Десятая Невеста. Драконья печать

Делаю неуверенный шаг. Протягиваю руку, почти касаюсь его.
Мужчина тоже чуть подается вперед, и тут свет факелов из зала падает на его лицо.
Я замираю. Смотрю на него и не дышу.
Его глаза. Они не человеческие. Вертикальные зрачки, как у хищника, но ярче, страшнее. Золотисто-янтарные, светящиеся собственным внутренним светом. И когда он улыбается мне, я вижу хищное ликование.
  
– Не бойтесь, – говорит он, и мне кажется, что его голос наслаивается сам на себя. Словно сквозь человека говорит что-то древнее. Жуткое.
Я цепенею. Воздух рвет легкие, сердце грохочет и вот-вот порвется на лоскуты.
Дракон никуда не ушел. Он стоит рядом.
Я смотрю на него и дыхание застревает в глотке вместе с криком. Я делаю шаг назад, к стене. Но… сможет ли та меня защитить? Эта камера больше не укрытие, а улыбка на его губах не сулит мне ничего хорошего.
Я цепенею. Ноги становятся ватными, а в ушах шумит.
Дракон… это все не сказки, не враки. Все, как говорили. Дракон может оборачиваться человеком. И теперь он стоит передо мной. Теперь ни одна дверь не будет слишком мала, чтобы он не сумел войти.
Он убьет меня?
Я невольно бросаю взгляд на его руки. Сильные. Жилистые. Он сам хоть и в изодранной одежде, но не выглядит поверженным. Он выше меня на целую голову, и даже в дрожащем свете факелов из зала я вижу его поджарую фигуру.
Если только он захочет…
– Ты… ты не пленник? – иррациональная надежда все еще сквозит в моем голосе. В моем разуме остались последние ее капли. Да, я уже знаю, кто передо мной, но… вдруг? Может, это игра воображения после пережитого страха?
Улыбка на его губах становится шире. Он смотрит на меня, изучает, оценивает. Неторопливо, точно раздумывает, что делать с новой находкой.
– Пленник? – наконец произносит он все тем же своим надломленным голосом. И теперь я понимаю, он охрип не от крика, а того пламени, что сочилось из его пасти, грозя уничтожить меня.
Он делает чуть задумчивый вид, даже отводит взгляд, поджимает губы. Он полон сарказма и ядовитой иронии. Мне во всем этом чудится насмешка. Впрочем, почему чудится?
– Возможно, – продолжает он. – Но не такой, как ты думаешь.
Он снова делает шаг ближе, и я отступаю. Бросаю взгляд на дверь. Успею?
– Не советую, – он легко покачивает головой. Наклоняется и поднимает с пола браслет от оков. Тот оторван от звеньев цепи. Голубоватое мерцание символов отбрасывает холодный свет на его кожу. Отражается в желтых глазах. Зрачки в них уже человеческие. – Побежишь, и зверь может снова проснуться. К рассвету он спит, но еще три дня будет в полудреме. Не провоцируй.
Я все равно оцениваю расстояние между нами. Дверь кажется ближе до меня, чем до него. Если… если я сбегу и спрячусь? Три дня, он сказал? Я смогу обойтись без еды и воды это время. Забьюсь в темный угол и стану сидеть тихой мышкой.
Только что потом? Ведь за пределами замка меня не ждет спасение. Да и выбраться из этого места почти невозможно.
Он в то время рассматривает оковы, словно что-то невероятно интересное. А потом вдруг сжимает металл в пальцах, отчего тот осыпается раздробленной крошкой. Мои глаза расширяются от осознания его силы.
Страх бьет в виски. Кажется, я ошиблась. Смерть в огне была бы быстрее.
– Десятая невеста… – он поднимает на меня тяжелый взгляд. Уже без улыбки. – Кто бы мог подумать, что ты выживешь? В чем же они допустили ошибку?
Упрямая злость начинает разгораться во мне при этих словах. Те люди, что отправили меня сюда. Теперь он… Все они почему-то уверены, что я должна была стать жертвой. Только меня не спросили.
Мне все еще страшно, но я заставляю себя расправить плечи и поднять голову. Хотя это больше похоже на последнюю попытку мышки похрабриться перед котом.
– Они не учли, кого выбрали, – говорю с вызовом. Пусть это и звучит с излишним пафосом, плевать. Меня потряхивает от собственной смелости. Это безрассудно, но если он до сих пор не убил меня, то стоит сразу расставить все точки над “i”.
Он смотрит на меня, и в его глазах зарождается пламя. Я вижу, как блестящие языки пляшут в его глубине. Тень за спиной мужчины двигается, и мне кажется, что она сплетается в силуэт дракона. Впрочем, быть может это игра моего воображения.
– Вот как? – ядовитая усмешка. Еще шаг ко мне. Я скольжу спиной по стене, влево, чуть дальше от него и еще дальше от двери. Теперь выход от нас на равном расстоянии. А ему самому ничего не стоит пересечь камеру и схватить меня. Сжать горло и одной рукой оборвать мою жизнь.
Я почти вижу, как он делает это. И когда он совершает очередной шаг в мою сторону, не выдерживаю. К черту браваду! Я рвусь к выходу, но он быстрее.
Хватает меня за предплечье, стискивает с силой, что я сдавленно охаю. А после пригвождает к стене. Держит одной рукой, вторую – локтем возле моей головы.
Его грудь почти касается моей, я чувствую жар его тела через плотную ткань корсажа. Запах дыма и каленого металла обволакивает, кружит голову. И от этой близости мне хочется одновременно кричать и жмуриться, но я смотрю прямо на него.
– Я же сказал, не советую, – снова этот голос, словно говорят сразу двое. Человек и чудовище. Зрачок в его глазах снова вытягивается в вертикальный, человечьи черты заостряются. – Маленькая ошибка ритуала. А ошибки нужно исправлять.
Я смотрю на него снизу вверх. Не моргаю. Дышу часто-часто. Он ведь не может обернуться прямо здесь и сейчас? Здесь слишком мало пространства.
Его пальцы соскальзывают с моего предплечья и медленно, обжигающе горячо, поднимаются выше, к шее. Я чувствую, как большой палец скользит по тонкой коже под челюстью. Он задерживает его на бьющейся в диком ритме венке, считывает мой отчаянный пульс.
– Скажи, – его губы приближаются так близко, что дыхание обжигает мое лицо. Он почти скользит щекой по моей, чтобы прошептать мне на ухо: – стоит ли тебя убить сейчас… или я оставлю это удовольствие на потом?
 
Глава 2
 
Я не хочу умирать. Никогда не хотела. Хотя все почему-то считали, что оно мне положено.
Разве есть моя вина в том, что отец предал корону и был казнен? Уже тогда в свете стали шептаться, что меня должны были отправить на плаху вместе с ним.
Но я не знала, что он сделал! Приговор был сформулирован так обобщенно, что я даже не поняла его сути.
“Измена короне, нарушение клятвы хранителя знаний”.
Каких знаний? Какой клятвы? Мы почти не общались последние пару лет. Знала лишь, что отец как-то был связан с Культом Алого Пламени.
Того самого, что хранил это место вместе… вместе с этим драконом.
И который теперь стоит так близко ко мне, что я чувствую его жженый запах.
Я поднимаю глаза к потолку и немного отклоняюсь, пытаясь хоть так отстраниться от его лица. Но чуть дальше его рука, что все еще упирается в стену.
– Что за удовольствие в убийстве? – все же задаю вопрос, хотя сама едва не хнычу. Он ждет, что я стану его умолять? Просить не причинять мне вреда?
Голос дрожит, предательски ломается, но я вытаскиваю слова из самой своей глубины. Если уж бояться, то хотя бы с поднятой головой.
Он чуть отодвигается, смотрит мне в глаза. Усмехается.
– На самом деле никакого, – его ответ немного сбивает меня с толку. – Но твой страх пахнет уж слишком вкусно, чтобы я отказался его посмаковать.
Этот ответ вызывает во мне раздражение. Если он не собирается меня убивать, зачем издевается?
– Значит… вы не станете?
– Что, убивать тебя? – ему нравится, как я вздрагиваю на этот вопрос.
Киваю.
  
– Пока не уверен, – его смеющиеся глаза снова напротив моих. Я вжимаюсь в шероховатую стену. Сжимаюсь, впиваясь пальцами в платье. – Признаться, сейчас в тебе больше пользы живьем.
Мои брови дергаются вверх, я сглатываю, но не могу не выдать любопытства.
Его взгляд медленно скользит по мне, слишком внимательный, слишком изучающий, словно он уже подбирает способ использовать меня. Я чувствую себя вещью. И это ужасно мне не нравится. Теперь, когда он не зверь, а человек, вместе с интуитивным и естественным страхом, я ощущаю внутри себя и злость. Злость на все происходящее.