие-то непонятные мазанки, лачуги из всякого хлама и их обитатели, с пронырливыми, пропойными физиономиями. Город чиновников, лоббистов, агентов влияния, карманных пророков…
… и всякого сброда. Столица.
Гостиница «Willard», в которой Шмидт снял временные апартаменты — странный гибрид, смесок собственно отеля, салона, казармы и биржи. В холле — срез, кажется, всего Вашингтона, от простых солдат с костылями, до сенаторов, конгрессменов и министров, и между ними, слоями — предприниматели, какие-то мутные дельцы, чернокожие слуги и едва ли не бандиты.
Пройдя через этот человеческий хаос, попаданец мельком поймал обрывки разговоров, где самым странным образом мешались поставки какого-либо товара, инженерные работы, лоббирование и хлопоты о пенсии по инвалидности.