Внутри

– Послушай, Богдан, – говорю, опустив руку на его плечо, – просто поверь моему профессиональному взгляду и опыту: она не лжет. Всё, что тебе остается сделать сейчас, – просто принять это. Успокойся, постарайся расслабиться и выспаться, в конце концов. На тебя без слез не взглянешь! Если мне тебя сейчас жаль, то представь, что она думает о тебе?
– То есть я должен опустить руки и сдаться? Отдать её какому-то парню? – брезгливо говорит Богдан, вонзив пятерню в свои идеально уложенные волосы. – И так мне советует поступить мой друг?
  
– А что ты хочешь от меня услышать? Укради её, к батарее пристегни и держи так, пока не добьешься взаимности?
– Поверь, в минуты отчаяния у меня проскальзывает эта мысль, – бросает он безнадежно.
– Сделаем вид, что я этого не слышал. Возьми себя в руки, Богдан, – говорю серьезно. – Это не конец света.
– Конец, Аверьян! Для меня это конец, потому что… Потому что ты не понимаешь, я ведь её очень люблю!
– Да я уже это понял! – повышаю голос. – Я это понимаю второй день подряд и, честно сказать, осточертело! Ты не думал, что прежде чем она заинтересуется тобой, увидит в тебе того самого, в её жизни будут другие парни? Всё познается в сравнении, и это нормально, Богдан!
– Это ненормально, – проговаривает он сквозь зубы. – Потому что кто-то из них может зайти дальше безобидной интрижки!
– Тому, с кем она встречается сейчас, это точно не светит, – говорю, испытывая раздражение.
– Почему?
– Он не понравится родителям.
Если эта глупышка не одумается, мне придется сообщить им правду о том, как мы впервые встретились и что она пыталась скрыть под слоем пудры.
– Ведь если бы он был достойным их дочери, – поясняю, чтобы избавить себя от лишних вопросов, – она бы познакомила их намного раньше. Они только сегодня узнали о его существовании и были очень удивлены.
Богдан расслабляется. Его плечи плавно опускаются, спина ложится на мягкие подушки. За эти два с половиной дня, что я здесь, никто из друзей не поинтересовался моими делами. Как собираюсь продолжить свою работу на новом месте? Есть ли у меня новые проекты? И почему вообще я вдруг решил вернуться? Кажется, что всех вокруг волновала лишь моя реакция на безответную любовь лучшего друга к «сестре», которую мне навязали. Всё сосредоточено на Адель: разговоры и беспокойство мамы, любопытство Дарины и внутренняя агония Богдана. Я не ревную и не страдаю от дефицита внимания, но, может, уже достаточно насыщать этот день её именем?
– Ты прав. Ты прав, да. Ваши родители не позволят ей связаться с кем попало. А если она ещё не рассказала о нем, значит, сама это понимает! Хорошо, что ты здесь, – говорит Богдан, запрокинув голову. – С тобой действительно спокойнее и проще.
– Давай сыграем? – киваю на теннисный корт. – Наденешь что-нибудь из моего.
– Ты должен помочь мне, – перебивает Богдан. – Помоги мне с Адель.
Да это же какое-то издевательство!
– Узнай у нее об этом парне! Сколько они уже вместе? Серьезно у них или нет?
– Я сейчас тебя спрошу: ты серьезно, Богдан?
– Более чем. Ты мой лучший друг, ты знаешь меня лучше всех. Попробуй как-нибудь ненавязчиво рассказать ей обо мне. О моих достоинствах, например.
– Богдан, мне шестнадцать?
– Это тут при чем?
– При том, что подобной чепухой занимаются подростки и преимущественно девчонки!
Он совсем спятил?
– Ты просто не понимаешь, Аверьян. Я люблю её! Очень люблю, но она очень упрямая. И плюс ко всему у нее, оказывается, есть парень! – издает он нервный смешок. – Парень! Какой-то уродец на поддержанном авто!
И даже то, что этот парень тот ещё уродец, я не стану нахваливать собственного друга, у которого точно поехала крыша. Всё, что ему сейчас нужно, – просто успокоиться, а не метаться, как зверь в клетке, и строить идиотские планы.
– Слушай, отправляйся-ка ты, друг, домой. Выспись хорошенько. Тебе жизненно необходим отдых, Богдан. Не хочешь ехать – оставайся здесь. Свободные комнаты есть, Зоя тебе всё приготовит.
– Нет, не могу. Если Адель приедет сюда и увидит меня… Вчера я пообещал оставить её в покое, – объясняет он, закрыв лицо ладонями.
– Достал?
– …Да, – усмехается он, опустив голову. – Что-то типа того.
– Сам ведь видишь, что только хуже делаешь. Отпусти всё, постарайся занять себя чем-то, чтобы мысли о ней не лезли в голову. По крайней мере, с той частотой, как сейчас. А там, может, и у нее что-то поменяется.
– Черт возьми, как хорошо, что ты здесь, Аверьян! – Богдан стучит мне по плечу, и на его лице загорается обнадеживающая улыбка. – Если бы я знал, что всё окажется так просто, то уже давно бы рассказал тебе обо всем, что со мной творится.
– Ты меня услышал? – смотрю на него, как строгий препод на завалившего экзамен студента. – Отдохни и отвлекись. Иначе сделаешь только хуже и в первую очередь для себя.
– Я понял, – качает он головой и смотрит на меня с благодарностью. – Когда ты рядом, и правда проще переживать дерьмо.
– Рад это слышать.
– С Архипом не так. Он что-то говорит, говорит, а я его вообще не слышу. Просто воздух сотрясает и всё. Только прошу: при любой удобной возможности, когда посчитаешь нужным и правильным, узнай у Адель, что и как там у нее с этим… В общем, ты понял. Я полностью доверяю твоему профессиональному взгляду и опыту.
– Богдан, я не думаю, что смогу быть полезен тебе в этом деле, – говорю откровенно. – Я же говорил, что мы с Адель сказали друг другу два-три слова. К тому же после того, что рассказала Дарина, она вряд ли захочет общаться со мной.
А ещё я ей вроде как пригрозил. Это вышло ненамеренно. Честно. Я лишь хотел вновь посоветовать ей держаться подальше от ублюдка, размахивающего кулаками, но получилось, будто я подразумевал себя. Впрочем, и это тоже будет не лишним, ведь мы оба точно не планировали заводить дружбу.
– Дарина много чего может наговорить. Лично я не знал ничего о каких-то там издевательствах!
– Когда это происходило, ты находился в Америке, а не здесь.
– Всё равно чушь собачья! Адель никогда ни о чем подобном не рассказывала! Да и я не слышал от близняшек и других ни одного плохого слова в её адрес. Ну, ты мне поможешь? – снова настаивает Богдан. – Я же не говорю становиться её другом! Просто так, между делом, поинтересоваться…
– Будет возможность – сделаю, – перебиваю его, теряя терпение. – Но сильно не надейся, поскольку сюда она вряд ли будет приезжать с завидной регулярностью.
– Ты так в этом уверен? – задумчиво спрашивает Богдан, глядя в сторону подъездной дорожки.
Оборачиваюсь. Мама отдает Зое свою сумочку, пока отец вынимает из багажного отделения большой черный чемодан и говорит что-то Адель.
– Смотри, она приехала. Родителям удалось её уговорить, – комментирует Богдан. – Это её чемодан? Она что, остается здесь?
Сегодня на ней светлые джинсы и укороченная белая футболка, а длинные волосы всё также переброшены на правое плечо. На голове соломенная шляпка, которая очень идет её нежному личику. Я это вижу даже отсюда.
– Мне пора сваливать, – торопится Богдан и протягивает мне руку. – Вероника с Адель идут к дому, так что я пойду, пока они меня не увидели.
– Думаешь, они не увидели твою машину?
– Женщины такое не замечают!
– Ты сумасшедший! – смеюсь, наблюдая за ним.
– Черт, Кирилл меня увидел. Так, ладно. Поздороваюсь с ним и сваливаю! Всё, друг, удачи тебе! Я всегда на связи, так что звони в любое время дня и ночи.
Пожав мне руку, Богдан идет к длинному навесу, где припарковал свой автомобиль. Смотрю, как они с отцом здороваются, наверняка интересуются делами, а после мой друг запрыгивает в авто и уезжает.
  
Заметив меня, отец машет мне рукой и громко спрашивает:
– Как самочувствие?
– Всё лучше и лучше! Чей чемодан?
– Адель! – отвечает он. – Она поживет у нас несколько дней! Представляешь, соседи сверху затопили её квартиру!
Вот как. Квартиру, значит, затопили.