Прекрасная эпоха (СИ)

— Училищные?
— Они самые, Михаил Дмитриевич. В день по три часа на простых работах или вот на таких, где ничего испортить не получится.
Но испортить получилось, прожгло мне полу генеральской шинели — уж не знаю, брызгами у литейки или куском угольного стержня от сварки. Барановский заметил только при прощании:
— Ох ты ж, Михаил Дмитриевич!
Я глянул вниз:
— Пустое, урон невелик. Будем считать это малой платой за ваши орудия и снаряды.
  
* * * 
Выбив колесную дробь по мосту через Лугань, литерный в черном дыму миновал заводскую площадку. Я стоял у окна и смотрел, как четыре людские вереницы непрерывно двигались к поезду и четыре нагруженные спешили обратно. Из вагонов в завод непрерывно текли доски, кирпичи, чугунина, ящики со стеклом. Неумолчный шум стоял над площадкой: звонко падали высушенные доски, дребезжало листовое железо, стучали молоточки каменщиков, у паровых котлов нудно долбили заклепочники, но все перекрывали заводские гудки.
Между тремя корпусами, одним старым, оставшимся еще от литейного завода, и двумя новыми, по узким путям бегали коломенские танк-паровозы, пугая людей и лошадей пронзительным свистом, пряча за клубами пара цеха и прочие здания.
Там, куда тянулись вереницы, возводили четвертый и пятый корпуса: штабеля делового леса, лабиринт из куч гравия, песка и щебня, поддоны с кирпичами, простыми и фигурными, связки проката, трубы… Будто сверху щедрой рукой швырнули абы как гигантские пригоршни материалов, на которых и среди которых копошились сотни людей.
Здесь, в кипении труда техников, плотников, землекопов, механиков, инженеров, столяров, каменщиков, первозданный хаос плавился и отливался в строгий порядок.
На станции уже дребезжал звонок, предупреждающий о подходе поезда — через пару минут он загрохотал на стрелках, плавно сбросил ход и замер у платформы, поставив синий вагон ровнехонько напротив встречающей группы.
Лязгнули буфера, кондукторы протерли поручни, распахнули двери и развернули лесенку. Сбоку взмыленный начальник станции лично командовал путевыми рабочими, отцеплявшими вагон, и при этом не забывал бросать тревожно-почтительные взгляды в мою сторону.
— Ваша светлость! — шагнул навстречу полковник Кабалевский.
— Без чинов и титулов, Клавдий Егорович, — я протянул руку тезке моего денщика.
— Как прикажете, — улыбнулся в бороду некогда председатель заводской хозяйственно-строительной комиссии, а ныне начальник над казенным патронным заводом.
— Показывайте и рассказывайте, время дорого.
— Прошу, — он показал рукой в сторону пристанционной площади, где ждали экипажи.
Десять минут — и вся кавалькада чинно въехала в заводские ворота. Все, кто не удостоился чести встречать меня на вокзале, высыпали из кабинетов конторы.
— Клавдий Егорович, давайте без церемоний, я хочу посмотреть на цеха и строительные работы. И подготовьте записку о количестве произведенного.
— Уже готово, Михаил Дмитриевич, а насчет цехов сейчас распоряжусь.
Он вышел, оставив меня с ординарцами и несколькими инженерами в большом зале для совещаний. Я прошелся вдоль стен с шестью дверями — схема площадки, строительные чертежи, графики поставок, таблица выделки… Как инженеры все это в голове держат — уму непостижимо.
— Как, как… Да как мы таблицы стрельб и топокарты. 
Пока разглядывал большой строительный план, услышал из-за ближайшей двери:
— Помилуйте, да какие уж тут пустяки? Ведь он государю первый советник, как прикажет, так и будет. Прикажет ускорить работы — будем, как ошпаренные бегать. И не дай бог какие недочеты вскроются! Помните, позапрошлый год, когда все начиналось, когда литейный завод нам передали? А, ну да, это до вас было… Прежнего начальника сместил, а с ним несколько инженеров. Вы уж не подведите, по молодости лет, постарайтесь.
— Михаил Дмитриевич, все готово, прошу за мной.
Через все заводские владения, из цеха в цех, из склада в контору проложены деревянные мостки, но они не спасали от строительной грязи, от вездесущей известковой и цементной пыли. Пока дошли до корпуса, изгваздал все сапоги и полы генеральской шинели. Кабалевский, заметив это, кусал губы.
Зев плавильной печи раскрывался поминутно, обдавая всех вокруг пылающим жаром. Рабочие в кожаных фартуках заправляли в огонь многопудовые болванки латуни. Полчаса или около того, и они, пройдя несколько станков, свивались на другом конце корпуса в катушки узкой, маслянисто блестящей ленты.
Техник в фуражке проверял ее толщину.
— Инструмент немецкий?
Кабалевский удивленно протянул:
— Нет… американский, мы на заводе Юза брали.
Ну хоть так.
Полковник тронул техника за плечо, он раздраженно обернулся, но тут же принял почтительное выражение лица.
— Как партия?
— Все соответствует!
— Отлично, отлично.
После осмотра завода и чистки одежды мы устроились в кабинете Кабалевского. Удивительное дело — на заводе все трудятся не покладая рук, все кипит, начальство деятельное, техники опытные, а патронов все равно мало.
— Клавдий Егорович, объясните, как такое получается? Почему до сих пор завод не вышел на проектированную мощность? — загнул я со слов Дяди Васи, чтоб инженер проникся. — Вы же как военный человек понимаете, что нам без патронов не жить.
Кабалевский отставил стакан с чаем:
— Тому много причин. Установка станков запаздывает, людей, коих можно поставить на сложные работы, не хватает.
— Сколько сейчас работает станков?
Полковник приоткрыл папку, сам себе кивнул и доложил:
— Семьдесят восемь.
— Это при том, что должно быть триста!
— Через два года, Михаил Дмитриевич, как рассчитывали. Сейчас на складе ожидают установки еще сорок девять станков, а в ближайшие месяцы подвезут…
Я перебил Кабалевского:
— Сколько можно установить станков прямо сейчас?
— Э-э-э… — несколько растерялся Клавдий Егорович, — нисколько, не готовы помещения, и паровая машина привода заработает только через неделю в лучшем случае…
— У нас при эвакуации станки под открытым небом ставили. А уж потом над ними крышу строили. 
Что еще посоветуете, господин генерал?
— Ты не раздражайся, ты думай. Еще у нас женщины и пацаны мелкие за ушедших на фронт работали. В три смены, круглосуточно. 
Все собравшиеся в кабинете напряженно следили за моим лицом. А ведь Дядя Вася прав, нет у нас другого выхода, только на разрыв, на полном напряжении сил.
— Клавдий Егорович, заводу необходимо любой ценой производить патронов числом не менее четырех миллионов в месяц.
Кабалевский приоткрыл рот, но я остановил его возражения взмахом ладони:
— В недельный срок запустить паровой привод. За то же время установить сколь возможно много станков и соорудить над ними временные навесы, стены и крышу будете поднимать по месту. Работы производить в две смены.
Тут уж все присутствующие зашумели разом:
— Но как? Невозможно! Где мастеровых взять? Освещение, господа, освещение как делать⁈
— Возможно все, было бы желание. Людей нету? На простые работы ставьте неопытных, да хоть женщин!
— Но, Ваше сиятельство, никто так не делает…
— А у Барановского — делают! Что там еще, освещение? Направьте инженера в Ижевск, к Хайрему Максиму, он там устроил электрическое освещение, ознакомьтесь и сделайте у себя такое же. Пока же будете получать керосин из Батуми морем в Таганрог, озаботьтесь его перевозкой.
Кабалевский сердито мял бороду:
— Если уж потребность настолько велика, я бы полагал возможным сократить выпуск учебных и холостых патронов в пользу боевых, при надлежащих поставках пороха.
  
— Какова их доля?
— Примерно половина.
Чуть не ахнул кулаком по столу, но сдержался — учить войска тоже на чем-то надо:
— Урежьте до четверти, с порохом из Казани, полагаю, трудностей не будет.