Starcraft. Сталь и пепел (СИ)
Свонн на мгновение замер, затем его лицо расплылось в хитрой ухмылке. - Подучиться, говоришь? Сержант, который хочет залезть по локоть в машинное масло, вместо того чтобы гонять своих салаг на плацу? Хм, это что-то новенькое. Обычно ваши бравые вояки считают, что техника должна работать сама по себе, а если не работает – виноват Свонн.
Он прошелся вокруг меня, внимательно осматривая, словно я был каким-то диковинным экспонатом. - Ладно, Торн. Ценю твое рвение. Лишняя пара рук, даже таких неумелых, как у офицера пехоты, мне тут не помешает. Но учти, поблажек не будет. Будешь таскать ящики, чистить фильтры и слушать мои нотации о том, как вы, безрукие солдафоны, умудряетесь ломать даже то, что, по идее, сломать невозможно. Согласен?
- Так точно, сэр! – Я не мог скрыть радости. Это был мой шанс.
И начались мои «университеты» в мастерской Свонна. Дни напролет я проводил среди станков, сварочных аппаратов и разобранных механизмов. Свонн действительно не давал мне спуску. Я чистил плазменные инжекторы, калибровал прицельные системы «Викингов», помогал латать поврежденную броню «Мародеров» и даже пару раз чуть не устроил короткое замыкание, пытаясь разобраться в хитросплетениях проводки адъютанта 23-46 (Лена и Свонн работали над ней посменно, пытаясь извлечь все новые и новые крупицы информации).
Но, несмотря на ворчание и сарказм Свонна, я чувствовал, что он доволен моим усердием. Он подробно объяснял мне принципы работы различных систем, показывал слабые места в конструкции техники Доминиона, делился секретами полевого ремонта. Я узнал, как определить перегрев стимпака по цвету индикатора, как быстро перезарядить конденсаторы боевого щита в полевых условиях, какие модификации можно установить на гауссову винтовку, чтобы повысить ее убойную силу или скорострельность. Это были бесценные знания, которые не найти ни в одном уставе.
- Смотри сюда, капрал, – говорил Свонн, тыча пальцем в схему двигателя «Аспида». – Вот эта дрянь, криогенный охладитель, вечно у них летит. Кто-то экономит на качественных компонентах. Если во время боя заметишь, что температура двигателя полезла вверх, а «Аспид» начал терять мощность, – бей по этому охладителю. Шанс пятьдесят на пятьдесят, что либо он вырубится окончательно, либо, наоборот, перезапустится и даст тебе еще пару минут. Рискованно, но иногда это единственный шанс.
Или: - Щиты эти ваши новые… хорошая штука, спору нет. Но помни, Торн, они не панацея. Против концентрированного огня тяжелого вооружения они долго не продержатся. И перезаряжаются медленно. Так что учи своих ребят маневрировать, использовать укрытия и не лезть на рожон, полагаясь только на эту новомодную железяку. Голова на плечах – вот лучшая броня.
Параллельно с «техническим ликбезом» я начал активно тренироваться сам и гонять своих «Бессмертных». Кают-компания «Гипериона» по вечерам превращалась в настоящий тренировочный лагерь. Я нашел нескольких опытных наемников из числа тех, кого Рейнор иногда нанимал для особо опасных заданий, и договорился с ними о спаррингах и тактических занятиях. Конечно, не бесплатно – пришлось раскошелиться из своего жалования, но оно того стоило.
Особенно мне запомнились тренировки с одним мрачным ветераном-головорезом по кличке «Тесак», бывшим спецназовцем Доминиона, который перешел на сторону Рейнора после какой-то темной истории. «Тесак» был мастером ближнего боя и владения холодным оружием. Наши спарринги на тренировочных ножах и силовых дубинках были жестокими и выматывающими. Он не делал мне скидок, раз за разом показывая мои ошибки, заставляя думать на несколько ходов вперед, предугадывать движения противника.
- Ты слишком прямолинеен – рычал «Тесак», блокируя мой очередной выпад и тут же проводя болезненный контрудар. – Думаешь, раз ты теперь командир, все будут перед тобой по струнке ходить? В настоящем бою твой противник не будет ждать, пока ты отдашь красивый приказ. Он будет бить. Быстро, жестко, безжалостно. Ты должен быть быстрее. Умнее. Жестче.
Я учился. С каждым синяком, с каждой ссадиной, с каждой ошибкой я становился сильнее. Я учился не только драться, но и командовать. «Тесак», хоть и был суровым учителем, иногда делился своим опытом управления малыми штурмовыми группами.
- Главное, сержант, – говорил он после очередной изнурительной тренировки, когда мы сидели, переводя дух, – твои люди должны тебе доверять. Не бояться, а доверять. Они должны знать, что ты не пошлешь их на верную смерть ради красивой строчки в рапорте. Что ты будешь рядом, когда станет жарко. И что ты знаешь, что делаешь. А для этого… для этого ты сам должен верить в то, что делаешь. И знать свое дело от и до.
Я также много времени проводил на корабельных симуляторах. Это были не те аркадные игры, как «Потерянный Викинг». Это были серьезные тактические тренажеры, способные моделировать различные боевые ситуации – от зачистки городских кварталов до обороны укрепленных позиций. Я снова и снова прогонял сценарии, отрабатывая координацию действий взвода, взаимодействие с «Аспидами» и «Викингами», управление огнем, эвакуацию раненых. Более разнообразной техники пока не имелось в таком достатке.
Мои «Бессмертные» тоже не сидели без дела. Я гонял их на стрельбище, заставляя отрабатывать стрельбу из различных положений, по движущимся целям, в условиях ограниченной видимости. Мы проводили тактические учения в пустующих грузовых отсеках, имитируя бой в замкнутом пространстве. Я старался найти подход к каждому – к вечно неунывающему «Счастливчику», который, несмотря на свое безрассудство, обладал неплохой реакцией; к молчаливому и исполнительному Карверу; к старательным, но еще «зеленым» Беннетту и Риду; и даже к «Глыбе», который хоть и ворчал, но всегда был готов поделиться своим огромным боевым опытом.
Джонсон часто присоединялся к нашим тренировкам, не как участник, а скорее как наблюдатель и советчик. Его опыт снайпера и разведчика был бесценен. Он учил нас маскировке, выбору правильной огневой позиции, чтению местности.
Лена, Эмили и «Док» Холлоуэй тоже не оставались в стороне. Лена помогала мне с анализом данных симуляций, выявляя наши тактические ошибки. А Эмили и «Док» проводили с бойцами занятия по оказанию первой помощи в боевых условиях, объясняя, как быстро остановить кровотечение, наложить шину или ввести противошоковый препарат, используя новые мед-инженер-комплекты.
Рост был. Медленный, тяжелый, оплаченный потом и синяками, но он был. Я чувствовал, как становлюсь не просто сильнее физически, но и увереннее в себе как командир. Я учился думать не только за себя, но и за своих людей. Я учился принимать решения. И нести за них ответственность.
Прошло несколько недель с момента нашего возвращения с Хейвена. Жизнь на «Гиперионе» вошла в относительно спокойное русло – если, конечно, можно назвать спокойной жизнь на борту флагмана повстанцев, за которым охотится весь флот Доминиона. Но крупных боевых операций пока не было. Рейнор, Хорнер и Лена были с головой погружены в анализ данных, полученных от адъютанта, и разработку плана по распространению компрометирующей записи о Менгске. Это была титаническая работа, требующая не только технических навыков, но и невероятной осторожности. Любая ошибка могла стоить нам всего.
Я же использовал это затишье для максимальной подготовки своего взвода. Тренировки на симуляторах, занятия по тактике, отработка стрельбы, рукопашный бой… Мои «Бессмертные» стонали, проклинали меня и Свонна (который, по моей просьбе, разработал для них несколько особо зубодробительных тренажеров), но выполняли все приказы. Я видел, как они меняются, как из разношерстной группы новобранцев и ветеранов они превращаются в слаженное, боеспособное подразделение. Они учились доверять друг другу, прикрывать спины, действовать как единый организм.
«Глыба», хоть и ворчал больше всех на мои замашки и «издевательства над ветеранами», на самом деле, был одним из самых активных участников тренировок. Его огромный опыт и природная сила делали его неофициальным лидером в практических занятиях. Он часто оставался после основных тренировок, чтобы погонять «Счастливчика» или помочь Риду с отработкой приемов рукопашного боя. А однажды я даже застал его в мастерской Свонна, где он с сосредоточенным видом пытался приварить дополнительную бронепластину к своему тяжелому пулемету.