Кому много дано. Книга 3 (СИ)

Дергаю за цепочки.
Где-то там орет Кыштыган. Из него вылетает невидимый никому — кроме меня — кирпич, и ложится на темную чащу весов. Его правда. Из той конструкции, что собой представляю я — живой конструкции! — тоже вырывается наружу… что-то. Что-то тяжелое. Моя правда!
Этот камень, или чем бы ни была эта штука, падает на светлую чашу.
И та, дрогнув, перевешивает.
…Песочные часы исчезают, растворяются в воздухе.
  
— Падла ты, Кыштыган, — говорю я с чувством. — А ведь показался нормальным! Гланя? Что скажешь?
— Вот ты не поверишь, Егор, — отвечает эльфийка, волосы ее развеваются. — Я раньше в компьютерные игрушки играла… И вообще-то всегда мечтала поджечь таверну. А тут вот стоит пустая.
— Только точечно, ничего больше не зацепи.
— Не волнуйся.
Над крышей трактира рождается огненный цветок, от крыльца слышны вопли Кыштыгана.
Мы забираемся в портал.
  
Глава 11
 
Приумножится и отнимется
 
На учебных спаррингах я больше не блистаю. Красавчик-аристократ Юсупов смотрит на меня торжествующе. Конечно, до его эффектных молний мне далеко, я теперь сдаю норму пустоцвета по минимальной планке. Да, я уже не звезда этих занятий — но это не значит, что они для меня бесполезны. Я учусь наблюдать за течением эфира, понимать, какие маги как с ним взаимодействуют, что они могут, чего не могут — и, главное, почему.
Например, теперь я в общих чертах представляю себе пределы могущества того же Юсупова. А он о моих настоящих способностях не знает, хоть и ухмыляется презрительно.
— Урок окончен, — сообщает Немцов.
Аглая, как обычно, принимается ставить на место оборудование и собирать мусор. Собираюсь уходить, но спохватываюсь, что надо бы ей помочь. Оборачиваюсь и вижу, что, похоже, сегодня обойдется без меня: Карлос уже сдвигает к стене скамейки.
В дверях какая-то заминка — наверное, обычные подростковые ранговые игры «кто раньше кого выйдет». Толкаться с дурачками неохота, потому жду и слышу, как Карлос говорит Аглае:
— Глань, я просто хотел сказать…. давно уже хотел… я осенью вел себя как полный придурок.
Эльфийка усмехается, но без обычной своей жесткости:
— Понимаю. Я знаю, как это бывает, когда ведешь себя… придурочно.
Так, кажется, эти двое и без меня отлично справятся с уборкой… ну и вообще. Пробка в дверях рассасывается, и я выхожу во двор. Невольно улыбаюсь — денек солнечный, пахнет нераспустившимися почками и талым снегом, молодая трава через трещины в асфальте упорно пробивается к свету.
Ребята и девчонки, как обычно между занятиями, сбиваются в группки. Привычный ландшафт — я давно уже знаю, кто против кого дружит. Разве что от новеньких можно ожидать каких-то сюрпризов. Они тусуются в стороне ото всех, сидят на старых бетонных блоках. Блоки высокие, так что выходит, что смотрят они на всех свысока — в том числе и в буквальном смысле.
Рядом с аристократиком, как обычно, трется Бледный — судя по расслабленным позам, они на равных или вроде того. Крепостной… как там его фамилия, смешная такая… стоит рядом, держит в руках стопку учебников — кажется, для обоих. Неподалеку болтается орчанка Граха Граха — с девчонками она явно не подружилась.
Похоже, если не считать принятия в свой кружок Бледного, новенькие держатся наособицу, не стремятся сливаться с коллективом. Хотя следующие пять минут наблюдения показывают, что какое-то взаимодействие все же есть.
К бетонным блокам чуть ли не на цыпочках подходит белесый пацан со смешным прозвищем Аверка — сокращение от «Аверкий», распространенное имя среди поморов. Мы с ним не очень много общались, он производит впечатление толкового, но слегка робкого паренька. Он что-то говорит Юсупову — взгляд в пол, фигура понурая. Тот небрежно бросает пару слов в ответ, Бледный гаденько усмехается. Аверка коротко кланяется и семенит прочь — с излишней, кажется, поспешностью. Что-то не похож этот обмен репликами на приятельский…
Окликаю:
— Эй, Аверка, подойди на минутку!
Паренек оглядывается на меня и подходит — более расслабленно, чем к Юсупову. Надеюсь, меня скорее уважают, чем боятся.
— Чего такое, Строгач?
— Что у тебя за терки с второгодниками? Не хочу лезть не в свое дело, но выглядит, как будто ты этому Юсупову… задолжал что-нибудь?
— Нет, нет, ничего такого! — Аверка таращит глаза от усердия. — Мы вчера немного поговорили, даже не с ним, с… приятелем его, Ивашкиным. Он кое-что спросил… про нашу команду по лапте, да, в смысле не здешнюю команду, а про «Поморские Вихри»… я сразу не ответил, запамятовал. Вот, сегодня припомнил.
Во время этой недолгой речи паренек дважды безо всякой необходимости потрогал свое лицо. Даже не надо смотреть внутрь, чтобы понять — бедняга помор отчаянно врет, сочиняет на ходу какую-то чушь. Ну что он такого может знать о команде своих земляков, чего нельзя было бы посмотреть в Сети? А у Юсупова, как я теперь знаю, есть в доступе совершенно легальный смартфон.
Вздыхаю:
— Аверка, слушай сюда. Если у тебя какие-то проблемы, с этими второгодниками или вообще — чем раньше ты ко мне с ними придешь, тем проще будет найти решение. Если в чем-то накосячил, лучше скажи сразу. Все косячат, это нормально. Косячить и тихариться — вот что ненормально, — как бы случайно указываю глазами на Степку, который, как всегда, торчит в одиночестве где-то у забора. — Ты знаешь — никого из тех, кто мне доверял, я не подвел. Все проблемы совместными усилиями разруливали.
Аверка смотрит на меня — и возникает на секунду ощущение, будто нас разделяет толща воды, в которую он с каждой секундой погружается все глубже — но на помощь не зовет, говорит с нарочитой бодростью в голосе:
— Я знаю все, знаю, Строгач! Ежели чего — как только, так сразу! Ну говорю же тебе — нормально все! О, на урок звонят! Я пойду?
— Да иди уже…
Двор быстро пустеет. Последним в школьный корпус заходит Степка. В дверях он останавливается и коротко оглядывается на меня через плечо. Не реагирую.
Во дворе нас остается двое — я и Юсупов. Он освобожден от посещения уроков — тоже давно уже сдал школьный курс экстерном. Учитывая, что еще пару лет назад к его услугам были лучшие преподаватели страны — не удивительно. Удивительно, что этот золотой мальчик вообще загремел в наше богоспасаемое учреждение…
Что я о нем знаю? Похоже, высокостатусная семья неудобного наследника просто сплавила куда подальше — зато администрация Гнедичей слилась с ним в поразительной гармонии. Оформленное по всей форме — я потом не поленился проверить! — разрешение на смартфон, внеуставные шмотки… Между прочим, я бы тоже мог прихватить из усадьбы потрясные эргономичные ботинки, автоматически подгоняющиеся по ноге — насколько в них было бы удобнее прыгать по этим болотам. И хрен бы мне что сделала дорогая администрация. Но это было бы не по-товарищески — мы же тут все в одной лодке. Хотя часть общественного бюджета уходит на закупки более качественной обуви, до самоподгоняющихся моделей нам пока далеко. А Юсупов, между прочим, носит именно такие.
Не то удивительно, что администрация на всякий случай прогибается под потомка знатного рода — мало ли чем эти аристократические разборки обернутся… По-настоящему странно, что и Юсупов прогибается под администрацию. Вот зачем он с таким энтузиазмом впахивал на том стремном ритуале, из-за которого мы с Гланькой и Карлосом совершили незапланированный вояж в Изгной? Юсупов так цепляется за свои бытовые привилегии? Как-то оно… мелковато для пусть и некондиционного, но все же наследника великого рода.
  
Аристократ-дегенерат никуда не торопится — так и сидит на бетонном блоке, болтая ногами в дорогущих, хотя и неброских, ботинках. А, к черту эти ранговые игрища. Подхожу, залезаю наверх, сажусь в паре метров от него.
Заговаривает Юсупов первым:
— Пришел проинструктировать меня насчет морально-этических норм совместного проживания? Ну да, вы же, Строгановы, смотрящие за этой богадельней… Я весь внимание. Согласен, так сказать, воспринять товарищеские наставления.