Отчаянная и нежная (Косвенные улики)

— Тот, кого я подстрелила. Который истекает кровью. А теперь принеси мне полотенце и посмотрим, что можно сделать, чтобы он дожил до суда.
Айвор не ответил, и она встала между ним и раненым. Его намерения были ясны.
— Брось это, Найт! Я не обморочная девица, и белые рыцари мне уже надоели. Понятно?
— Да. — Он перевел дыхание. Множество чувств бушевало в нем, но ни одно из них не могло изменить ситуацию. — Да, понятно, лейтенант.
  
Он повернулся и пошел выполнять поручение. В конце концов, думал он, с этой ситуацией она справится. Она с чем угодно справится.
Айвор с девочкой на руках и Камилла садились в самолет. Ради Рут надо было хотя бы притвориться спокойным. Она вцепилась в него, умоляя не отсылать ее обратно с полицией, позволить остаться с ним. Он согласился, и теперь она сидела в пассажирском кресле, а Камилла — на откидном сиденье позади.
Утонув в его пальто, Рут безучастно смотрела сквозь лобовое стекло. Как Айвор ни старался ее укутать, она не переставала дрожать. А когда самолет выровнялся и взял курс на восток, она начала молча плакать. Крупные горячие слезы быстро катились у нее по щекам.
— Ну-ну, детка, — Айвор беспомощно коснулся ее руки, — теперь уже все в порядке. Теперь тебя никто не обидит.
Но она по-прежнему беззвучно плакала.
Ничего не говоря, Камилла встала, прошла вперед к креслу Рут, подвинула девочку и села рядом с ней. Потом взяла ее себе на колени, положила голову Рут на свое плечо и крепко обняла ее.
— Не надо сдерживаться, — шепнула она.
И тут же Рут заплакала в голос. Камилла прижимала девочку к себе, баюкала; сердце у нее разрывалось от жалости. Айвор протянул руку и погладил спутанные волосы Рут. Но она только крепче прижалась к Камилле.
Он опустил руку и сосредоточился на управлении самолетом.
Мягкие наставления Камиллы наконец убедили Рут в том, что будет мудро сначала посетить больницу. Она просилась домой, повторила это снова и снова. Но Камилла терпеливо разъясняла ей, что родители уже находятся на пути сюда.
— Я знаю, это трудно. — Камилла крепко обняла Рут за плечи. — И я знаю, это болезненно, но все равно доктор должен осмотреть тебя.
— Я не хочу, чтобы он меня трогал.
— Я понимаю. — Как хорошо она ее понимала! — Но то не он, а она. — Камилла улыбнулась, поглаживая Рут по руке. — Она не причинит тебя вреда.
— Это будет очень быстро, — заверил Айвор. Он пытался сохранять на лице спокойную улыбку. На самом деле ему дико хотелось завыть. Что-нибудь разбить. Кого-нибудь убить.
— Хорошо… — Рут настороженно глянула в направлении смотровой. — Пожалуйста… — в ее голосе звучала мольба.
— Ты хочешь, чтобы я вошла с тобой? И была с тобой? — Рут кивнула, и Камилла обняла девочку. — Ну конечно, дорогая, нет проблем. Айв, будь так любезен, поищи пока что автомат с напитками, а может быть, и кондитерскую. — Она улыбнулась девочке. — Я бы с удовольствием выпила шоколаду. А ты?
— Да, — вздохнула Рут. — Я тоже.
— Мы вернемся через несколько минут, — сказала Камилла Айвору. Он не смог ничего прочесть в ее глазах. Чувствуя себя лишним, он пошел по коридору.
В смотровой Камилла помогла Рут сменить свою потрепанную одежду на больничную пижаму. Она заметила на теле у девочки синяки, но промолчала. Рут должна была дать официальные показания, но с этим можно было подождать.
— Это доктор Мэйфлауэр, — объяснила она, когда к столу подошла молодая приветливая женщина.
— Здравствуй, Рут.
Доктор не подала ей руку, не стала как-то дотрагиваться до своей пациентки. Она была специалистом в своей области и понимала психологию жертв изнасилования.
— Мне нужно будет задать тебе несколько вопросов и взять несколько проб. Если хочешь меня о чем-нибудь спросить — спрашивай. Если тебе захочется, чтобы я остановилась или немножко подождала, — скажешь. Идет?
— Хорошо… — Рут легла на кушетку и уставилась в потолок. Но рука ее по-прежнему крепко держала руку Камиллы.
Она затребовала именно доктора Мэйфлауэр, потому что знала репутацию этого врача. Пока шло обследование, она убедилась, что эта репутация вполне заслуженна. Доктор действовала уверенно, мягко и осторожно. Казалось, она заранее знала, когда надо остановиться и дать пациентке передохнуть, а когда можно продолжать.
— Все, готово. — Доктор стащила с рук печатки и улыбнулась. — Я только хочу, чтобы вы побыли здесь еще некоторое время, пока я подготовлю заключение.
— Мне не нужно будет оставаться здесь, да? — с надеждой спросила девочка.
— Не нужно. — Доктор похлопала ее по руке. — Ты молодец. Когда твои родители приедут, мы еще побеседуем. А пока что тебе не мешало бы хорошо поесть.
Уходя, она взглядом дала понять Камилле, что им тоже еще предстоит побеседовать.
— Вот видишь, ты молодец. — Камилла помогла Рут сесть. Хочешь, я пойду посмотрю, нашел ли Айвор кондитерскую? Не знаю, какую еду имела в виду доктор Мэйфлауэр. Я думаю, мы можем поесть что захотим.
— Я не хочу оставаться одна.
— Хорошо. — Камилла вытащила из сумки щетку для волос и начала расчесывать спутанные волосы Рут. — Скажи, если буду дергать.
— Когда я увидела вас внизу, в гостиной, я подумала, что вы еще одна из тех женщин, которых они приводили. Что сейчас все опять начнется. Что они будут заставлять меня снова делать эти гадости.
— Мне очень жаль. Но я в тот момент никак не могла дать тебе понять, что пришла помочь.
— А когда я увидела Айвора в окне, то подумала, что мне это снится. Мне все время снилось, что кто-то за мной приходит, но никто не приходил. Я боялась, что мама и папа совсем забыли обо мне.
— Лапушка, твои родители все время старались тебя найти. — Она подняла подбородок девочки. — Они очень беспокоились. Вот почему они послали Айвора. И могу тебе сказать, что он тоже очень тебя любит. Ты представить себе не можешь, как настойчиво он искал тебя!
Рут попыталась улыбнуться, но улыбка исчезла, едва появившись.
— Но они не знают о… Может быть, они перестанут меня любить, когда узнают… обо всем.
— Нет, — твердо сказала Камилла. — Это ошеломит их и ранит, и им будет очень, очень тяжело. Потому что они любят тебя. И не разлюбят, что бы с тобой ни случилось.
— Я… я могу сейчас только плакать, больше ничего.
— А сейчас тебе ничего больше и не надо делать. Можешь выплакаться.
Рут вытерла щеки дрожащей рукой.
— Не надо было мне убегать.
— Не надо, — согласилась Камилла. — Это была большая ошибка.
Рут отвернулась и уставилась в пол. Слезы опять покатились по ее лицу.
— Но вы не знаете, что я чувствовала… Вы не знаете, на что это похоже. Как это ужасно! Как унизительно!
— Ты ошибаешься. — Нежно, но твердо Камилла повернула лицо девочки к себе и подняла его, так что их глаза встретились. — Я это знаю. И очень хорошо.
— Вы? — пролепетала Рут. — С вами такое случилось?
— Когда мне было примерно столько лет, сколько тебе сейчас. И я чувствовала, как будто кто-то из меня что-то вырезал и я уже никогда не стану такой, как была. Я думала, что никогда больше не буду веселой и беззаботной. Не буду сама собой. И я долго, долго плакала. Мне казалось, что жизнь потеряла для меня всякий смысл.
Рут взяла бумажный носовой платок, который Камилла вложила ей в руку.
— Я все говорю себе, что то была не я. И это действительно так. Но я была так напугана! Это кончилось. Айвор все время твердит, что это кончилось. Но все равно страшно.
— Я знаю. — Камилла опять обняла ее покрепче. — Это, ранит очень больно, и ранит надолго. Но ты не одна. Помни, что ты не одна. У тебя есть семья, есть друзья. Есть Айвор. И ты всегда сможешь поговорить со мной, если захочешь.
  
Рут вздохнула и прижалась щекой к груди Камиллы.
— А что вы делали? После этого. Что вы делали?
— Я выживала. — Камилла посмотрела поверх головы девочки отсутствующим взглядом. — И ты выживешь.