И зовите меня Гудвин
Сдурел? Вот уж ничего подобного!
Два
Когда вышел на крыльцо, шофёр стоял над изломанным телом санитара. При моём появлении коротышка стиснул кулаки, и надо сказать, смешным, несмотря на невеликий рост, он мне сейчас отнюдь не показался. И плечи широченные, и кулаки здоровенные. Прямо-таки боевой гном, только борода для гнома слишком короткая и аккуратная.
Или нет? Или всё же гном?
– Ты что творишь, рожа твоя зелёная? – негромко, но очень веско произнёс шофёр и повторил, уже едва не срываясь на крик: – Ты что творишь, ля?!
Глаза зло сверкали из-под нахмуренных бровей, короткая рыжеватая бородка воинственно топорщилась, и я проглотил уже готовую сорваться с языка колкость, развёл руками.
– А чего я творю? – спросил, закосив под дурачка. – Тело спустил. Нет разве?
Гнома чуть не разорвало. Уверен, будь у него сейчас в руках монтировка – непременно бы попытался меня ею огреть, а так разве что зубами заскрипел от бешенства.
– Да я вообще не понимаю, почему тебя в отделение не забрали! Это ж не обычные постовые были, а группа быстрого реагирования!
– Как забрали бы, так и отпустили.
– Ты ж их чуть не пришиб, дурень! Тут даже не хулиганство, тут покушением на убийство сотрудников при исполнении пахнет!
Я тяжко вздохнул и потребовал:
– Машину подгони.
– Чего? – вылупился на меня коротышка.
– Скорую, говорю, сюда подгони! – Я осторожно прикоснулся к разбитой скуле, поморщился и покачал головой. – А с покушением на убийство – это ты пальцем в небо. Да и хулиганства не было – я ж просто свою работу выполнял! Просто этот, как его… А! несчастный случай на производстве! Самое большее – пятнадцать суток впаять могли.
– Вот ты, ля, деревянный! – зло сплюнул под ноги шофёр. – Загремишь на пятнадцать суток и мигом с работы вылетишь. А нет работы – нет койко-места, нет прописки. Вышлют из города обратно коровам хвосты крутить. Ты ж лимита!
Я оскалился.
– Не, борода! Обратно меня только пуля в голову отправит!
– А эти ребята в другой раз и пулей твою безмозглую кочерыжку обеспечат! Не сомневайся даже! Ой, да что с тобой разговаривать!
Гном дошёл до машины скорой помощи, завёл надсадно зарычавший движок, развернулся и задом сдал к подъезду. Вдоль бортов нашего транспорта тянулось по красной полосе, на красных же дверцах белело знакомое с детства «03», а в остальном своим внешним видом автомобиль напомнил внебрачное дитё рафика и уазика.
– Ну вот чего ты этим добился, скажи? – вновь насел на меня шофёр, стоило только распахнуть задние дверцы и начать грузить внутрь обезглавленную орочью тушу, из которой снова засочилась тёмная кровь.
– А сам ты? Просил же с носилками помочь!
– Моё дело баранку крутить, за других вкалывать не собираюсь!
– Зато теперь машину от кровищи отмывать.
Шофёр оглянулся и коротко, но ёмко выдал своё неизменное:
– Ля!
Больше на мозги мне он не капал, со двора выехали в напряжённом молчании. А дальше я не утерпел и спросил:
– Чего машину сразу к подъезду не подогнал? Ну, когда на выезд приехали?
Гном зло зыркнул на меня из-под кустистых бровей.
– Как же не подогнал? Ещё как подогнал! Не помнишь разве?
– Не-а, – сознался я. – Ни черта не помню.
– Да просто не стал на солнцепёке оставлять, ля! А то радиатор закипит.
Жарило и в самом деле нещадно. Несмотря на открытое боковое окошко, в салоне было невыносимо душно, ещё и воняло хуже некуда. Увы и ах, моё новое тело обладало не только физической мощью, но и чрезвычайно острым обонянием. Раздражало с непривычки это просто несказанно. А как гном закурил, так ещё и подташнивать начало!
Но я замечание делать не стал, не желая отвлекаться на неминуемую в этом случае перебранку от созерцания проносившихся за окнами видов. Пока катили по дворам, людей на глаза не попадалось, да и когда вывернули на дорогу, людей на улице тоже не прибавилось, зато появились нелюди. Очень-очень непохожие друг на друга нелюди. Самых разных мастей и расцветок.
На первый взгляд, больше всего в округе обитало кого-то вроде гоблинов. Тут и там сновали эти зелёные, сероватые и песочного оттенка лысые коротышки, одетые преимущественно в трико, растянутые майки-алкоголички и шлёпанцы. Некоторые водрузили на головы свёрнутые из газетных листов панамы, один важно прошествовал с забитой пустыми бутылками авоськой, другой прокатил нагруженную каким-то хламом тележку. Но в основе своей пропитого вида бездельники сбивались в небольшие компашки, курили и настороженно зыркали по сторонам.
Помимо них хватало явных орков. Но не светло-зелёных мордоворотов вроде меня, а желтокожих с явственным намёком на оливковые тона, сухопарых и поджарых. Эти преимущественно были заняты делом: разгружали у магазинов небольшие грузовички и фургоны, красили какую-то будку, суетились у выкопанной экскаватором ямы. Несмотря на экзотическую внешность работяг, мат оттуда доносился самый обычный.
Ну и одевались орки куда приличней гоблинов – те, кому не полагалась спецодежда, щеголяли разномастными спортивными штанами, кроссовками и футболками или олимпийками, а отдельные оригиналы, несмотря на жару, носили с трениками пиджаки. Многие были в кепках.
Ещё пока ехали, углядел несколько явных гномов – широкоплечие коротышки в замасленных спецовках или фартуках поверх обычной одежды курили у входов в какие-то конторы или у ворот гаражей. На небольшом блошином рынке удалось заметить и какую-то иную их разновидность – сбитых самую малость не так крепко и без бород, с одними только усами, а в одном из переулков дымили папиросами зеленокожие орки вроде меня самого. Прочих нелюдей тоже хватало, даже мёл тротуар вроде бы натуральный сатир.
Некоторое время спустя взгляд зацепился за телефонную будку с разбитым стеклом, а дальше на глаза попалась жёлтая бочка с надписью «Пиво», к которой выстроилась длиннющая очередь страждущих. Там же прохаживался орк в милицейской форме – здоровенный и с мордой столь тёмно-зелёного цвета, что та даже отливала чернотой. Взмахами резиновой дубинки громила отгонял всех подходивших за пивом с собственной тарой, не делая исключений ни для хозяев бидонов, ни для обладателей трёхлитровых банок.
И если в этой очереди стояли исключительно одни только самцы, то к продуктовым палаткам и ларькам подходили всё больше женщины. К тем я приглядывался с особенным интересом, но увиденное нисколько не порадовало. Тётки и тётки. Едва ли они отличались хоть какой-то привлекательностью даже по меркам собственных рас, а уж на мой взгляд всё так и вовсе было печальней некуда.
Асфальт зиял выбоинами, нас то и дело потряхивало. За всё время поездки навстречу попалось только две легковушки, несколько грузовиков и фургонов, да раз мы прокатили мимо стоявшего на тротуаре милицейского автомобиля. Заслышав порыкивание нашего движка, местные обитатели всякий раз резко оборачивались, но при виде скорой помощи столь же быстро успокаивались и возвращались к своим делам.
Постепенно район начал меняться: стало заметно меньше гоблинов, на улицах появились дети, а выстроившиеся вдоль дороги обшарпанные двухэтажные бараки сменились чуть менее неприглядными домами на пару этажей выше. Дальше и вовсе потянулись панельные пятиэтажки, начали попадаться на глаза вывески «Продукты», «Универсам», «Молоко», «Овощи». Публика сделалась приличней, а у входа в комиссионку я и вовсе углядел развязного вида эльфа в джинсах, кожаных сандалиях на босу ногу и полосатой рубашке с коротким рукавом. Постовой орк на углу смотрел в сторону модника с откровенным неодобрением, даже похлопывал по ладони дубинкой.
Мелькнула вывеска столовой, остался позади универмаг и цветочный киоск, дальше автомобиль свернул в переулок. Территория больницы оказалась обнесена высоченным бетонным забором с витками колючей проволоки поверху, на проходной дежурили бойцы вневедомственной охраны: парочка мускулистых тёмно-зелёных орков была при дубинках, у человека-начкара пояс оттягивала кобура с пистолетом.