Его искушение (СИ)

Заметив меня, Стас выходит из нашей, то есть теперь уже его машины. Достает с заднего сиденья букет моих любимых цветов.
Серьёзно?
Он решил букетом загладить измену? Сотри он мне память, я все равно не смогу его принять! Вынужденно делаю несколько шагов, скрыться от него все равно некуда. Сокращая между нами расстояние, я думаю лишь о том, как избежать разговора. Замечая решительный настрой мужа, нехотя сдаюсь. Видимо, придется поговорить.
  
— Ира, — заступает мне дорогу.
Выглядит неважно. Серое, осунувшееся лицо, щетина, волосы не уложены, будто он всю ночь пил, а утром встал и решил пойти мириться. Лишь одежда на Стасе чистая и наглаженная. Я всегда тщательно следила за его гардеробом. На две недели точно хватит рубашек и брюк, а потом пусть любовницу подключает к обслуживанию не только сексуальных, но и всех прочих нужд.
— Стас, уйди с дороги, — стараюсь говорить спокойно, хотя меня охватывает такая злость, словами не передать. Видит ведь, что нормального разговора не получится, но отступать не собирается.
— Ира, возьми цветы, — протягивает мне букет. — Давай поговорим. Я не могу без тебя…. - пока он пытается каяться, я забираю цветы и откидываю их к забору.
Мимо проходят студенты, здороваются. С одной стороны, я не хочу, чтобы они становились свидетелями конфликта, с другой стороны, я не могу бороться с неприязнью, которую вызывает муж. В тот момент, когда он предложил мне родить, после того как я узнала о его беременной любовнице, этот человек для меня навсегда умер.
— Я не прощу тебя, Стас. Не трать ни свое, ни мое время, — говорю резче, но всё ещё сдерживаюсь.
— Ну зачем ты так?! — сокращает разделяющее нас расстояние, грубо хватает за плечи и ощутимо встряхивает. — Ведь все было хорошо, — с отчаянием в голосе выдавливает из себя он.
— Это у тебя все было хорошо, — выдаю я. — Удобная жена, молодая любовница…
— Я не отпущу тебя, слышишь? Не отпущу! — трясет с такой силой, что у меня зубы клацают, а потом хватает и прижимает к себе, сдавливает грудь, мне становится нечем дышать.
— Отпусти меня, Стас! — вижу, как оборачиваются на нас студенты, и сгораю со стыда.
— Убери от неё руки, — обмираю, услышав голос за спиной…
  
Глава 9
 
Ирина
«Богдан», — мысленно застонав, пытаюсь оттолкнуть Стаса, но его руки лишь сильнее сжимаются на теле, оставляя на коже следы. Буду теперь неделю ходить в синяках! Знает ведь, что кожа у меня нежная!
Ну что за закон подлости? Почему свидетелем некрасивой сцены должен был стать студент, влюбленный в меня?
— Отпусти, Стас, — толкая мужа в грудь, прошу я.
— Тебя девушка просит, — тут же подключается Богдан.
— Пошел отсюда, щенок! — Стас срывает злость и бессилие на молодом парне. Муж не отпускает, а я не могу обернуться и попросить Богдана не вмешиваться. Чтобы убедить парня, внешне я должна выглядеть уверенной и спокойной. Как это сделать, стоя к нему спиной?!
— Убери от неё руки! — не отступает Богдан. В голосе прорезается крушащая пространство агрессия. Мне приятно, что он не прошел мимо, что в нем присутствует мужской стержень, но нельзя допустить конфликт. Мы и так уже собираем зевак.
— Стас, отпусти меня, — говоря негромко, но с нажимом, пытаюсь оттолкнуть мужа, но он не поддается. Не помню, чтобы раньше Стас устраивал публичные цены. Он всегда умел себя достойно держать, что с ним не так? Я этого человека вообще знала?
— Мимо иди, не лезь в наш с женой разговор, — подчеркивая наш статус, оскаливается супруг. Взгляд горит безумием.
— Она не хочет с тобой разговаривать, — голос Богдана звучит прямо за спиной. Все мои рецепторы напрягаются, атмосфера вокруг нас меняется, становится плотной, тяжелой, давящей.
— А ты кто такой, чтобы влезать в наш разговор?! — заводится муж. — Я отпущу свою жену, когда посчитаю нужным, а ты, если не уберешься, огребешь по полной, — угрожая Богдану, сдавливает меня до темных мушек перед глазами. Не контролируя злость, Стас делает мне больно. Вскрикиваю, не могу больше терпеть.
Богдан, видя, что мне больно, перестает уговаривать мужа отпустить меня. Стас не успевает договорить, как кулак Богдана прилетает ему в голову. Руки на моих плечах разжимаются, и я, хватая ртом воздух, оседаю на землю. В голове раненой птицей бьется мысль: нужно остановить драку, не допустить, чтобы Стас тронул студента, но силы уходят на темные точки перед глазами, которые я никак не могу прогнать.
— Стас, не смей! Уезжай! — кричу, вкладывая остатки мощности в голос.
Воспользовавшись заминкой, Богдан подлетает к моему мужу и наносит ещё один удар. Мой муж крупнее и опытнее, у него даже есть какой-то юношеский разряд по греко-римской борьбе. Увернувшись от следующего удара, Стас ногой бьет парня в живот.
— Прекратите! Остановитесь! — кричу я, поднимаясь на ватных ногах, войдя в раж, мужчины меня не слышат. — Стас, не смей! — ору во всю мощь легких, когда он ударом в лицо отправляет Богдана на асфальт. — Он ведь ребёнок!
Кто-то из студентов подбегает, пытается помочь Богдану подняться, более крупные мальчишки оттесняют Стаса. Сгорая от стыда, замечаю, сколько свидетелей собрала эта сцена. Заинтересованные, любопытные взгляды студентов — не самое неприятное, что могло случиться, но за дракой моего мужа с Богданом наблюдает ректор нашего института — Хрумкина Светлана Борисовна.
— Я вызвала полицию, — произносит она, поймав мой потерянный взгляд. Смотрит на меня с осуждением и неприкрытым гневом. Ее лицо неприятно кривится, поджимаются тонкие губы, их становится не видно.
Богдан продолжает рваться в бой, хочет добраться до Стаса. У них обоих течет кровь. У Стаса — из носа, у Богдана рассечен край губы.
— Угомонись, Ломасов, если не хочешь, чтобы тебя отчислили из института, — осаждает Богдана ректор. — А этого буйного задержите, — командует нашими студентами Светлана Борисовна. Сама приближаться к моему потерявшему выдержку мужу опасается, но подставляет под удар молодых парней. Вряд ли Стас справится со всеми, но кого-то может зацепить. — Пусть полиция с ним разбирается. Таким, как он, самое место в тюрьме! — выплевывает Светлана Борисовна.
Я не оправдываю мужа. Он повел себя отвратительно, но Стас точно не уголовник. Оскорбления ректора совершенно необоснованны. Он мерзавец, но за это не сажают.
Стас тоже слышит ее угрозы, но вместо того, чтобы попытаться извиниться и хоть как-то изменить о себе мнение, он накидывается на меня. Прилюдно, чего никогда ранее себе не позволял.
— Меня осуждала за связь на стороне, а сама?! — пытаясь растолкать живую стену из студентов, орет он. Орет так, что кто-то из мальчишек брезгливо стирает капли слюны с лица. — А сама трахаешься со студентами! — если первую часть обвинений я не поняла, то от второй прихожу в ступор. Хочется осмотреться, чтобы понять: он точно мне это сказал? Судя по тому, как в мою сторону обернулись буквально все, сомнений не осталось.
Рассыпаюсь под любопытными взглядами. Это пока в них нет осуждения, но оно обязательно появится, как только эта ложь начнет обрастать подробностями.
«Что ты делаешь с моей жизнью?! — мысленно кричу, захлебываясь кровавыми слезами. — Как ты смеешь меня в чем-то обвинять?! Я кроме тебя никого вокруг не замечала! Какой любовник?!»
— На молодых потянуло, тварь?! — сгорая со стыда, я обвожу взглядом студентов, ища в их глазах поддержку. — Что у тебя с моей женой, сученыш? — продолжает муж, когда Богдан снова пытается прорваться к нему. Две девочки буквально виснут на нем, чтобы удержать.
  
— Ты что говоришь, Стас? — меня трясет. Он меня только что в грязи вывалял. Он хоть бы подумал, как его беспочвенные обвинения скажутся на моей работе! Как я студентам в глаза смотреть буду?!
— Заткните этому уе… рот кто-нибудь! — матерится Богдан, продолжая вырываться. Вот зачем он вмешался, сделал только хуже! Я уже вижу, как в головах студентов складывается искаженная картина.