Кому много дано. Книга 3 (СИ)

— Хм. Как думаешь, Калугиным работники понадобятся? Наших бы на рыбалку вывезти летом… Можно без оплаты, просто для смены обстановки.
— Без оплаты, хах! Кто же откажется. Я Калугину скажу, он сам тогда к тебе заедет обсудить. А мы сейчас через лесные хозяйства поедем…
Арина охотно рассказывает, кто что держит, кто чем заправляет, как где дела делаются. Николай в прошлую поездку ни о чем таком не говорил. То ли меня не стремился просвещать, то ли сам не особенно интересовался.
  
Ульяна на заднем сидении смотрит с планшета сериал, а парни жадно смотрят в окна, выворачивая шеи, когда попадается хоть что-то интересное вдоль дороге. Мда, надо как-то еще разнообразить жизнь в колонии, а то голод по впечатлениям лютый у ребят. Это мне все интересно в новом мире с магией и Хтонью, а для них каждый день похож на предыдущие.
Через полчаса предлагаю Арине:
— Хочешь, дальше я поведу? Я умею, вот только прав нет…
— Какие тебе нужны особенные права, чтобы машину водить? — удивляется Арина. — Может, ты еще и костер в лесу по отдельному разрешению разводить будешь? Конечно, давай махнемся…
Останавливаемся на обочине и меняемся местами. Ищу рычаг регулировки сиденья — но оно автоматически трансформируется под мои габариты. Вести Аринин «Таежник» — одно удовольствие. Совершенно не дамская машинка, брутальный такой джипяра с массивными колесами, усиленной оцинкованной рамой и светодиодными фарами в металлических решетках. Вместо радиатора гладкая панель с подсветкой логотипа — медведь, бьющий молнией о кедр.
Чуть давлю на педаль, и машина стартует без разгона, без вибраций, без воя. Тихо, словно на хорошем современном лифте едешь, только лес за окном стрелой летит. Панель приборов — как у космического корабля. Вместо стрелки «обороты» — шкала «момент», вместо уровня топлива — проценты заряда.
Проезжаем памятный мост через реку Уй, где в прошлый раз и правда произошло уй до чего неприятное событие, а потом памятную кофейню «Как в Орде». Однако остановиться на чашечку кофе желания не возникает.
— А сейчас мы в уваловские владения въезжаем, — рассказывает Арина уже с пассажирского сидения. — Уваловы издавна аномалией промышляли, вот только в последнее время зарываться стали, как будто Васюганье им одним принадлежит… При Строгановых такого произвола не было, чтоб другим артелям тропы перекрывать…
Громко откашливаюсь. Да, я уже с утра представил своих спутников друг другу по именам, без фамилий.
— Это всегда были наши тропы, — бурчит Тихон с заднего сиденья.
Ссора в мчащейся по трассе машине — последнее дело. Спрашиваю:
— Тихон, а дом твоих стариков возле дороги стоит?
— Ну, а где еще. Тут все живут вдоль тракта.
— Хочешь их навестить?
— А то ж! Что, можно, да?
— Почему бы нет? Где у вас запарковаться лучше?
Тихон оживленно возится на заднем сидении. Хотя как раз он, в отличие от большинства воспитанников Тарской колонии, родных своих видит регулярно — посещения разрешены раз в месяц, для них даже отведено специальное помещение возле проходной. Но чаще всего оно пустует. К одним ребятам приезжать некому, как к Карлосу. У других семьи живут далеко и в бедности, потому частые поездки через всю страну не могут себе позволить. Наконец, хватает и тех, от кого родные попросту отвернулись, не желают иметь с оступившимися отпрысками ничего общего. Отец Аглаи, например — весьма богатый эльф, но он ни разу не навестил непутевую дочку, да что там, даже кулька дешевеньких карамелек не прислал.
Поэтому Тихон не особенно афиширует, что семья приезжает к нему каждый месяц. И домашние пирожки с рыбой и дикими ягодами просто оставляет в общем холле, а не раздает друзьям лично от себя. В колонии оказаться в положении парня, которому все завидуют — себе дороже выйдет.
Паркую «Таежник» на асфальтированной площадке у кованых ворот. Тихон выскакивает из машины, забегает в калитку. Минуту спустя ворота неторопливо открываются, и навстречу нам выходит хозяин. Я почему-то представлял главу семьи Уваловых почтенным старцем, но он оказался скорее жилистым, чем мощным мужиком с глазами чуть навыкате и густой рыжеватой бородой. Скрещенные на груди руки тоже поросли курчавой шерстью.
Выхожу из машины.
Увалов-старший склоняет голову. Догадываюсь, что градус этого наклона отмерен чуть ли не транспортиром — чтобы выразить почтение без капли подобострастия.
— Приветствую тебя в своих владениях, молодой хозяин Строганов. Прошу тебя, твою родственницу и друга моего сына оказать нам честь и проследовать к столу.
Речь какая чистая у дядьки, под старину… И где только Тихон нахватался своих неизменных «короче» и «типа»?
Так, но по существу Увалов-старший пытается меня прогнуть.
— Ничего страшного, Егор, я в машине подожду, — быстро говорит Арина.
Нет, так не пойдет. Отвечаю:
— Я путешествую в обществе тех, кого ты перечислил — и еще Арины Калмыковой. Мы посетим твой дом все вместе — либо никто из нас.
По лицу Увалова пробегает тень, но говорит он невозмутимо:
— Разумеется, я приглашаю всех, кто тебя сопровождает.
Вот так-то лучше. Открываю дверцы и подаю руку сперва тетушке, потом Арине. Они и сами отлично могли бы вылезти, но, кажется, момент располагает к соблюдению этикета.
Дом Уваловых оказывается просторным и современным — панорамные окна, мебель из светлого дерева, хромированная бытовая техника. Хозяюшка и две ее дочери-подростка сноровисто накрывают на стол в гостиной, отделенной от кухни высокой стойкой. Отлично, я как раз успел проголодаться!
Увалов представляет двоих старших сыновей, и еще до дворе играла какая-то мелюзга… Похоже, отпрысков в этой семье хватает — одним вполне можно пожертвовать за родительские амбиции.
Неспешно выпиваем по рюмке настойки, закусываем умопомрачительной рыбой и солеными грибочками.
Пустые светские беседы меня не интересуют. Перехожу к делу:
— Расскажите, в чем суть вашего конфликта с Бельскими из-за доступа к аномалии.
Увалов смотрит на меня оценивающе. Спокойно выдерживаю его взгляд. Он дожевывает закусь и кратко, по существу, без лишних эмоций пересказывает суть проблемы.
Род Уваловых издавна обладал даром находить или прокладывать в Васюганье тропы. Иногда они вели в известные сталкерам местам кратчайшим путем, а иногда выводили к месторождениям, куда иначе не попасть никак. Разумеется, Уваловы не пользовались этим богатством единолично, а пропускали сталкерские артели в обмен на справедливую долю хабара. Таков был заведенный на века порядок. Если возникали споры, за разрешением их обращались к господам Строгановым. Разумеется, те получали в срок свою долю.
Вскоре после исчезновения Парфена порядок был нарушен. Одна из артелей Бельских пошла по уваловской тропе — и не вернулась. Вместо того, чтобы смириться с тем, что Хтонь-матушка забрала людей себе, Бельские стали требовать с Уваловых компенсацию. Уваловы пошли в отказ и закрыли свои тропы для артелей, которые ходили под Бельскими. Те подстроили арест Тихона за браконьерство, но Увалов-старший и тут не дрогнул. Сейчас добыча хабара в Васюганье упала втрое, убытки терпят все.
Пока хозяйка ставит на стол уху, расспрашиваю хозяина о порядке расчетов, существовавшем при Строгановых, об установленных долях и постоянно действующих договорах. В сущности, Увалова устроило бы вести дела как прежде, но при двух условиях — получив от Бельских солидную компенсацию за нанесенную обиду и вернув Тихона домой.
С последним могут возникнуть сложности — напрасно артельщики втянули в свои разборки государственные структуры… Тихон по дурости долго ходил в отрезках и рейтингом сейчас едва вышел к нижней границе массы. Ему еще минимум год пахать на УДО, если не до самого выпуска… Вторым порядком маги его профиля практически не инициируются — и это к лучшему, потому что сейчас Тихону неиллюзорно светит судьба батарейки.
  
Благодарю за обед, жму хозяину руку и возвращаюсь к машине, оставляя Тихона распрощаться с семьей без посторонних глаз.