Кому много дано. Книга 3 (СИ)

Все дело раз за разом губит одно: парализующая робость, которая нападает на Вектру на каждом собеседовании. Наверное, при обычных обстоятельствах айтишные компании программиста с ее талантами оторвали бы с руками, даже если он в устной речи не способен связать пару слов. Но речь все же идет об условно освобожденной преступнице, за которую работодатель несет ответственность. Нетрудно понять, почему кажущаяся неспособность коммуницировать становится стоп-фактором.
  
На самом деле Вектра умная, тактичная и абсолютно адекватная; просто раз за разом теряется при общении с незнакомыми собеседниками в непривычном формате.
Но для меня очень важно, чтобы у Вектры было будущее. Проблему необходимо решать. Я дохожу до корпуса группы «Веди» и прошу входящую внутрь девушку:
— Попроси, пожалуйста, Вектру выйти ко мне. Я здесь на скамеечке подожду.
Браслеты настроены так, что парни в женский корпус заходить не могут — сразу током долбанет. Наоборот — без проблем, некоторые девчонки у нас целыми днями подвисают. Но Вектру я в последнее время вижу редко, хотя, казалось бы, в колонии особо не разминешься.
И все равно не могу отделаться от ощущения, что присутствие этой девушки каким-то образом мне мешает. Не стоит делать перед собою вид, что я забочусь исключительно о ее будущем; мне и самому станет легче, когда она уедет. Потому что в целом, как любила повторять моя бабушка, раздавая внукам садовые инструменты, «наши цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи». Что делать дальше, понятно: восстановить статус рода Строгановых и неразрывно связанный с ним собственный статус. Одолеть врагов, добиться оправдания в суде, получить контроль над своим наследием на всех уровнях — и над, как сказали бы йар-хасут, верхними угодьями, и над отношениями с Нижними Владыками. Тарская колония — важнейшая часть моего наследия, ее я намерен преобразовать в то, чем она должна быть — в заведение, где оступившимся юным магам дают шанс исправиться и определяют их будущее исходя из того, смогли ли они этим шансом воспользоваться. Может прозвучать странно, но изнутри проблемы колонии куда более понятны и даже, в некоторой степени, решаемы.
Кое-чего я уже смог добиться, но работы впереди еще много. Не стоит отвлекаться на… не ведущие никуда отношения. Однажды мне придется взять в жены девушку из крепкой и влиятельной сибирской семьи, чтобы наследник в случае чего не остался безо всякой поддержки, как это произошло с местным Егором. Поэтому Вектре я могу предложить разве что роль временной любовницы, а это унизительно и для нее, и для меня.
А Вектра тем временем идет ко мне, срезая путь по плотному весеннему сугробу. Она не проваливается, снежный наст выдерживает ее вес — и я вспоминаю, каким легким было в моих руках ее тело… Коротко трясу головой. Не то, о чем сейчас следует думать.
— Прости, я опять тебя подвела, — Вектра садится рядом и смотрит в землю. — Ты столько для меня делаешь, а я… я не справляюсь. Но я старалась, правда, я неделю репетировала все, что им надо сказать. Но перед камерой… я не смогла. Через три дня еще одно собеседования, я снова попытаюсь…
Вектра этого не говорит вслух — но оба мы знаем, что это собеседование, скорее всего, окажется последним. И что она опять провалится.
Вздыхаю:
— Вектра, это же все не обо мне. Главное — чего хочешь ты сама.
— Чего я хочу… — Вектра нервно заправляет прядь волос за ухо. — Я ведь жизнь знаю только из кино. До тринадцати я жила у мамы, довольно замкнуто, а после только во всякого рода учреждениях. Я думаю иногда, каково это — жить в своей квартире, ходить на работу и в магазин, зарабатывать деньги, чтобы все себе покупать… Или свободное время, когда никто тебе не говорит, чем заняться. Или улицы, на которых можно пойти куда угодно. Это все… как будто попасть в другой мир, понимаешь?
Улыбаюсь и подмигиваю:
— Понимаю куда лучше, чем ты думаешь. Слушай, никто тебе не обещает, что будет просто. Но ты правда очень умная — программируешь уже куда лучше, чем я… а я этим занимался несколько лет. И ты смогла выжить здесь, больше того — осталась собой. Что тебе после колонии офисные джунгли… Да, привыкать придется ко многому. Но ты обязательно справишься.
— Наверное, — Вектра виновато улыбается. — Только вот с собеседованиями справиться не могу. Не знаю, как будто блок какой-то включается. Я бы все отдала, чтоб только от него избавиться!
Хм, а это, пожалуй, мысль… Зря я, что ли, отдал аэромантию и инициировался в подземельях по второму кругу? Даже странно, что мне раньше не пришло в голову.
Спрашиваю:
— Позволишь взглянуть на тебя… особенным образом?
— Конечно. Я знаю, ты не причинишь мне зла.
Чтобы взглянуть, я мог бы и не спрашивать разрешения. Честно говоря, в первые дни после обретения нового дара я ни у кого ничего и не спрашивал, просто изучал, что у кого внутри. Но потом до меня дошло, что как-то оно…. невежливо. Все равно как рентгеном людей просвечивать без их согласия. И я перестал вникать во внутреннее устройство тех, к кому хорошо отношусь. Всякие подозрительные субъекты — другое дело, но с друзьями так не стоит. Даже если они никогда об этом не узнают.
С разрешения и для дела — можно.
Вектра изнутри сложена так же изящно, как снаружи. В фундаменте — мощный интеллект, и на нем уже доброта, восприимчивость, честность, всякие причудливо изогнутые штуки, которые можно описать примерно как «ощущение красоты жизни». Все удивительно светлое и гармоничное. Единственный минус конструкции — ее хрупкость, незащищенность. Да, а вот эти тусклые нити — страх перед непривычными социальными ситуациями, робость, неуверенность в себе. Смотрю внимательно — на них ничего не держится, они просто опутывают все остальное, мешая расти и развиваться.
Переключаюсь на обычное зрение, чтобы видеть лицо Вектры.
— Послушай, если ты хочешь, я могу забрать у тебя то, что тебе мешает. Сделать так, что ты перестанешь бояться незнакомого.
— Да, я бы очень этого хотела.
— Может, тебе стоит подумать? До завтра хотя бы. Все-таки это… изменит тебя.
А еще, если честно, после инициации я ничего такого не делал. Не то умение, какое будешь применять каждый день между обедом и ужином. В первый раз все прошло легко и естественно, как бы само собой — но я уже достаточно знаю про инициационный всплеск, на нем маг всегда превосходит свой обычный уровень.
И все-таки Вектре не стоит больше оставаться в колонии, она не принадлежит этому месту. А еще… то, что она остается здесь, болезненно для нас обоих.
Снова смотрю на нее изнутри и осторожным движением собираю с ее внутренней конструкции липкие нити страха. Не все — только те, которые отделяются легко, без сопротивления. Пару секунд любуюсь, насколько ярче, чище и глубже стали краски. Потом соображаю, что собранное надо привязать к какому-то материальному носителю. Тогда со спичечным коробком это получилось само собой… Глаз цепляется за маленькую медную сережку Вектры. Поместить метафизическую сущность в предмет оказывается намного сложнее, чем извлечь из структуры личности разумного. Вожусь пару минут, даже умудряюсь вспотеть, хотя денек свежий.
Наконец нити укладываются в медное колечко. Выдыхаю с облегчением.
— Ну как, получилось? У нас получилось? — спрашивает Вектра с радостным нетерпением.
Кажется, раньше она бы постеснялась меня торопить. А еще… еще, пожалуй, я мог бы ничего и не делать, а только сказать, будто сделал. Нити страха и неуверенности проросли совсем неглубоко, если бы Вектра поверила, что их нет больше — это бы здорово их ослабило.
  
Но я никогда не врал своей девушке… теперь уже бывшей девушке. Глупо начинать под шапочный разбор.
— Все получилось. Удачи с собеседованием. Хотя теперь ты его и без особой удачи пройдешь. Потому что можешь.
  
Глава 2
 
Схема старая, но лохи ведутся
 
— Вот зря ты, Строгач, к нам на лапту не ходишь, — заявляет Гундрук после спарринга. — Форму теряешь, ять…