Изгой. Дикарь

Ладно, что Николас сделал с телом Лиз? Нет, их телом. Теперь ничто не разделяло Макса с ней. Он чувствовал, как ее сердце бьется внутри него. Чувствовал, как ее кровь бежит по его венам. Макс сосредоточил свое внимание на ее мозге – никаких линий разлома в черепе. Он зашел глубже, изучая черепной свод; затем осмотрел нервный узел, где головной мозг переходил в спинной. Проверил сосуды на разрывы…
  
Да! Он нашел его. Дыра в одной из артерий формировала кровяной сгусток. Ткань вокруг набухала, а давление выталкивало мозговой ствол вниз через отверстие у основания черепа.
С ней все будет в порядке. Он сможет это исправить. Ему нужно просто сосредоточиться.
Макс воздействовал на молекулы крови, аккуратно растворяя сгусток. Потом сжал клетки поврежденной стенки артерии, соединяя их. Мозговой ствол слегка двинулся, возвращаясь на место.
Веки Лиз затрепетали и открылись.
– С ней все в порядке? – повторила Изабель высоким, дрожащим от напряжения голосом.
Макс не ответил. Он уставился на Лиз, наблюдая, как цвета медленно возвращаются на ее лицо.
– Что случилось? – пробормотала она. Попыталась сесть – и несколько капель крови вытекло из носа.
Макс удержал ее и осторожно вытер кровь рукавом. Он взял подушку с дивана и засунул ей под голову.
– Попытайся пока не двигаться.
– Макс, что случилось? – повторила она.
– Лиз, мне жаль. Мне очень-очень жаль, – тихо сказала Изабель.
– Что ты помнишь? – спросил Макс у Лиз. Он тянул время, не зная, как рассказать о том, что сделал Николас. Этого не должно было произойти. Максу стоило предвидеть и остановить это.
– Я помню, как рассказала тебе о произошедшем с Валенти. Помню, как приехали сюда; как Николас сказал, что никто не будет диктовать ему правила о том, как пользоваться силой.
– Он использовал силу… вырубил тебя, чтобы продемонстрировать, что сделал с охранником, – продолжил Макс. Он бросил гневный взгляд на Изабель, а потом его внимание снова вернулось к Лиз. – Только то, что он сотворил с тобой, было явно хуже. Он создал в твоей голове сгусток крови, который требовал хирургического вмешательства.
– Да, если бы тебя здесь не было, – добавила Лиз. – Ты снова спас мне жизнь. Мой герой. – Она улыбнулась, и на секунду Максу стало сложно дышать. То, как она смотрела на него… Его охватила слабость.
Он покачал головой.
– Спасти твою жизнь – не такой уж подвиг, когда именно из-за меня ты подвергаешься опасности. Мне надо было остановить это. Надо было…
Лиз потянулась и прижала пальцы к губам Макса.
– Нет.
В ответ он поцеловал кончики ее пальцев. Он знал, что не должен касаться ее, но не мог остановиться.
– Мне принести воды или… – начала Изабель.
Макс вскочил на ноги.
– Ты уже достаточно сделала! – выкрикнул он. – Этого бы не произошло, если бы ты держалась подальше от Николаса!
– Ты винишь меня? – воскликнула Изабель. – Но ведь я здесь ни при чем…
– Ты выбрала его, когда мы сказали тебе, что он опасен. Мы знали, что рано или поздно он приведет к нам Валенти. Но ты все равно побежала за ним!
– Николас говорит, что нам не нужно беспокоиться из-за Валенти, – запротестовала Изабель. – И он прав: с нашей силой мы сможем легко от него избавиться.
– Ты хочешь сказать «убить его»? – резко спросил Макс. – Ты у нас теперь не против убийств?
– Только если это значит спасти наши жизни! – воскликнула Изабель, и ее голубые глаза засветились от гнева.
– Наши жизни и не были в опасности, забыла? – спросил Макс. – Мы нашли способ избавиться от Валенти, не причиняя никому вреда. По крайней мере, пока вы с Николасом не использовали силу ради развлечения. Надеюсь, вам было весело, Изабель.
Лиз поднялась на ноги.
– Не надо, ребята. Давайте просто решим, что делать.
Макс приобнял ее за талию. Казалось, она еще не вполне твердо стоит на ногах.
– Изабель уж точно нужно подсказать, что делать, поэтому я скажу ей. – Он повернулся к сестре и произнес, чеканя каждое слово: – Изабель больше не будет видеться с Николасом. Изабель не будет пользоваться своей силой. Изабель…
– Изабель уходит! – прокричала его сестра и выбежала из комнаты. Мгновение спустя Макс услышал, как захлопнулась парадная дверь. «Здорово, – подумал он. – Я хорошо справился».
– Она успокоится, – попыталась утешить его Лиз. – Я видела: то, что Николас сделал со мной, заставило ее задуматься. Она в конце концов поймет.
Внезапно Макс осознал, что остался с Лиз наедине, держа ее в объятиях. Хотелось притянуть ее ближе и зарыться лицом в волосы.
Но он не мог. Для Лиз было опасно находиться так близко к нему. Все, что произошло с ней сегодня, лишь подтвердило это.
Макс медленно убрал руку с талии девушки.
– Лучше мне отвести тебя домой.
  
Глава 9
 
– Я принесла пару коробок. Подумала, тебе может не хватить, – сказала Мария.
– У меня вообще-то не тонна вещей, – ответил Майкл.
«Он не шутит», – подумала Мария, оглядывая его комнату. Одежда лежала аккуратными стопками на кровати. Кеды и походные сапоги стояли в углу. Коробка с дисками и плеер лежали на комоде рядом с грудой книг по Розуэлльскому инциденту, парой карт, компасом и толстой папкой.
Все. У Марии было больше вещей на верхней полке шкафчика, чем у Майкла в целой комнате.
Перед мысленным взором девушки возник образ ее «коробочки на память». Это была большая картонная коробка, покрытая цветами, в которой хранились все вещи из детства. Детские ботиночки, рисунки карандашом, старые отчетные карточки. Даже маленькие записочки, которые Мария оставляла для родителей на холодильнике. Мама с папой сохранили все это для нее, потому что знали: однажды она захочет их увидеть, может, когда у нее будут собственные дети.
Вообще-то именно из-за этого они больше всего спорили с папой, когда он уезжал. Он хотел забрать «памятные коробочки» Марии и Кевина с собой, но мама сказала: «Ни за что». В конце концов они отдали коробки Марии и Кевину, хотя планировали хранить их, пока дети не соберутся уехать из дома. Ее родители все еще любили иногда добавлять туда разные вещички. Или, по крайней мере, делали так Д. Р. То есть До Развода.
Мария взяла одну из коробок и стала складывать туда книги. Хотел ли Майкл, чтобы у него осталось что-то на память о начальной школе? Какой-нибудь научный проект или сочинение. Может, какая-то особенная игрушка. Мария улыбнулась, представив, как Майкл играет с трансформерами. У каждого мальчика был по крайней мере один такой.
– Что? – спросил Майкл.
– А?
– Ты улыбаешься как идиотка, – усмехнулся он.
Она ни за что не скажет Майклу, что заметила отсутствие вещей из его детства. Это, скорее всего, прозвучит сентиментально, как будто она его жалеет, а это любому парню не понравится.
– Ладно, признаю. Я представляла, что я – одна из героинь этих романов, – заметила Мария. Она решила: лучшее, что можно сделать для Майкла сейчас, – поддерживать легкое настроение. Должно быть, больно паковать свои вещи – даже если их мало – в миллионный раз и снова переезжать к другой незнакомой семье.
Майкл фыркнул.
– Имеешь в виду одну из этих девушек в длинных платьях со свисающими дынями?
Мария сложила в коробку диски и плеер.
– Да, одна из этих девушек, – хихикнув, ответила она. – Но ни один романтический герой в этих книгах никогда не пользовался подобным выражением.
– Как они тогда их называют? – Майкл открыл спортивную сумку и убрал в нее одежду.
– Сферами, – пошутила Мария.
– Ой, малышка. Ты не знаешь, что со мной творит произнесенное тобой слово «сфера».
  
Мария оглядела комнату в поисках того, что бы еще засунуть в коробку. Заметив на подоконнике керамическую перечницу в виде пчелки и такую же солонку, она схватила их, намереваясь положить в коробку.
– Мне это упаковать?
Майкл забрал их у нее из рук.
– Они из первой приемной семьи. Я думал, что буду жить там все время, хотя социальный работник и сказал, что это ненадолго. Я все думал – может, Сэлинджеры передумают и оставят…