Женщины

— Наконец-то, — сказала Этель, когда Фрэнки вернулась в барак. — Дебютантка и та собирается быстрее.
— Что ты знаешь о дебютантках? — Фрэнки застегнула штаны и зашнуровала кроссовки. Затем взяла ножницы и стала подрезать волосы, которые лезли в глаза. Зеркала в бараке не было, но это даже к лучшему.
Барб подвязала свое короткое афро небольшим платком, потом молча отобрала у Фрэнки ножницы и стала ровнять ей волосы. Фрэнки полностью ей доверилась. Такова была природа их дружбы. Она бы запросто доверила Барб и Этель свою жизнь.
  
— Пошли, сельская дебютантка, — сказала Барб, бросая ножницы на тумбочку. — Мальчики ждут.
— Мальчики? — Фрэнки сунула в рюкзак сменную одежду, и трое медсестер вышли из барака.
В Тридцать шестом сегодня было удивительно тихо. Обстрелы, конечно, продолжались (за колючей проволокой в джунглях гремели взрывы), но никаких сигналов тревоги. Фрэнки слышала выкрики парней. Они играли в футбол перед пустой сценой.
На вертолетной площадке стоял боевой вертолет — один из тех, на которых летали Морские волки. Медсестры подбежали к открытым дверцам. Из вертолета высунулся пулеметчик и помог им забраться на борт. В последний момент появился Джейми в спортивных шортах и выцветшей футболке «Варлокс» и тоже запрыгнул в кабину.
Пилот показал им большие пальцы и начал взлет. Лопасти закрутились. Прерывистый стук сменился мерным гудением. Вертолет слегка качнулся вперед, и они полетели на небольшой высоте. У открытых дверей рядом с оружием сидели пулеметчики.
Фрэнки приземлилась рядом с Джейми на брезентовое сиденье в задней части салона.
Через открытую дверь она смотрела на меняющиеся пейзажи: белые пляжи, бирюзовую воду, красные грунтовые дороги, что тянулись, словно вены, на юг, к Сайгону. Ближе к столице показалось зеленое полотно джунглей, пронизанное серебряными нитями. Дельта Меконга сверху была похожа на тонкое кружево. Джунгли то и дело озаряли оранжевые вспышки.
Через несколько минут вертолет мягко опустился на ровный, пустой клочок земли.
Пилот заглушил двигатели, снял летный шлем и повернулся к пассажирам:
— Еще одна идеальная посадка от Морского волка. Запишите это в своем дневнике, леди.
— Познакомься, Фрэнки, это Кипарис. Улыбайся, но не верь ни одному его слову. Он возомнил себя Джеймсом Бондом. Вертолеты и самолеты вскружили ему голову. Теперь он думает, что ему подвластно все на свете.
Кипарисом звали высокого худощавого парня с широкими плечами. Густые усы и клочковатая борода придавали его привлекательному лицу залихватский вид. На нем была камуфляжная футболка и короткие плавки. Избавившись от шлема, он тут же нахлобучил поношенную ковбойскую шляпу.
— Это Джеймс Бонд косит под меня, — объявил Кипарис, поглаживая свои неуставные усы. Он был неотразим и прекрасно это понимал. — Здрасьте, мэм.
Фрэнки не смогла устоять перед его южным обаянием и расплылась в улыбке.
— Ну а Кипарис косит под меня, — сказал второй пилот, рыжий жилистый парень с неряшливыми усами. Он улыбнулся Фрэнки и остальным девушкам, показав кривые зубы. — Зовите меня Койот, — и он завыл.
Койот помог девушкам вылезти из вертолета, придержав Фрэнки чуть дольше необходимого. Она чувствовала, как он пожирает ее глазами.
— Добро пожаловать в летний лагерь Морских волков, леди, — сказал он с протяжным техасским говором.
Это было так нелепо и так напоминало о доме, что Фрэнки не смогла удержаться от смеха.
Перед ними лениво текла широкая коричневая река, берег был сплошь заросший, болотистый. Вдалеке за рекой на фоне синего неба угадывался силуэт Сайгона. У берега стоял видавший виды катер, внутри, на переднем сиденье — стрелок с пулеметом, он внимательно отслеживал любое движение на суше, воде и в небе.
Небольшой сухой пятачок у реки превратили в место для пляжной вечеринки. Между двумя бамбуковыми шестами был натянут плакат: «Этель, мы будем скучать». Под ним мужчина в футболке «Роллинг Стоунз» жарил гамбургеры. Из магнитофона, который работал от переносного генератора, несся «Пурпурный туман» [22], достаточно громко, чтобы заглушать отдаленные звуки войны.
Тут собралось человек тридцать: медсестры из Тридцать шестого, Лонг-Бина и Вунгтау, санитары, врачи и медбратья. Фрэнки знала некоторых пилотов, среди которых были Морские волки, и знала почти всех Пончиковых кукол. Когда вышла Этель, все побросали свои дела, захлопали, заулюлюкали.
— Речь, речь, речь! — крикнул кто-то.
— Медсестры не произносят речей, — улыбнулась Этель, — они веселятся!
Толпа разразилась одобрительным воем. Зазвучала «Хорошая любовь» [23], и все начали танцевать.
Этель посмотрела на Кипариса:
— Отличный полет, ковбой.
Он притянул ее к себе. Фрэнки знала, что между ними завязалась крепкая дружба: они оба любили барбекю, танцы в стиле кантри и лошадей.
— Мои мальчики будут скучать по тебе.
— Я всего лишь одна из многих, Кипарис. Барб и Фрэнки уже дышат мне в спину.
Он поцеловал ее в щеку.
— Я рад, что ты уезжаешь из этой дыры, и злюсь, что оставляешь нас здесь.
— Ха. Да вы, Морские волки, готовы были загрызть друг друга за место в отряде. Тебе больше нравится здесь, чем на твоей ферме.
— Ну разве что иногда, — ответил он.
— Да, верно говорят, что лучшие времена — худшие времена, — сказала Этель.
— Еще пара философских сентиментальностей — и меня стошнит прямо на ваши ботинки, — сказала Барб. — Мы притащились сюда не затем, чтобы слушать о ваших чувствах. Мы здесь, чтобы пожелать счастливого пути лучшей, мать ее, медсестре Тридцать шестого госпиталя. И где же бухло?
Койот подскочил к пирамиде из термоящиков, открыл верхний и вытащил четыре холодных пива.
Фрэнки со щелчком открыла банку и отхлебнула. Она хотела сделать еще один глоток, но Этель схватила ее за руку:
— Пойдем, девочка из Калифорнии. — Она протащила Фрэнки через толпу прямо к пришвартованной моторке.
Откуда, черт возьми, тут взялась лодка?
За штурвалом стоял высокий парень с густыми усами, на футболке — эмблема пива. Он приподнял потрепанную ковбойскую шляпу:
— Здрасьте, мэм.
Койот запрыгнул на борт, издал протяжный вой и обнял Фрэнки.
— Что скажешь, Фрэнки Макграт? Ты в игре?
— Ты же знаешь, что да. — Она отхлебнула ледяного пива. В этот жаркий день оно было особенно прекрасно. И когда в последний раз она чувствовала себя такой молодой и свободной?
— У нас доброволец! — сказал Койот, развязывая швартовый канат. — Бродяга, мы готовы.
Парень за штурвалом ухмыльнулся и нажал на газ. Фрэнки воткнулась в Этель, та многозначительно подняла бровь:
— Самое главное правило Вьетнама, Фрэнк?
— Не пить воду?
— Это первое. А второе — не искать приключений.
Катер мчался по воде, разрезая волны, сердце Фрэнки замирало от восторга.
Они замедлили ход. Катер, покачиваясь из стороны в сторону, остановился на середине реки.
Сложив руку козырьком, Койот осмотрел оба берега:
— Все спокойно.
— А чего нам бояться? — спросил Бродяга. Он наклонился и вытащил пару старых деревянных лыж.
Фрэнки рассмеялась.
Затем он достал плавательный пояс, на котором было написано: «Так держать, парни», и протянул его Фрэнки.
Она перестала смеяться.
— Когда я сказала, что в игре…
— Я сразу понял, что ты мой человек. — Койот закурил сигарету и озорно улыбнулся.
— Я… я никогда не каталась на водных лыжах.
— Это несложно. Надевай пояс.
Фрэнки посмотрела на воду. Она слышала истории о раздутых, начиненных взрывчаткой трупах, что плавают в этой коричневой реке. К тому же это тропики. Здесь, наверное, водятся ядовитые змеи и крокодилы. И что насчет чарли? Вдруг они прячутся под водой с растением на голове и ждут, когда глупая американка решит прокатиться на водных лыжах?
  
Фрэнки сделала глубокий вдох и вспомнила слова Джейми.