Отчаянная и нежная (Косвенные улики)

В дверях смотровой появился Айвор с банками лимонада и коробкой пирожных. Если раньше он чувствовал себя бесполезным, то теперь — совершенно беспомощным. Здесь ему не было места, он никак не мог облегчить эту женскую боль. Его первой и единственной реакцией была ярость. Но на что ее направить? Он положил лимонад и пирожные на стол в приемной. Если он не может утешить ни ту, ни другую, то что он вообще может сделать?
  
Он закрыл лицо руками и попытался собраться с мыслями. Когда же он опустил руки, то увидел родителей Рут, выходящих из лифта, и поспешил встретить их. Хоть это он может сделать.
Камилла кончила расчесывать волосы Рут.
— Хочешь переодеться?
Девочка выдавила из себя подобие брезгливой улыбки:
— Я эту одежду больше никогда в жизни не надену.
— Это правильно. Что ж, может быть, я что-нибудь достану…
Повернувшись к двери, Камилла увидела бледную, изможденную женщину и осунувшегося мужчину. Глаза у обоих были красные.
— Ох, детка! Ох, Рут! — Женщина первая бросилась вперед, мужчина следовал за ней.
— Мама! — зарыдала Рут, падая к ней в объятия. — Мамочка!
Камилла отошла в сторону, чтобы не мешать драматической встрече родителей и ребенка. Увидев в дверях Айвора, она подошла к нему.
— Тебе лучше остаться с ними. Я перед уходом сообщу доктору Мэйфлауэр, что они приехали.
— А куда ты уходишь?
Она повесила сумочку на плечо:
— Переписывать отчет набело.
Она сдала отчет, прежде чем пойти домой и позволить себе понежиться в горячей ванне. Она лежала в воде, пока тело совершенно не размякло. Истощенная физически и эмоционально, Камилла бросилась в постель, обнаженная, и немного поспала, пока ее не разбудил стук в дверь.
Спросонок она накинула халатик и пошла к двери. В глазок она увидела Айвора, нахмурилась и открыла дверь.
— Не вижу причин, чтобы не записать тебя как нарушителя покоя. Моего покоя.
Он протянул ей плоскую квадратную коробку:
— Я принес тебе пиццу.
Она, вздохнув, приняла коробку, от которой восхитительно пахло сыром и специями.
— За это ты заслуживаешь прощения. Полагаю, ты хочешь войти вместе с этой коробкой?
— Идея была именно такая.
— Ну что ж, входи. — Бросив через плечо это не слишком любезное приглашение, она пошла в кухню, чтобы достать тарелки и салфетки. — Как держится Рут?
— На удивление хорошо. Синтия и Гилтон очень ласковы с ней.
— Так и должно быть. — Она вернулась и поставила тарелки на стол. — Надеюсь, они понимают, что им понадобится квалифицированная консультация психотерапевта.
— Они уже говорили об этом с доктором Мэйфлауэр. Она обещала им помочь найти хорошего специалиста. — Он разложил пиццу по тарелкам и продолжал, тщательно подбирая слова: — Первое, что я хочу сделать, — это поблагодарить тебя. И не прерывай меня, Милли. Я действительно должен это высказать.
— Ну хорошо. — Она села и взяла кусок пиццы. — Высказывай.
— Я хочу сказать не только об официальном сотрудничестве, о том, как ты помогла мне найти ее и спасти. Я у тебя в долгу, но это, как ты говоришь, твоя работа. У тебя найдется что-нибудь выпить?
— В кухне есть немного бургундского.
— Я принесу. — Он встал.
— Как тебе угодно.
Она пожала плечами и принялась за еду. Когда вернулся Айвор с бутылкой и двумя бокалами, она уже взялась за второй кусок.
— Ах, я от усталости даже не чувствовала, как проголодалась.
— В таком случае не буду извиняться, что разбудил тебя. — Он наполнил бокалы, но не стал пить. — Хочу еще поблагодарить тебя за то, как ты поддержала Рут. Я думал, что ее спасение получится… ну, вроде игры в белого рыцаря, который тебя так раздражает. — Он взглянул на нее, и она увидела в его глазах новое выражение, которого раньше никогда не замечала. — Но это было не так. Сказать ей, что все хорошо, что все позади, — этого было недостаточно. Ей была нужна ты.
— Ей была нужна женщина.
— И ею оказалась ты. Я не знаю, что будет дальше, но пока что она раза два спрашивала о тебе, после того как ты ушла. — Он покрутил в руке бокал. — Они останутся в городе по крайней мере до завтра, пока доктор Мэйфлауэр не получит результаты анализов. Я надеюсь, ты сможешь еще поговорить, с Рут?
— Ты мог бы не просить меня, Айв. — Она протянула ему руку. — Я уже основательно влезла в это дело.
— Я тоже, Милли. — Он поднес ее руку к губам. — Я люблю тебя. И серьезно. Нет, не вырывайся. — Он крепче сжал ее руку. — Я еще никогда не говорил такого ни одной женщине. Я говорил иначе. — Он слегка улыбнулся. — Например, «я от тебя без ума» или «ты меня обворожила». Но до тебя я никому не говорил «люблю».
Она верила ему. Ей хотелось верить, и это ее пугало. Не спеши, напомнила она себе.
— Послушай, Айв, мы с тобой оба с момента встречи словно несемся с американских горок, а ведь при такой бешеной скорости жизнь воспринимается совсем по-иному. Почему бы нам не отказаться от этого аттракциона?
Он чувствовал, что она взволнована, и его это не удивило.
— Я должен примириться с невозможностью изменить то, что случилось с Рут. И это тяжело. Я также не могу изменить свои чувства к тебе. Но это уже совсем другое.
— Я не знаю, что тебе нужно от меня, Айв, и не уверена, что смогу тебе это дать.
— Из-за того, что случилось с тобой когда-то? Из-за того, о чем ты рассказывала Рут в смотровой, а я подслушал?
Она мгновенно отпрянула.
— Это касалось только ее и меня, — холодно отрезала Камилла. — И это не твое дело.
Реакция была в точности такая, какую он ожидал и к которой был готов.
— Мы оба знаем, что это неправда. Но лучше поговорим об этом позже, когда ты будешь готова. — Желая поскорее перевести разговор на другую тему, он заметил: — Знаешь, они оценивают вероятность того, что это сделал Даунинг, как пятьдесят на пятьдесят.
— Знаю. — Она посмотрела на него настороженно. — Я звонила в больницу перед тем, как легла спать. Гейджер до сих пор допрашивает Джона Кула и Брэда Стоуна.
— Тебе не терпится до них добраться, не правда ли?
— Да, — улыбнулась она, — не терпится.
— Знаешь, когда я услышал выстрел, у меня сердце остановилось. — Немного расслабившись, он откусил кусок пиццы. — Я мчусь назад, готовый к схватке, вламываюсь в дверь и что же вижу? — Он покачал головой, поднял бокал и чокнулся с ней. — Ты стоишь, и кровь течет у тебя по лицу… — Он умолк и нежно потрогал повязку у нее на виске. — Оружие в обеих руках! У твоих ног истекает кровью здоровенный верзила, а двое других лежат ничком, руки за голову. И ты стоишь там, как Диана-охотница, как богиня мщения! Надо сказать, я почувствовал себя совершенно ненужным.
— Ты сработал отлично, Найт. — Она слегка вздохнула. — И могу признаться, что в тот момент была чертовски рада видеть тебя. Ты выглядел как настоящий ковбой. — Она наклонилась вперед и поцеловала его. Ее губы были нежными, мягкими.
— Я принес тебе подарок. — Он переменил тему.
— О, вот как? — Поскольку опасный момент, кажется, миновал, Камилла улыбнулась и снова поцеловала его. — Спасибо.
Он вынул из кармана небольшой бумажный пакет и бросил ей на колени.
— Ах, как красиво упаковано! — Усмехнувшись, она вскрыла пакет и извлекла оттуда изящный кружевной лифчик и трусики, голубые, как полицейская униформа. Ее усмешка перешла в довольный смех.
— Я плачу свои долги, — сообщил Айвор. — Поскольку я подумал, что у тебя достаточно белых, то решил выбрать другой цвет. — Он протянул руку, чтобы пощупать шелк и кружево. — Может быть, примеришь?
— Потом.
Но теперь она знала, чего ей хочется. Она запустила пальцы в его шевелюру и запрокинула ему голову, так что его лицо поднялось и их губы встретились.
  
— Хочешь ко мне в постель?
— Конечно! — Он тоже встал, обнял ее и привлек к себе поближе. — Я думал, ты никогда не спросишь.
— Я не хотела, чтобы пицца остыла.
Он дернул за пояс ее халатика.
— Все еще голодна?