Предназначенная невеста (ЛП)

Я отвечаю:
— Алло?
— Вам доставили посылку, мисс Марино. Поднять наверх? — говорит администратор.
— Да, спасибо.
Я снимаю полотенце, надеваю халат, завязываю пояс и иду к входной двери.
Ричард прибывает вскоре после звонка, и, как только раздаётся звонок в дверь, я открываю.
Он протягивает желтый конверт.
— Это вам.
— Спасибо, Ричард, — беру конверт.
— Пожалуйста, мисс Марино.
  
Я закрываю дверь и смотрю на конверт. На нем написано только мое имя.
Мой пульс учащается. Я раздумываю, открывать ли его, пока возвращаюсь в ванную. Кладу конверт на столешницу, включаю фен. Но проходит меньше минуты, прежде чем любопытство берёт верх. Я выключаю фен, беру конверт, разрываю его и достаю пачку фотографий.
Желудок сжимается так резко, что меня начинает тошнить. Я хватаюсь за столешницу, чтобы удержаться на ногах, затем облокачиваюсь на неё спиной.
На каждой фотографии мой отец в молодости. Он с мужчинами и женщинами, которых я не узнаю. На большинстве из них он выглядит счастливым. Он смеется, курит сигары, пьет, как я предполагаю, скотч, и всегда одет в свой костюм.
Я пролистываю стопку несколько раз, разглядывая их и понимая, что фотографии были сделаны в течение пятнадцати-двадцати лет, судя по тому, как выглядит мой отец на фотографиях. Я переворачиваю их и обнаруживаю надписи на оборотах.
На нижнем углу каждого фото аккуратно выведены имена и даты. Среди имён: Якопо Абруццо, Бьяджо Абруццо, Лео Абруццо, Уберто Абруццо. И от этого мне становится только хуже.
Я никогда не встречала и не слышала об этих людях, но их фамилия, единственное, что мне нужно увидеть.
Они враги Марино.
Почему мой отец был с ними и выглядел таким счастливым?
Я перелистываю фотографии, в замешательстве разглядывая их и изучая каждую так же, как я оценивала папку с фотографиями мужчин.
Одна из них заставляет мой живот уйти в пятки. На фото изображена красивая женщина. У неё длинные тёмные волосы, завораживающие глаза, высокие скулы и потрясающая фигура. Она держит младенца на руках и смотрит на моего отца так, словно боготворит его. Или, возможно, она влюблена в него? А он в это время касается головы ребёнка.
Мои руки дрожат, когда я переворачиваю фотографию, чтобы прочитать ее обратную сторону. «Финция и Аврора». Никакой фамилии или даты, как у остальных.
Кто они?
Это ребёнок моего отца?
Эта женщина была его женой до того, как он женился на моей матери?
Или она до сих пор его жена?
У меня есть сестра?
Вопросы крутятся в моей голове, сбивая меня с толку. Я пробегаюсь взглядом по датам на других фотографиях и замечаю, что они были сделаны в период с того момента, когда моя мама была беременна мной, до того, как мне исполнилось пятнадцать, то есть ещё до того, как отец появился в моей жизни
Я не досушиваю волосы. Захожу в гардеробную, надеваю спортивные штаны и натягиваю через голову свитер. Засовываю ноги в кроссовки и возвращаюсь в ванную. Запихиваю стопку фотографий обратно в конверт, затем набираю сообщение Калоджеро.
Я: Подгони машину, пожалуйста. Я спущусь через минуту.
Калоджеро: Жду.
Я беру конверт и кладу его в свою большую сумку, затем надеваю пальто. Я прохожу через свое здание и выхожу на улицу.
Калоджеро уже ждет у обочины. Он стоит рядом с задней дверью внедорожника и открывает ее, кивая.
— Мисс Марино.
— Мне нужно, чтобы ты отвез меня к моим родителям, пожалуйста. Быстро, — выпалила я.
Его лицо выражает обеспокоенность.
— Да, мэм. Все в порядке?
— Да. Просто поторопись, пожалуйста. — Я сажусь на заднее сиденье, и он закрывает дверь.
Он быстро садится за руль и выруливает в поток машин.
Я поднимаю перегородку, не желая разговаривать. Внутри меня все дрожит. Миллион мыслей проносится в голове, но ясности нет.
Калоджеро подъезжает к дому родителей и выходит из машины. Но, прежде чем он успевает обойти её и открыть мне дверь, я уже выхожу.
— Мисс Марино, — ворчит он, следуя за мной.
— Тебе не нужно меня провожать, — бросаю через плечо, но он, как всегда, не слушает.
Это правило моего отца, и я это знаю. Калоджеро всегда будет сопровождать меня, куда бы я ни пошла, если только со мной не будет моего отца или кого-то вроде Шона.
Подъём в лифте кажется бесконечным. Проходит целая вечность, прежде чем мы добираемся до пентхауса, и лифт открывается.
— Спасибо, — говорю я Калоджеро, выходя. Быстро нажимаю кнопку, чтобы двери закрылись, прежде чем он успевает выйти следом.
В квартире витает восхитительный аромат. Насыщенный, глубокий аромат телячьего оссобуко от мамы витает в воздухе.
Обычно я бы радовалась визиту к родителям. Я люблю проводить с ними время. Но сейчас эмоции переполняют меня, и я не знаю, что думать.
Я прохожу через пентхаус и вхожу на кухню. Мама и папа стоят рядом, режут овощи для салата. На заднем плане играет медленная музыка, а перед ними стоят бокалы с красным вином.
Мама видит меня первой, и ее светятся радостью.
— Ах, Зара, ты здесь!
Она подходит, чтобы обнять меня.
Я крепко обнимаю ее, но затем отстраняюсь. Она наклоняет голову, спрашивая:
— Зара, все в порядке?
— Мне нужно поговорить с папой наедине, — говорю я.
Она хмурится.
— Почему?
— Просто нужно. Пожалуйста, мам, — я часто моргаю, и мои глаза наполняются слезами.
— Зара, что случилось? — повторяет она.
— Мам, пожалуйста, просто позволь мне поговорить с ним, — умоляю я.
— Моя драгоценная figlia (прим. пер. с итал. «дочь»), что происходит? — встревоженно спрашивает отец, подходя к нам.
— Пожалуйста, уходи, мам, — прошу я.
Она смотрит на папу.
— Зара, что бы ты ни хотела сказать, ты можешь сказать это при маме. У нас нет секретов друг от друга. Ты знаешь это, — твёрдо заявляет отец и кладёт руку мне на спину.
Я отстраняюсь.
Он вскидывает руки в воздух.
— Ого. Что происходит?
Мамино лицо становится всё более встревоженным.
— Зара, пожалуйста. Поговори с нами.
Я понимаю, что мне не удастся остаться с отцом наедине. Мне больно осознавать, что причиню маме боль, но я поднимаю подбородок, встречаюсь с отцом взглядом, отступаю назад, создавая между нами дистанцию, и обвиняю:
— Что ты наделал? Кто ты?
На его лице отразились шок и боль. Он пристально смотрит на меня, спрашивая:
— О чем ты говоришь?
Я достаю конверт из сумочки и снова поворачиваюсь к маме.
— Мам, пожалуйста, уйди.
Она переводит взгляд с отца на меня.
Он подходит к ней и обнимает ее.
— Нет, ты остаёшься. У нас нет секретов.
— Но они у тебя есть. Я знаю, что есть, — говорю я дрожащим голосом.
— Зара, что происходит? — снова спрашивает мама.
Отец вырывает у меня конверт. Открывает его, достаёт стопку фотографий и напрягается.
Мама смотрит на них, и ее лицо бледнеет.
— Почему ты с Абруццо? — выпаливаю я.
Взгляд папы, темный и пронзительный, встречается с моим, и он строго говорит:
— Эти фотографии, не должны были попасть к тебе. Кто тебе их дал?
Я фыркнула.
— Это имеет значение?
— Да, конечно, имеет. Где ты их взяла?
— Это неважно. Почему ты с врагами нашей семьи?
— Я хочу знать прямо сейчас, моя прекрасная figlia (прим. пер. с итал. «дочь»), кто дал тебе это? — спрашивает он властным тоном.
— Что ты скрываешь от мамы и меня? — кричу я.
Мама делает шаг вперед и обнимает меня.
— Зара, я знаю все о прошлом твоего отца. Я не знаю, откуда ты это взяла, но это не твое дело.
— Эти фотографии опасны для тебя. Я хочу знать, кто тебе их дал, — вмешивается отец.
  
Я кричу:
— Я хочу знать, почему ты с Абруццо! — Слеза течет по моей щеке.
Я так устала от того, что мой отец не может сказать мне правду о том, где он был в течение пятнадцати лет моей жизни. И я не могу смириться с тем, что мама считает это нормальным. Мне недостаточно слышать, что он делал это ради нашей защиты.