Дьявол в бархате
Эти сведения Фэнтон, конечно же, почерпнул из рукописи Джайлса. Лидия кивнула. Часов у Фэнтона не было, но он и так понял, что дело плохо: пульс Лидии, слабый, неравномерный, едва прощупывался. Фэнтон дотронулся до ее щеки. Кожа была холодной и немного липкой.
– Так вот, – продолжил он, – довожу до вашего сведения, что я ослушался отца и освоил-таки медицинскую науку. Я могу вас излечить. Вы доверяете мне?
Голубые глаза широко распахнулись.
– Разве может быть иначе? – удивленно проговорила Лидия. – Ведь вы мой дорогой супруг. И я… я люблю вас.
В ее голосе звучала такая неподдельная искренность, что Фэнтон стиснул зубы.
– Вот и хорошо, – улыбнулся он. – Но сначала мы кое-что сделаем.
Он спрыгнул с кровати, быстрым шагом направился к столику, взял чистое полотенце, обмакнул один его конец в кувшин с остывшей водой и вернулся к Лидии.
– А сейчас, Лидия, – сказал он, аккуратно прикоснувшись влажным полотенцем к ее лбу, – нам нужно…
– Нет! Нет, ни за что!
Она неистово замотала головой и отвернулась, но Фэнтон уже увидел то, что хотел, – розовую сыпь, напоминавшую экзему. На щеке под белым пятном пудры виднелось то же самое.
Фэнтон осторожно ощупал левую голень Лидии, затем правую. Обе немного вздулись и наверняка болели при ходьбе. Лишь выносливость, невероятная для столь юной девушки, и упрямство заставляли Лидию верить, будто она здорова.
– Лидия! – веско произнес Фэнтон.
Девушка резко развернулась, чуть отползла назад и прислонилась спиной к стене. Пальцы молниеносно развязали бант на лифе, и тот разделился надвое. Лидия сорвала с себя шелковую блузку, стеснявшую движения, и высвободила плечи и руки. Обнажившись до пояса, она выхватила у Фэнтона полотенце и принялась с ожесточением тереть левое плечо, руку и бок.
– Узрите же мой позор! – воскликнула она. «Позор» представлял собой лишь крошечное высыпание, но Лидия была готова разрыдаться. – Как я посмею показаться на людях? Все будут глумиться надо мной! А вы? Разве вам не мерзко смотреть на меня?
– Ничуть, – улыбнулся Фэнтон, глядя ей прямо в глаза. – Лидия, как вы думаете, что с вами?
Лидия отвернулась от него и, закрыв лицо руками, судорожно всхлипнула.
– Вчера ночью, – прошептала она, – когда эта женщина – это чудовище! – сказала, будто я больна французской заразой, я едва не упала замертво от стыда. Она и раньше так говорила! Но это клевета, ведь, Богом клянусь, я никогда в жизни… И все же мне так страшно.
– Лидия! – резко прервал ее Фэнтон. Он схватил ее за плечи и рывком заставил сесть. – Вы сказали, что верите мне. Так посмотрите же на меня.
Лидия опустила руки, однако так и не повернула головы.
– Вы не больны – ни французской, ни другой заразой. Я могу излечить вас всего лишь за день. – Фэнтон рассмеялся, но негромко, чтобы не напугать ее еще больше. – Позвольте, я это докажу. Бывает ли, что вас мучает невыносимая жажда?
– Я… я пью столько ячменной воды, что того и гляди лопну. Но откуда вам это известно?
– И нередко вы страдаете от боли, – он легко коснулся ее голеней, – вот здесь, не правда ли?
На лице Лидии появилось выражение благоговейного ужаса. Голубые глаза, затуманенные слезами, смотрели на него не моргая. Ноздри широко раздувались, губы дрожали.
– А иногда, через четверть часа после того, как вы что-нибудь съедите или выпьете, у вас начинает ужасно болеть живот и к горлу подкатывает тошнота – не так ли?
– О да, именно так! Вам поистине известно все! Но откуда…
Фэнтона страшила мысль о том, чтобы сказать ей правду, но выхода не было.
– Лидия… Кто-то пытается, и уже давно, отравить вас мышьяком.
Глава четвертая
Мэг в алом. И кинжал
Фэнтон боялся не напрасно: Лидия впала в истерику. Для нее, как и для большинства людей в этом веке, яд был оружием сверхъестественного невидимого мира; смертоносным зельем, что варит злая колдунья в черном котле под леденящие душу завывания ветра в дымоходе… Короче говоря, Фэнтону потребовалось немало времени, чтобы успокоить перепуганную девушку.
– Так, значит… я не умру?
– Ни в коем случае! Разве вы чувствуете себя при смерти?
– По правде сказать, нет. – Она задумалась и добавила: – Мне лишь слегка нехорошо, самую малость.
– Это потому, что яд вам подсыпали всего несколько раз, к тому же не каждый день. Если будете меня слушаться, бояться нечего.
Лидия схватилась за лоб.
– А эти… эти мерзкие пятна?..
– Исчезнут без следа. Это лишь признак отравления мышьяком.
– Но кто бы мог… – дрожащим голосом произнесла Лидия.
Фэнтон не дал ей закончить.
– Об этом мы поговорим позже, – заверил он ее. – После того, как избавим вас от недуга.
Лидия, будучи вне себя от радости и облегчения, смотрела на него во все глаза. Страхи окончательно рассеялись, и она стала куда спокойнее. Фэнтон попытался простейшими словами объяснить ей, что такое яд и как он действует. Лидия, конечно же, ничего не поняла. Да что там Лидия – он вряд ли бы нашел понимание даже в Королевском обществе. Предыдущей ночью он отметил про себя, как ладно сложена Лидия. Теперь, принимая во внимание особенности ее наряда, он получил лишнее подтверждение этому.
– А все эти россказни, – продолжал разглагольствовать Фэнтон, – о крови летучих мышей, лягушачьих кишках и прочих составляющих, тошнотворных, однако безобидных, – детский лепет, по сравнению… я хотел сказать… – Он запнулся. – О чем это мы?
– Душа моя, – нежно произнесла Лидия, отчего-то заливаясь румянцем. – Вы неотрывно созерцаете мою…
– Да-да, вы правы! Я слегка забылся.
Фэнтон соскользнул с кровати.
– Не могу сказать, что это не доставляет мне удовольствия, – призналась Лидия.
Тогда Фэнтон предпринял последнюю попытку продемонстрировать свое отцовское отношение. Он подошел к изголовью кровати, нагнулся и поцеловал Лидию, едва коснувшись ее губ. Однако замысел потерпел полный крах. Лидия крепко обхватила руками его шею – точнее, парик. Фэнтон запрокинул голову девушки назад и снова поцеловал. На сей раз, стоит признать, вышло вовсе не по-отечески.
– Ник, – выдохнула Лидия, когда их губы разомкнулись.
– С-слушаю?
– Когда ты попросил меня прилечь, я подумала то же, что и Джайлс. А потом спохватилась: неужто вот так, при посторонних?..
– Знаю.
– Быть может, наше свидание состоится сегодня ночью?
Это было безрассудно. Чрезвычайно безрассудно, учитывая состояние Лидии. Но разум Фэнтона стремительно сдавал позиции.
– Сегодня ночью, Лидия, ты вряд ли будешь желать свидания…
– Я любила бы тебя, – горячо прошептала она, – даже на смертном одре. А разве я умираю?
– Да нет же! Духи преисподней, конечно нет!
– Так значит, мне ждать тебя сегодня?
– Да!
Он заключил ее в объятия, и кожа Лидии под его ладонями (матушка-природа взяла-таки свое) больше не была ни холодной, ни влажной. Очередной поцелуй вышел настолько страстным, что идея отложить свидание до ночи начала казаться обоим откровенной глупостью. Как вдруг…
Джайлс доблестно держал оборону, и все же настал тот момент, когда дверь с грохотом отворилась – и в комнату вошла Мэг.
Фэнтон мгновенно ощутил, как сэр Ник вынырнул из водоворота его эмоций и, влекомый вожделением, устремился к Мэг. Однако сам Фэнтон, напуганный и растерянный, все же чувствовал еще кое-что. Ярость – мощную, ослепляющую ярость, которая угрожала поглотить его целиком.
Едва взглянув на кровать, Мэг отвернулась и медленно направилась к окну. Руки ее заметно дрожали. Лидия же, напротив, не выказала ни малейшего смущения. Как только Мэг возникла на пороге, она тут же натянула покрывало до самой шеи – создалось обманчивое впечатление, будто она совсем неодета.
– Решили почтить нас своим присутствием с утра пораньше, мадам? – почти прорычал Фэнтон.
– Отчего бы и нет, – холодно ответила Мэг.
На ней была черная шляпа с необычайно широкими полями; Мэг высоко держала голову, чтобы они не закрывали обзор. Задняя часть головного убора чуть выгибалась кверху, а спереди его украшало перо золотистого цвета. Под черной шляпой, в обрамлении блестящих черных волос, уложенных на тот же манер, что и у Лидии, бледное, словно подернутое невидимой дымкой, лицо Мэг казалось ослепительно-белым.