Прости меня, отец (ЛП)

— Чёрт, Камилла.
Он снял с моей головы приспособление, и у меня заныла челюсть, когда я её сомкнула. Я не хотела смотреть на своё тело. Оно всё ещё болело и пульсировало, и я знала, что у меня либо волдыри, либо порезы. Он всё ещё был во мне, и это было божественно.
Всё моё тело пульсировало, а ноги дрожали. Он вышел из меня, и следующими были наручники на моих лодыжках. Он освободил их одну за другой, и я медленно свела ноги вместе, стараясь унять дрожь. Каждое движение было таким хрупким, словно я могла рассыпаться, если отпущу себя. Наконец он развязал мои запястья и осторожно снял меня с высокого деревянного креста, держа на руках. Не говоря ни слова, он отнес меня к стулу в углу и усадил на колени, прижав к себе так, словно я была чем-то драгоценным и хрупким.
  
Я сдерживала слезы, но усталость, моральная и физическая, давила на меня тяжким грузом. В голове царил беспорядок, тело болело, а внутри все было завязано в узлы из боли и неуверенности. Он не сказал ни слова, просто молча обнимал меня, как будто одно его присутствие могло собрать воедино всё, что было разрушено.
— Если хочешь плакать, плачь. Это твоё время. Ты можешь делать всё, что хочешь.
Чего бы я ни хотела, я не могла заставить себя взглянуть на собственное тело. Мне казалось невозможным встать и вернуться в комнату, чтобы одеться.
Альфонсо крепко обнимал меня, словно защищая от всего, что только что произошло. Я обняла его за шею, уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза. Больше всего на свете мне хотелось спать. Отключиться от всего этого хотя бы ненадолго.
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Камилла погрузилась в сон, именно это ей было нужно. Она сделала то же самое прошлой ночью.
У меня никогда раньше не было сабы, которая засыпала бы после сессии.
Сара после этого была в приподнятом настроении, уставшая, но в эйфории. Но Камилла… она молчала. Была замкнутой. Я понятия не имел, что она чувствует. Она не сказала ни слова, просто позволила сну завладеть ею.
С одной стороны, я ненавидел следы, которые оставил на её теле; думаю, о последующем уходе я позабочусь позже. Но с другой стороны, она была чертовски прекрасна с моими следами, и я не мог выразить словами то, что чувствовал. Одно было ясно: мне чертовски повезло. Может, мне стоит отправить Филипу подарочную корзину или что-то в этом роде за то, что он упустил свой шанс с Камиллой. Это была лучшая ошибка в его жизни.
Сара была не в восторге, когда я связался с ней и сказал, что Камилла собирается стать моей сабмиссив.
Саре нужна была боль, как и мне нужна была возможность причинять боль. Я примирился с тьмой, которая жила во мне. Но когда Камилла лежала в моих объятиях и тихо дышала во сне, что-то изменилось. Впервые я ощутил всю тяжесть того, кем я был.
Сначала я обработал её раны, позаботился о порезах и воспалённой коже, а затем аккуратно одел её, немного повозившись, пока натягивал на неё одежду. Затем я поднял её на руки и отнёс в свою гардеробную. Она выглядела такой хрупкой, когда я укладывал её на диван, а сам одевался. Я натянул свитер, чувствуя, как на меня давит груз сегодняшнего дня.
Она утолила моего демона.
Она доказала, что способна справиться с моей тьмой.
Я сомневался, что Нико действительно понимал, насколько идеально он выбрал мне невесту. На глаза навернулись слёзы, когда я попытался разобраться в своих чувствах, в том, что у нас было. Я и представить не мог, что смогу разделить что-то подобное с супругой. Меня терзал страх перед неизвестностью. Насколько я знал, Камилла могла проснуться с желанием развестись. И если это было тем, что ей действительно было нужно... Чёрт, в этот момент я бы отдал ей всё. Даже если бы это меня уничтожило.
Я осторожно поднял её на руки. Пора было идти домой.
Нико всё ещё сидел у входа, и как только я вышел, наши взгляды встретились. То, как я нёс Камиллу, всё ему сказало. Она сделала это. Она пошла со мной в огонь.
Нико молча встал, кивнул и открыл дверь. Я вышел, и внедорожник оказался припаркован прямо перед зданием. Нико открыл заднюю дверь. Он ничего не сказал, да ему и не нужно было.
Я забрался в машину и устроился на сиденье, а Камилла всё ещё крепко спала у меня на коленях, прижавшись ко мне. Я крепко обнимал её, словно боялся, что она ускользнёт.
Невозможно было выразить словами то, что я чувствовал. Мои мысли метались из стороны в сторону, пытаясь понять то, что только что произошло, то, что это значило для неё, для меня, для нас. Впервые за долгое время мне не казалось, что я диктую условия своему будущему. Теперь оно было нашим.
В течение следующих двух недель я снова буду в порядке, пусть и ненадолго. А потом посмотрим, решит ли моя беглянка снова присоединиться ко мне в моей тьме, уговорить меня вернуться, удержать меня. Она была ангелом, её свет сиял так ярко, и каким-то образом она нашла путь в мой тёмный мир. Это было трудно представить, но именно она вела меня к чему-то лучшему, чему-то более светлому, чему-то, чего, как я думал, я не заслуживаю.
Я перевёл взгляд на Нико, который спокойно сидел за рулём, сосредоточенно и уверенно глядя на дорогу.
— Grazie, Нико, — пробормотал я тихим, но искренним голосом.
Его взгляд на мгновение встретился с моим в зеркале заднего вида. В уголках его губ появилась лёгкая понимающая улыбка, и он тихо вздохнул, когда я нежно поцеловала Камиллу в макушку и прижала её к себе.
  
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
 
МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА
Я резко проснулась, не понимая, где нахожусь. Яхта слегка покачивалась, едва слышный плеск воды о корпус почти успокаивал, но пустота комнаты давила на меня. Я была одна. Тишина казалась тяжелой, неестественной. У меня пульсировала голова, и меня охватило смятение. Последнее, что я помнила, это непреодолимая усталость, охватившая меня, и то, как я заснула сразу после того, как Альфонсо сказал мне, что я могу делать все, что захочу.
Я никак не ожидала, что проснусь одна. Было странно, что он не разбудил меня и не остался, чтобы присмотреть за мной. Но он решил полностью одеть меня и привёз сюда.
Моё тело слегка покалывало, но боль была не такой сильной, как я себе представляла. И всё же страх увидеть повреждения сдерживал меня. Я не хотела сталкиваться с реальностью, но мне нужно было знать. Смогу ли я с этим справиться?
Мне отчаянно нужен был душ. Я приподнялась на кровати и стянула с себя рубашку. Мой взгляд упал на пластыри, разбросанные по всему телу, — свидетельство того, что со мной сделали.
Он уже обо всём позаботился, обработал раны и заклеил их, словно защищая меня от последствий. Волдырей не было, только слабое покраснение в виде крошечных сердитых красных линий на моей коже.
Я закрыла глаза, чувствуя, как наворачиваются слёзы.
Почему всё должно было быть именно так?
Бывали моменты, когда я проклинала судьбу за то, что родилась в семье Дона, где роль женщины сводилась к рождению наследников мужского пола и заключению браков для объединения кланов. Наши отцы торговали нами, как им заблагорассудится, и чем больше ты отдавала, тем выше была цена, которую ты платила.
Я стояла и думала, смогу ли я справиться с тем, что Альфонсо собирался мне дать. И я должна была признать, что, глядя на свои зашитые раны, я не испытывала отвращения. Ни капельки. Всё это было так запутанно: что это значило, куда это нас приведёт, но одно было ясно — со мной всё будет в порядке.
Я медленно пошла в ванную и включила душ. Вода каскадом полилась на меня, смывая напряжение с моего тела, смывая груз всего мира, и моим крошечным сексуальным ранкам это нравилось. Всё, что происходило в той комнате, проносилось у меня в голове.
  
Вскоре я почувствовала чьё-то присутствие, хотя не слышала, как открылась дверь. Когда я обернулась, мой муж небрежно прислонился к раковине, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за мной. Я знала, что в тот момент он был уязвим. Он беспокоился о том, что я подумаю о нём теперь, когда я сама стала свидетельницей его тёмной стороны.