И зовите меня Гудвин

На ходу я кое-как размял отбитое левое плечо и выудил из кармана наручные часы. Повертел, разглядывая, и досадливо цокнул языком при виде выгравированной на задней крышке дарственной надписи. Ясно и понятно, что котлы эти не в комиссионке куплены, а либо украдены, либо отобраны. А то и вовсе с трупа сняты.
Чистое палево!
В наличии на пальцах орков папиллярных линий сомневаться не приходилось, поэтому я тщательнейшим образом протёр часы о майку и лишь после этого сунул их под крыльцо пятиэтажки, где мой трофей если и сыщет местная мелюзга, то явно не сегодня и даже не завтра.
  
И всё – ходу, ходу, ходу!
Попетляв немного по дворам, я вышел на тихую спокойную улицу, повернул за угол и чуток постоял там, но никто не выскочил следом из переулочка и не завертел головой по сторонам, пытаясь углядеть, куда подевался один слишком уж прыткий орк.
Да! Ушёл чисто!
С облегчением переведя дух, я сунул в рот остаток булки и заработал челюстями. Из-за неправильного прикуса на майку посыпались крошки, пришлось стряхнуть их ладонью. Досадливо ругнувшись, я вытянул из кармана штанов свой трофей и обнаружил, что это не медный кастет, а латунный вентиль для водопроводного крана в форме барашка с пятью отверстиями под пальцы. Штука знакомая и привычная, только давно позабытая, а ещё отличавшаяся столь солидными размерами, что оказалась впору моей новой лапище. Просунул в отверстия три пальца, стиснул в кулаке увесистую штукенцию, а затем с удовлетворённым кивком убрал обратно в карман, ибо вещь это была в хозяйстве дюже полезная: можно воду открыть, можно кровь пустить.
Я покачал головой и в очередной раз помянул недобрым словом взявшую меня в оборот троицу.
Вентиль, обрезок трубы, разводной ключ…
Водопроводчики, ля!
Вернувшись на тротуар, я почти сразу углядел малость поржавевшую табличку с названием улицы и номером дома, убедился, что не заплутал, и двинулся к примеченному чуть поодаль универмагу. Там купил чёрные ситцевые трусы, пару носков, а ещё потратился на зубную щётку и пасту со смутно знакомым названием «Лесная».
В последнем случае молоденькая и симпатичная, но очень уж крепко сбитая гномиха на меня так и вылупилась.
– Тебе зачем? – бестактно полюбопытствовала она.
Я заподозрил в вопросе некий подвох и потому неопределённо махнул рукой.
– Сказали.
Ну и отсчитал нужную сумму из позаимствованной у орков мелочи, гнутой как после игры в чику.
Убрав покупки в сумку, я покинул универмаг и двинулся по улице, с интересом поглядывая по сторонам. Решил вскорости, что район этот хоть и не совсем уж пропащий, но и не из лучших, ибо на глаза попадались преимущественно лесостепные орки и разные виды гномов, да ещё странные белоглазые мужчины и женщины – невысокие, широколицые и смуглые, с очень светлыми волосами. При этом на дроу-фотографа они нисколько не походили.
Ну а пару кварталов спустя у магазина с вывеской «Мясо» я углядел и людей. Парочка бойцов в бронежилетах, шлемах и сером городском камуфляже замерла с автоматами у входа, да ещё несколько женщин стояли среди всякой нелюди в хвосте выпроставшейся на улицу очереди.
Наверное, и в столь серьёзной охране, и в решётках на окнах имелся некий смысл, но для меня он остался загадкой. Я лишь озадаченно хмыкнул и потопал дальше, а уже пару минут спустя добрался до пятиэтажки за номером семнадцать. Следующий дом оказался выстроен чуть в глубине квартала, я свернул с тротуара на подъездную дорогу и почти сразу расслышал хрип выкрученного на полную громкость магнитофона. Ритмичная мелодия громыхала будь здоров, а вот слов различить не получилось, и не из-за плохого качества аппаратуры или дрянной записи, а скорее уж из-за гнусавого голоса исполнителя. Лишь уже зайдя во двор общежития, я наконец разобрал:
– Орки! Орки! Чиксы любят орков!
И да – именно орки на крыльце общежития и обнаружились. Молодые, здоровенные и мускулистые, в спортивных костюмах и кроссовках, все сплошь светло-зелёные – вроде меня самого. Они сидели на корточках, дымили папиросами и сплёвывали под ноги, а вот семечки никто не лузгал. Впрочем, с таким прикусом оно и немудрено.
– Орки! Орки! Эльфийки любят орков!
Тут меня заметили, и один из местных обитателей поспешил выключить здоровенную бандуру двухкассетного магнитофона с парой немалых размеров динамиков. Внутри всё так и заныло в ожидании неминуемых неприятностей, но карман оттягивал кастет, а в сумке покачивалась пудовая гантель, так что спокойно продолжил свой путь.
Впрочем, волновался напрасно. Орки при моём приближении хоть и повскакивали на ноги, но в драку не кинулись, а вместо этого принялись жать руку и хлопать по плечам.
– Гу, красава! Чётко вчера вписался!
– Молорик! Проставился так проставился!
– Круто зажгли!
Когда с приветствиями оказалось покончено, самый высокий и плечистый в этой компании спросил:
– Гу, ты куда вчера сквозанул? Обещал деньгами разжиться и пропал.
Претензией этот вопрос не прозвучал, но и дружеским его тоже было не назвать, а поскольку неприятности мне и даром не сдались, я попытался до прямого конфликта дело не доводить.
– Вообще ни хрена не помню, – сказал чистейшую правду. – Очухался только на работе уже. Ну и вон…
Кровь с лица я смыл, но ссадина никуда не делась, и приглядевшиеся ко мне орки закачали головами.
– Чётко тебе всекли! – решил за всех заводила в новеньком спортивном костюме. На шее у него болталась толстая цепь жёлтого металла, мочки оттягивали вроде бы золотые серьги. – А что ничего не помнишь – это нормально, по первой со всеми так.
– Ага! – влез в разговор орк поменьше и с кожей, в оттенке которой проглядывал намёк на желтизну. – Сначала надо печень прокачать!
– Короче, нас держись! – вновь хлопнул меня по плечу заводила. – С нами не пропадёшь!
И тут с улицы кто-то крикнул:
– Атас, братва! «Канарейка» едет!
Орки разом подорвались с места и заскочили в распахнутую дверь общежития, не забыв уволочь и магнитофон. Я тоже задерживаться во дворе не стал, правда, уже на крыльце оглянулся и потому заметил, как медленно-медленно катит по проезду меж домами милицейский бобик – жёлтый и с синей полосой вдоль борта. За время этой недолгой заминки новые знакомые успели рассосаться по комнатам, и никто не помешал мне отправиться на поиски коменданта, но только я повернул за угол, и тени сгустились в чёрную сутулую фигуру, едва ли не упиравшуюся макушкой в потолок. Послышался странный звук, как если бы страшилище шумно потянуло носом воздух, затем что-то влажно шлёпнуло об пол.
– Новенький? – пробасил иссиня-чёрный гигант в застиранном халате и с угрозой предупредил: – Не балуй!
Он принялся возить шваброй по полу, и я оторопело кивнул.
– Ага! Не буду…
Прикинул, что из этой образины можно легко скроить парочку орков и ещё останется материал на коротышку-гоблина и это при том, что жиру в здешнем работнике веника и совка почти не было. Не больше чем во мне – так уж точно.
«Тролль! – сообразил вдруг я. – Это, мать его, самый настоящий тролль!»
Но вслух поминать маменьку чудища, морда которого имела лишь весьма отдалённое сходство с человеческим лицом, благоразумно не стал и вместо этого справился о коменданте.
– Тама! – махнул тролль себе за спину и продолжил мыть пол.
Я аккуратненько обогнул его и двинулся дальше, чтобы вскоре отыскать «тама» комнату коменданта. Тот оказался пожилым гномом, в волосах и короткой бородке которого рыжие тона соседствовали с сединой. Предъявленный ордер его всецело удовлетворил, и после недолгих бюрократических формальностей меня повели заселяться.
  
– В подвал и выше второго этажа не суйся, – предупредил комендант на подходе к лестнице. – Под проживание орков первые два отведены.
Навстречу попалась парочка бородатых крепышей, и уточнять, кто ещё обитает в общежитии я не стал. Оставил сумку в комнатушке на четыре койки, получил постельное бельё и заправил кровать, а как заправил, во мне будто завод закончился. Накатила слабость, закружилась голова, зашумело в ушах. Слишком насыщенный день бесследно не прошёл, и я прямо в одежде завалился на жалобно скрипнувшую под моим весом панцирной сеткой кровать.