Дьявол в бархате
Несмотря на теплую погоду, Мэг надела черную меховую мантилью длиной до локтя. Мантилья была расстегнута, и все могли видеть черно-красный полосатый лиф, а также невероятно глубокое декольте, украшенное миниатюрными черными рюшами. У левого бедра Мэг висела крошечная золотистая сумочка с кольцом нашитых на нее рубинов; руки, по моде того времени, были спрятаны в муфту из черного меха. Под ярко-алой юбкой пряталось несметное число атласных подъюбников, при ходьбе издававших шуршание, которое легко можно было принять за шум ливня.
– Ник, дорогой, – игриво произнесла Мэг. – Я приказала заложить твой экипаж: сегодня утром он мне понадобится. Я знаю, ты не против.
– Да что вы, мадам?
Мэг, очевидно, твердо вознамерилась игнорировать присутствие Лидии; та сидела с отрешенно-мечтательным видом, уставившись в пустоту. Не удержавшись, Мэг все-таки взглянула на нее исподтишка и едва не задохнулась от злости.
– Мне захотелось, – беззаботным тоном продолжила она, обращаясь к Фэнтону, – отправиться в Пассаж. Пройтись по галереям, прикупить пустячок-другой. Ох, милый мой, я такая транжира! Но двадцати гиней, думаю, мне хватит.
– Вы уверены, мадам?
Мэг бросила на него оценивающий взгляд. Фэнтон приближался к ней плавно и бесшумно, словно приготовившийся к нападению зверь. Женщина с деланой непринужденностью прошла вдоль прикроватного столика и встала спиной к стене. Фэнтон медленно развернулся, не спуская с нее глаз. Лицо его почернело, уголки губ поползли в стороны, обнажая зубы.
Надвигался приступ ярости, и Фэнтон был бессилен предотвратить его. Невидимый стальной обруч стиснул грудь, не давая дышать. Что-то непроницаемо-черное, как капюшон палача, опустилось на голову, просачиваясь в мозг. Фэнтон боролся изо всех сил, но…
– Да полно тебе! – воскликнула Мэг. Она попыталась рассмеяться, но вышло слишком нервно. – Ты же не ревнуешь меня ко всем этим щеголям, что болтаются по галереям в своих глупых белых париках и пожирают меня жадными глазами? Подумаешь, дала одному подержать мантилью, второму – муфту, а третьему…
Ее прервал тихий резкий свист. Шпага – тонкая серая молния – вылетела из ножен, и ее кончик уперся в лиф Мэг, чуть выше середины.
– Прежде чем мы продолжим, – произнес хриплый голос, – избавься от кинжала, который прячешь в муфте.
– Какого кинжала? – переспросила Мэг, хлопая длинными черными ресницами.
– Он не вмещается в ладонь, ты придерживаешь клинок большим пальцем. Даже слепой заметил бы.
– Какая мерзость! Думать, будто…
– Либо выкинь кинжал, либо я проткну тебе брюхо. Подумайте хорошенько, мадам. Выбор за вами.
Сэр Ник не шутил, и Мэг наконец поняла это. Ее серые глаза округлились. Пальцы сэра Ника крепче сжали эфес, готовясь без промедления вонзить шпагу в ее тело, пока Фэнтон из последних сил боролся с собой.
Всем своим видом выражая презрение, Мэг спокойно вынула правую руку из муфты. Маленький венецианский кинжал из неполированной стали со стуком упал на деревянный пол.
– Премного вам обязан.
Мужчина в парике, двигавшийся с грацией хищной кошки, опустил шпагу, наклонился, поднял кинжал и швырнул его через комнату. Потом распрямился и спрятал шпагу обратно в ножны:
– А теперь говори. – Он кивнул в сторону кровати. – Кого из нас ты намеревалась заколоть?
На лице Мэг отразилось искреннее недоумение.
– Дочку круглоголового, кого же еще? – Она указала на Лидию. – Я видела, как она бежит сюда со всех ног. И мне хватило ума представить для чего. Есть деяния, которые я не считаю за преступление.
– Видит Бог, в твоих словах есть доля истины. – Фэнтон заговорил тише. – Но не смей замыслить ничего подобного против меня или моей жены. Иначе ты горько пожалеешь. Прошедшей ночью ты оклеветала мою жену, намекнув на нечто отвратительное и постыдное…
Мэг озадаченно пожала плечами.
– Если это послужило мне на руку, что с того? – спросила она. – Я вольна поступать, как мне вздумается.
– Вот оно как? Джайлс!
Джайлс проскользнул в комнату. На его морщинистом лице явственно читался ужас.
– Да, сэр?
– Проследи за тем, чтобы мадам Йорк выдали ее двадцать гиней. – Фэнтон повернулся к Мэг. – Карету можешь взять, но потом непременно верни. Это еще не все. – Рука снова потянулась к эфесу шпаги. – Нам с Джорджем Харвеллом нужно в переулок Мертвеца, дойти до него куда быстрее, чем доехать на карете. Если до моего возвращения ты не уберешься из этого дома со всеми своими пожитками, клянусь, я обойдусь без этого. – Он поднял ножны и потряс ими перед носом Мэг. – Не вижу большой радости в том, чтобы добровольно совать голову в петлю. Нет. Все будет по закону. Я вызову мирового судью, и ты отправишься за решетку.
Мэг так резко вскинула голову, что широкие поля шляпы заходили ходуном.
– В чем я виновата?
– Вот тогда и узнаешь. Но будь покойна: дело пахнет виселицей. А теперь уходи.
– Неужто вы прогоняете меня навсегда? Я не верю вам!
Шпага наполовину обнажилась. Лицо Фэнтона было черно от ярости, вены на лбу и шее угрожающе вздулись. Мэг отшатнулась и ударилась спиной о стену, ее шляпа сдвинулась набекрень. Она бросила на Фэнтона быстрый взгляд из-под опущенных ресниц.
– Даю тебе минуту, – процедил Фэнтон сквозь зубы. – Убирайся.
Мэг притворилась, будто ей стало душно. Она сняла мантилью и повесила ее на муфту – белоснежные плечи явились во всей своей пленительной красе, – потом поправила шляпу и прищурилась. Губы Мэг растянулись в хитрой ухмылке. Фэнтона окутало облако терпких духов, предназначенных для того, чтобы кружить мужчинам голову. Легкое, едва заметное движение, навевавшее воспоминания…
– Известно ли вам, – произнесла Мэг, – что капитан Дюрок, приближенный короля Франции, уже снял для меня апартаменты на Ченсери-лейн? Между прочим, самые роскошные в Лондоне. И что он, стоя на коленях, как и подобает человеку чести, умолял меня уйти к нему?
– Надеюсь, капитан Дюрок останется доволен.
– Ник! – вскрикнула Мэг – кажется, только сейчас осознавшая, насколько серьезны намерения ее возлюбленного.
– У тебя полминуты.
– Если вы и вправду желаете прогнать меня, – ледяным тоном произнесла она, – я не стану противиться вашей воле. Но прошу, не сегодня! – Ее голос смягчился. – Мне попросту не хватит времени, чтобы собрать свой нехитрый скарб. Сэр, неужто вы не позволите остаться мне еще на одну ночь?
– Я… я… так и быть! Одной ночью больше, одной меньше – невелика важность.
(Лидия, которая уже успела прикрыться его халатом, изменилась в лице и резко выпрямилась.)
– Но вот что я вам скажу, – добавила Мэг. По ее щекам струились слезы; можно было запросто подумать, что она плачет искренне. – Прогоните меня, бросьте в объятия капитана Дюрока или любого другого – судьба все равно сведет нас снова. Это предчувствие посетило меня вчера, и я не нахожу ему объяснения. Однако запомните мои слова: мы связаны навеки, и друг без друга нам не жить.
Повисла тишина. Снаружи бесновался ветер: жалобно скрипели ставни, деревья тревожно шумели. Мир мертвых – и все же такой живой мир… Голос сэра Ника внезапно изменился.
– Мэри! Возможно ли, чтобы…
Фэнтон, все это время сражавшийся с крышкой гроба, сумел наконец его захлопнуть. Зрение и разум вернулись к нему, однако он по-прежнему не позволял себе расслабить ни единого мускула. Фэнтон знал: эта женщина, Мэг (даже если на самом деле ее звали Мэри, что, впрочем, было маловероятно), должна завтра же покинуть дом, иначе все его труды пойдут прахом.
– Время вышло, – рявкнул он. – Ступай!
Ножны издали тихий стук. Решив, что продолжать спор себе дороже, Мэг поспешно направилась к выходу. На полпути она остановилась, накинула на плечи муфту и снова поправила шляпу с золотым пером.
Она замешкалась, явно собираясь что-то сказать напоследок, но передумала и вышла из комнаты с видом оскорбленного достоинства, под оглушительный шелест нижних юбок. Жаль, что в тускло освещенном коридоре не было ни души и некому было заметить таинственную улыбку на устах мадам Йорк.